20 глава
- Кто же это любит? - отзывается с красного дивана папа.
С дивана, который идеально встал в наш метраж.
Милохин не только у меня под кожей, он и квартиру родителей захватил. Они, слава Богу, не в курсе распутного прошлого этого дивана, а я на него смотреть не могу без стыда и ностальгии. Ведь это было наше первое "дружеское свидание".
Гениально, Милохин.
- Что ж, его уже и поразглядывать нельзя? А трогать можно? - фыркает мама. - Такая фифа.
- Мам, - смеюсь я. - Он не любит твои шуточки в свой адрес!
- Придётся потерпеть, - взволнованно лепечет она, перекладывая хлеб гармошкой. - Твой отец терпит, и ничего. Вон посмотри, какой счастливый.
Её глаза намокают, и мои тоже.
Обнимаю за плечи, уткнувшись в седой начёс.
- Любишь его? - спрашивает тихо-тихо.
- Очень. - шепчу ещё тише.
- Что за болото? - растроганно шуршит газетой папа.
- А ты не подслушивай. - утирает мама слезинку. - Что ещё он не любит?
- Приходить вовремя. - бормочу, поглядывая на часы.
Я уже вся извелась.
Он сказал - эта встреча на десять секунд.
Уже почти четыре часа прошло.
Я не знаю, что с ним сейчас происходит в этом говнодоме, с теми говнолюдьми. Вспоминая подзатыльники, которыми тот другой Милохин лупил Даню, хочу схватиться за столовый нож. Хочу схватиться за него, вспоминая все, что творилось на той парковке перед моим бывшим офисом. Если он ударит его сегодня?! У меня в крови бушует злость и ненависть. И тревога.
“Все нормально. Не рефлексируй”, - последнее смс от Дани.
Почти полтора часа назад.
Можно подумать, он когда-нибудь сознается.
“Сам не рефлексируй”, - советует ему моё подсознание.
Проверяю телефон и смотрю в окно. Уже темнеет.
Окно открыто настежь, и в нашей квартире приятно пахнет весной, маем и едой.
Чтобы стать абсолютно счастливой, мне нужен рядом Даня.
Всё это не для меня, а для него. И я знаю, что ему будет приятно. Я знаю его лучше, чем он думает.
У нас маленькая семья. Но нас теперь не трое, а четверо.
Звонок в домофон заставляет меня подпрыгнуть на месте от радости. Мама замирает с салатницей в руке. Суетливо поправляет причёску.
- Я открою! - тяну на распев и бегу открывать, роняя шлепки.
Подлетев к двери и чуть не врезавшись в комод, снимаю трубку и выдыхаю:
- Кто там?
- Это я.
Губы расползаются так, что собираю их рукой.
- Пароль, - кокетничаю счастливо, прижавшись спиной к стене.
- Шмароль, открывай давай.
- Даня, блин… - шепчу, прикрыв ладонью динамик.
Открываю дверь и вешаю трубку. Выхожу на площадку, слушая его шаги.
Смотрю вниз, перегнувшись через перила.
Вижу его мелькающий силуэт, считая этажи.
Первый, второй, третий.
Улыбаюсь, когда он появляется на последнем лестничном пролёте.
В спортивных штанах, кроссах и футболке.
Лохматый, как балбес.
Театрально падаю с верхней ступеньки, шагнув вперёд. Подхватывает меня, перепрыгнув через три.
Взвизгнув от притока адреналина, смеюсь, обнимая шею и повисая на ней.
Кружит меня у двери, с рычанием прикусив мочку моего уха.
- Ай-й-й… - смеюсь, уворачиваясь.
Касаясь пола носочками тапочек, глажу его волосы, мыча ему в шею:
- Как прошло?
- Нормально.
Закатываю глаза.
Ставит меня на ноги, и я смотрю на него, подняв вверх подбородок.
Голубые глаза искрятся весельем, полные губы улыбаются.
И меня отпускает.
Так, что дышать становится легче.
Я знаю, что больше он в тот дом не пойдёт. Никогда не пойдёт.
Обнимаю руками за талию, просунув руку под его футболку на спине.
Заправляет мне за ухо прядь волос и прижимается губами к щеке.
- Голодный.
- В каком смысле? - мурлычу довольно.
- В таком... - кривляет он меня.
Кусаю за это его подбородок.
Смеется.
- Там еды человек на сто...
- Я съем половину, не переживай.
- Точно всё нормально? - становлюсь серьёзной и взрослой.
Потому что волнуюсь! И он об этом знает!
- Не парься, Юль, - улыбается довольно. - Если что, будешь содержать меня до пенсии.
- Ха-ха-ха, Милохин…
Кошусь на дверь, шикая на него.
- Стесняешься? - склоняет голову на бок, пристально глядя мне в глаза.
- Если дурак - это не лечится, - заявляю чинно, выпутываясь из его рук.
- Вроде лечится, - хмыкает Данил.
- Главное, чтобы детям не передалось, - осторожно касаюсь этой темы.
Мы не обсуждали и вообще, я теперь на таблетках. Это офигенная экономия, знаете ли.
- Наши будут высший сорт, - резковато и порывисто притягивает к себе.
От удовольствия хочу орать!
Снова повисаю у него на шее.
Нахожу его губы и целую.
Он мгновенно перехватывает инициативу. Прижимает к стене, упираясь в неё рукой. Втягивает в рот мой язык и сосёт его так жадно, что у меня колени подгибаются.
Что мне делать с собой, а?
Он меня зажигает, как спичку!
Каждый раз.
Если раньше мы творили в сексе всякое, и где только придётся, то в последнее время оба вообще без тормозов.
Это какой-то новый уровень доверия и фантазии!
