Глава 1. Нарушение правил.

Глава 1. Нарушение правил.

Переводчик тг: Snowflakes_you
Редактор: Jyuto45Rabit

Дом на холме преследовал Джастина Деверо. Он мог видеть старинное викторианское здание из окна своей спальни. Каждый вечер юноша наблюдал, как солнце садится за его массивными стенами. Когда на дом падали последние лучи солнца, он выглядел словно в огне. Молодой человек задерживал дыхание, пока солнце не исчезало за горизонтом, и дом не погружался в мрак ночи. Он не мог обрести полного покоя, пока не видел дом в утреннем свете, убеждаясь, что тот не сгорел и не исчез навсегда в объятиях тьмы. Дом был известен как особняк ЛаМаскарес, хотя ни один из ЛаМаскаресов — да и никто другой — не жил в нем при жизни Джастина.

Хотя Джастину было уже восемнадцать, он никогда не ступал на холм. Почти все остальные мальчики в городе отваживались зайти во двор заброшенного дома. Они подбегали к двери, звонили в ржавый звонок и снова убегали. Юноши смеялись и кричали о том, какие они смелые и отважные. Но никто не упоминал, что после своих приключений все они были белыми как простыни в течение нескольких часов. Джастин никогда даже не испытывал соблазна сделать то, что делали ребята. Не потому, что боялся дома, на самом деле парнишка чувствовал к нему странную близость, а потому, что он также уважал этот дом, и играть в «звони и убегай» казалось ему неуважительным.

Хотя дом был заброшен с тех пор, как Джастин родился, его ставни всёещё висели ровно, несмотря на долгие зимы. Серая краска оставалась свежей и не облупилась даже после проливных весенних дождей. Особняк стоял совершенно неподвижно, как камень. Но тем не менее производил впечатление, что за занавешенными окнами кипит жизнь.

—Он не пустой, знаешь ли, — сказала ему однажды его лучшая подруга Эллен Шефер.

—Уверена, крысы рады, что ты считаешь их живыми существами. —Его взгляд поднялся к дому, который возвышался над северной частью Уинтер-Хейвена, словно ворона, гордо восседающая на жердочке. Юноша слишком небрежно спросил: —Кто-то новый переезжает или что?»

У Джастина сжалось сердце при мысли о том, что в доме будут жить люди. Они не будут принадлежать этому месту. Они будут нарушителями. Молодой человек был удивлен своим собственным бурным чувствам по поводу этого. Он никогда не знал ЛаМаскаресов, и всё же ему казалось, что если кто-то и должен жить в этом доме, то это должны быть они.

—Нет, ничего подобного.— Эллен сделала паузу. Её взгляд скользнул к дому, а затем отвернулся. —Но разве ты не чувствуешь, что особняк наблюдает за нами? Дом всегда наблюдает, и я задаюсь вопросом, что он собирается делать.

И этот образ дома, наблюдающего за всеми из своих изящных окон, остался с ним. В отличие от Эллен, Джастин чувствовал себя утешенным этим, потому что это давало ему ощущение защиты, как будто дом был вторыми родителями или старым другом, который заботился о нём. Но все изменилось в 16:30 одного осеннего дня, когда он и Эллен шли домой из школы.

—От дома на холме к каждому из наших домов ведут туннели, — внезапно сказала Эллен. Она заправила прядь каштановых волос за ухо.

—Постой. Что?—Джастин резко остановился и повернулся к ней. Он не мог правильно её услышать.

—Холм пронизан ими. Как швейцарский сыр, — сказала она.

Джастин неуверенно рассмеялся. —Ладно, это неожиданный поворот в разговоре. Они говорили о предстоящем тесте по математическому анализу. Как особняк ЛаМаскарес проник в их разговор? Особенно учитывая, что он не заводил об этом разговор! Он был одержим этой идеей. А не Эллен. —Итак... туннели? От дома на холме до наших домов? Откуда ты это знаешь?

—Я весь день хотела тебе об этом рассказать.— Она прикусила нижнюю губу, покусывая и без того потрескавшуюся кожу. —Но люди то и дело подходили и прерывали нас, и не хватило времени, чтобы рассказать тебе всё. А теперь...

—Теперь?

—Может быть, уже слишком поздно, — прошептала она.

—Ты ведешь себя так, как будто где-то есть часы, отсчитывающие время до нашей гибели. —Он постарался сделать свой голос легким и шутливым, но она не улыбнулась. Она была серьезна. —В чем дело, Эл?