В моём теле нет ни одного, блин, отверстия, в котором Милохин бы не побывал! Я была не против, потому что, читайте выше. Он делает со мной всё, что захочет с первой встречи.
Мы поженились сегодня утром. Заявление подали еще месяц назад, на его день рождения. Сразу, как приехали, пошли в ЗАГС и расписались. Просто и без всяких церемоний. Он был в спортивных штанах и кроссовках, а я хотя бы надела белое платье в мелкий сиреневый цветочек.
Самый счастливый день в моей жизни.
Двадцать первого мая.
Нам просто так захотелось. В день рождения Дани мы валялись на надувном матрасе в нашей съемной квартирке. После ленивого секса и моих блинов. Трепались, и как-то само все сложилось. И у меня, и у него. Даня снял одно из своих колец с пальца и молча надел на мой безымянный. Сжал мою руку и поцеловал. Я все поняла без слов.
Выпустив мои губы, прижимается своим лбом к моему.
- Ну что, пошли знакомиться?
- Угу… - прижавшись к нему напоследок, беру за руку и веду в квартиру.
Даня разувается, и я тяну его за собой на кухню.
Сидящие за столом родители хлопают глазами, рассматривая его с головы до ног, как на выставке.
- Кхм… - они что, уже забыли игру в “любит-не любит”?
- Добрый вечер, - кивает Даня, нерешительно замерев в проходе.
Будто очнувшись, мама вскакивает и улыбается так, что я довольно прячу глаза.
- Данил, да? - лепечет, выдвигая для него стул.
- Он самый, - кивает Милохин.
- Горох не предлагаю, - продолжает щебетать она. - Проходи… те, что ж мы стоим.
Мне хочется хлопнуть себя по лбу.
- Можно на “ты”.- смущённо говорит Даня.
- Проходи, - подталкиваю его вперед, незаметно поцеловав между лопаток.
Отец встаёт, протягивая руку.
- Что ж, приветствую, Данил - он самый.
Закатываю глаза.
Милохин делает шаг вперёд, принимая предложенную ладонь.
Трясёт её, говоря:
- Добрый вечер, Михаил Семёнович.
- Выпиваешь? - выгибает отец брови, строго заглядывая в мои любимые глаза.
- Папа! - предостерегаю.
- Иногда, - отвечает Даня, не отводя взгляд.
- Хм-м… - тянет Михаил Семёнович, окидывая рукой стол. - Прошу. Чем богаты, как говорится. Клюквенка моего производства.
- Почту за честь, - откашливается Милохин.
- Принимаю критику, - прячет улыбку отец.
Следующие полчаса мой муж купается в заботе и ласке. Моей и маминой. Мы обе смеёмся и вьёмся вокруг него, как кухонные нимфы. Касаюсь его при каждой возможности. Хочу, чтобы он был, как дома. Потому что он дома. И здесь ему всегда рады, как мне самой. Потому что я люблю его. И мои родители это видят и чувствуют. И они чувствуют, что я не связалась с наркоманом и маргиналом, потому что Даня само, блин, остроумное обаяние! Расслабившись и выпив Клюквенки, он стебёт моего отца так тонко и тому в радость, что я просто тихо ржу, и рот у меня уже растянулся от улыбок.
Встретившись глазами с мамой, вижу, как она смущенно краснеет.
Немного раскрасневшись, отец поглядывает на тонкий серебряный ободок, опоясывающий безымянный палец правой руки Милохина.
Ловит мой взгляд, сощурившись.
Смотрю в потолок, а потом в духовку, проверить утку. Снова смотрю на папу, обернувшись через плечо.
- Юлия, - странно поджав губу, качает он головой и тянется за своей высокоградусной Клюквенкой. - Сядь, дочь.
- Да, сядь, - машет ладонями мама, освежая своё не менее раскрасневшееся лицо.
- Иди сюда. - просит Даня, протягивая мне руку за нашим разложенным кухонным столом.
Наша кухня такая маленькая.
Они все смотрят на меня.
И у каждого в глазах что-то своё.
У мамы сердечки, у отца понимание, а у Дани весёлый голубой блеск.
И во всей этой компании только я одна не пила Клювенку!
Подхожу, и он усаживает меня на своё колено. Обнимаю его за шею и прижимаюсь носом к виску, говоря всем:
- Может хватит вам Клюквенки?
- Мы с Юлей сегодня поженились, - объявляет Милохин.
Трезво и громко.
Мама роняет вилку. Рука на моей талии напрягается.
Оба моих родителя смотрят в тарелки, хмуря брови и соображая.
- Дочь, - бормочет папа. - Умеешь ты удивлять.
Под столом сплетаем пальцы.
Мама теребит салфетку.
- У моей дочери получается свадьба сегодня, а я ни слухом, ни духом! Может я ещё и бабушкой скоро стану? - прощупывает почву, пытаясь понять суть нашего скоропалительного брака.
- Нет, - тихо говорит Даня. - Не в ближайшее время.
Кусаю губу, улыбаясь. Звучит так, будто этот вопрос уже решен.
Хочу от него детей. Моих маленьких Милохиных с его голубыми глазами и блондинистыми волосами.
- Ох... - вздыхает мама, бегая глазами по нашим лицам. - А когда?
- Мам!
- Так это выходит, у вас первая брачная ночь?
Даня давится соком.
Я краснею до жжения ушей и пытаюсь убрать его руку со своей ноги.
- Вроде… кхм… того… - откашливается он.
- Данил, сынок, подай, пожалуйста, соль… - снова поправив причёску, по деловому заявляет мама.
Смеюсь, запрокинув голову.
- Пять баллов, Светлана, - одобряет отец.