—Я просто чувствую, что упустила какой-то шанс или что-то в этом роде.— Она покачала головой.

Джастин долго смотрел на неё. Они были лучшими друзьями с тех пор, как оба были ещё в подгузниках, и её семья переехала в соседний дом. Эллен была сестрой, которой у него никогда не было. Даже если бы он испытывал влечение к девушкам, он понимал, что никогда не сможет любить Эллен больше, чем как друга. Ей юноша доверял свои сомнения, неловкие мысли и смешанные чувства. Но настоящей привязанности к ней не ощущал.

То же самое было и с ней. Она была умной и целеустремленной. Эллен собиралась стать ученым и уже была принята в Массачусетский технологический институт. Парни, косметика, платья и вечеринки девушку совершенно не интересовали. Особняк ЛаМаскарес интересовал еёещё меньше. Джастин рассказал ей о своем увлечении этим домом, и она проявила к нему мимолетный интерес, но не более того, потому что это не имело никакого отношения к её жизненным планам. До сих пор. Эллен не была фантазеркой, но в её голосе не было шутливой интонации, а нахмуренные брови и темные глаза говорили ему, что подруга действительно имела в виду то, что сказала.

—Объясни, что именно ты имеешь в виду, говоря об этих туннелях.— Джастин не пытался скрыть своего недоверия и интереса. Он был одновременно встревожен и воодушевлен мыслью о том, что между викторианским домом и его собственным домом существует физическая связь, даже если это был темный, сырой туннель. —Потому что, Эл, у меня в доме нет никаких туннелей. Думаю, я бы заметил.
Эллен закатила глаза. —Туннели находятся под землей и подходят прямо к фундаменту, но не ведут в наши дома. Ну, по крайней мере, не во все.— Она прикусила губу. —Пока что.

Джастина пробрал легкий озноб, и юноша поднял рюкзак выше на плечи, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Молодой человек чувствовал, что дом находится позади них. Он заставил себя посмотреть на Эллен, вместо того чтобы вытягивать шею, чтобы увидеть последний кусочек башенки викторианского особняка сквозь деревья. Её бледные брови были нахмурены, а рот скривился в недовольной гримасе.

—Ты серьезно? — спросил он, впервые озвучив свои внутренние мысли о её поведении.
Она кивнула и потерла руки в перчатках. —Я никогда не была более серьезна.

—Расскажи мне об этих туннелях и о том, какое отношение они имеют к особняку ЛаМаскарес? — попросил Джастин. Парень почувствовал укол ревности от того, что Эллен узнала об этом невероятном факте о доме раньше него, потому что, если он и дом были связаны — как он иногда думал — почему Эллен первая обнаружила этот удивительный факт?

—Я не знала, что туннели и дом связаны. До вчерашнего вечера. Но я всё равно боялась тебе об этом рассказывать, потому что, ну... потому что ты так любишь этот дом, — ответила она.

—Это не имеет смысла. Я просто... заинтересован. Мне интересен этот дом. Конечно, я хочу знать о таких вещах! Кто бы не хотел знать о таком? Я имею в виду, секретные туннели заставляют меня думать о пиратских сокровищах или чём-то в этом роде, — сказал он, сохраняя легкий и непринужденный тон, несмотря на её мрачное настроение.

Девушка долго смотрела на него, как будто взвешивая, может ли она рассказать ему, откуда узнала об этом. Парень с раздражением переминался с ноги на ногу. Они были лучшими друзьями. Она не должна была иметь от него секретов, особенно касающихся дома. Но её глаза напоминали ему взрослые глаза. Они напоминали ему глаза его бабушки. Но его бабушка прошла через большие испытания за свои восемьдесят шесть лет жизни, а Эллен было всего восемнадцать.

—Я должна была убедиться, — наконец ответила Эллен.

—Убедиться в чём?— Он сдержал детское желание топнуть ногой. Почему бы ей просто не сказать прямо?

—В том, что я права, — сказала она. —Это тяжело. Это совершенно... безумие, на самом деле. — Девушка тихо рассмеялась, но в этом смехе не было радости. —То, что я сейчас скажу, наверное, даже тебе покажется, что я сошла с ума.

—Я так не подумаю. Я справлюсь, — заверил он подругу. — Что бы это ни было. Ты можешь мне довериться, Эл.

—Я знаю, что могу тебе доверять.— Ветер усилился, и она прижала одной рукой шляпу, чтобы ту не сдуло. Её шарф развевался за ней, как алый флаг. —Я просто не доверяла себе.
Когда ветер позволил им снова говорить, молодой человек спросил: —Что происходит?

Её рука в варежке отпустила шляпу и сжала ремни рюкзака. —Помнишь, прошлым летом к нам приходили рабочие, чтобы починить подвал? Фундамент треснул, и когда шёл дождь, вода текла повсюду, и был такой... такой запах?

—Кажется, помню. —Джастин смутно вспомнил мужчин в оранжевых и коричневых комбинезонах с именами, вышитыми на карманах, которые входили и выходили из дома Эллен, но не обратил на них особого внимания. Он и Эллен не спускались в подвал несколько недель, но это было всё, что его затронуло в этой ситуации.

—Рабочие сказали, что одна из стен фундамента фактически выпячивалась внутрь, как будто что-то давило с другой стороны, — объяснила она.

Парень нахмурился и поднял руку, чтобы она не продолжала свой рассказ. —Подожди минутку. Давило внутрь?

—Да. —Лицо Эллен внезапно побледнело в слабом осеннем свете. —Когда они сняли бетон над этой областью, они обнаружили туннель, ведущий прямо к стенам фундамента.

—Ты нашла туннель, ведущий к твоему дому, прошлым летом и до сих пор ничего не сказала? — воскликнул Джастин. —Эл! Я не могу в это поверить! Мы проводили вместе каждое лето, и ты ни слова не сказала!

Они плавали в местном бассейне, ходили на пляж и смотрели фильмы, пока солнце не начало подниматься над горизонтом. Они даже говорили о доме. Но она ни слова не сказала о каком-либо туннеле.

Онпомнил, что подруга несколько дней молчала, но я думал, что та расстроена из-за постоянных ссор своих родителей. Однако девушка быстро пришла в себя. Вроде, это было тогда, когда в доме работали рабочие. Хотя он не был уверен.

—Как я уже сказала, я не знала, что туннель соединяется с домом на холме. Тогда я не знала, — сказала Эллен.

—Но ты не думала, что туннель, ведущий в твой дом, заинтересует меня? Признаю, я немного одержим этим особняком, но у меня есть и другие интересы, — сказал он. —Я уверен, что хотел бы знать о туннеле.

—Я знаю!— Её плечи сгорбились. —Я не могу это объяснить! Я бы тебе рассказала, но я.… Я забыла.

—Как ты могла забыть?

—Я не знаю! Я помню, что хотела тебе рассказать. Помню, что собиралась рассказать тебе перед тем, как мы пошли в кино однажды вечером. Только... я не рассказала. Воспоминание просто исчезло, и я всё забыла. —Эллен махала руками по бокам. Подруга выглядела более разгневанной, чем он. Ей не нравились вещи, которые она не могла объяснить, а это было необъяснимо.
—Ты не забываешь ничего, — медленно сказал он. —Особенно такие вещи, как туннель, ведущий в твой дом.

—Я знаю! Вот почему всё это так... так неправильно!

—Так что же случилось с туннелем? — спросил юноша.

—Вот тут всё становится ещё страннее.

—Это и так уже чертовски странно, — сказал Джастин.

Её взгляд стал отрешенным, когда она вспомнила. —Туннель был огромным. Он был высоким, как папа, и круглым, как мраморный шарик. Грязь была... была странной. Она не была мягкой. Она была почти как обожжённая глина. —Эллен замолчала. Её глаза на мгновение затуманились, и она прошептала: —Он был идеальным.

Джастин нахмурился, услышав слово «идеальный». Эллен произнесла его так, как будто оно оставило на языке терпкий, но приятный привкус, но ничто из того, что она рассказала о туннеле, не заставляло его думать, что он был «идеальным». Он был странным, необычным и непонятным. Но не идеальным.

—Ты заходила в туннель? — спросил Джастин. У него по коже между лопатками пробежали мурашки, когда он представил себе свод туннеля над её головой и густую, угнетающую тьму, окружавшую её.

—Нет, папа не разрешил, — ответила она, и Джастин почувствовал, как его охватило облегчение. —Но рабочие зашли.

—Куда он ведёт? К дому на холме? Так ты узнала...

—Я не знаю, — резко прервала она его, а затем смягчила тон. —То есть я не знала. Тогда не знала. Рабочие прошли внутрь всего на небольшое расстояние, метров пятьдесят, может быть. Но потом сразу вышли обратно. Они сказали, что там был... запах. —Она сморщила нос, как будто почувствовала на ветру тот же запах, что и они несколько месяцев назад. —Сладкий и немного... гнилой, может быть? Не знаю. Но один парень, который прошел по туннелю дальше других, вернулся первым. Он потел и дрожал. Он что-то бормотал на другом языке. Я не поняла, что он говорил, но другие рабочие поняли, и все побледнели.

—Они не сказали тебе, что он говорил?

Эллен снова забеспокоилась о своей нижней губе. Капля крови вырвалась из треснувшей кожи, и она вытерла её рукой в перчатке. Девушка уставилась на красное пятно на перчатке, как будто это было неожиданно. Всё еще глядя на кровь, она сказала: —Они утверждали, что он только сказал, что его беспокоит запах, но я им не поверила. Он был большим парнем. Мускулистые руки с множеством татуировок, покрывающих их как рукава. Но он был напуган. Я не думаю, что он когда-либо в жизни испытывал страх. После этого рабочий выбежал из нашего дома.

Джастин нахмурился. Он был небольшого телосложения. «— Хрупкий», — со смехом говорил его отец, Джек Деверо. Он смягчал обиду, поглаживая Джастина по чёрным волосам, но слова отца всё равно задевали его, потому что Джек был большим, весёлым мужчиной. Джастин не был на него похож. Но Джастин знал, что, несмотря на свой небольшой рост, он не был трусом. Знал, что не выбежал бы из того туннеля, как испуганный ребенок.

—Больше никто не заходил в туннель. Оставшиеся рабочие просто заделали дыру так быстро, как могли. Они собрали всё, что вытащили из неё: грязь, бетон, штукатурку, и засунули всё обратно. Папа сказал, что они сделали свою работу плохо, но они не вернулись, чтобы исправить это. Папа не стал настаивать, потому что рабочие и денег не попросили, — сказала Эллен.

—Они просто ушли, не получив оплату? — Джастин широко раскрыл глаза.

—Через некоторое время они даже не отвечали на наши телефонные звонки, — сказала девушка.

—В том туннеле произошло нечто большее, чем просто неприятный запах, — догадался Джастин.

—Они просто ушли из нашего дома, как будто не могли выдержать ни секунды больше. Словно они были напуганы до смерти. Папа не разрешал мне спускаться в подвал в течение нескольких месяцев после этого, — сказала она. —Помнишь? В последний месяц перед школой мы гораздо чаще оставались у тебя дома.

Джастин переступил с ноги на ногу. Он действительно помнил это. Юноша даже смутно помнил, что был сбит с толку, почему подвал, где они раньше проводили всё свое время, вдруг стал запретной зоной. Но родители были странными. Им в голову приходили какие-то идеи, и подростки просто должны были с этим мириться. Он думал, что это было одно из таких событий. Но теперь парень понял, что причина запрета на посещение подвала была гораздо страннее, чем просто прихоть родителей. История была тревожной, но почему то, что произошло несколько месяцев назад, имело значение сейчас? Как могло закончиться время для разбитого подвала?

—Так зачем ты мне всё это рассказываешь сейчас? — спросил он. —Я рад, что ты это делаешь. Но... прошло несколько месяцев. Ты просто вспомнила о туннеле или что-то в этом роде?

—Или что-то в этом роде. —Она с трудом сглотнула. —Стена снова открылась. Прошлой ночью.

Джастин замер. —Что?

Эллен начала нервно теребить свою куртку, как будто снимая с неё невидимые ворсинки. Это был нервный тик, который у неё появился в детстве, но от которого она давно избавилась. Было неприятно видеть, что он вернулся. Подруга не смотрела на него, когда говорила. Она смотрела перед собой, ничего не видя.
—Я была на кухне после того, как мама с папой легли спать, — рассказала она ему. — Я училась и захотела пить. Я открыла холодильник и услышала… глухой звук. Как будто что-то тяжелое упало в подвал.

—И ты спустилась туда? — догадался Джастин.

Он и Эллен вместе смотрели достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что человек, который поздно ночью проверяет, откуда доносится звук в подвале, в итоге становится жертвой монстров. Основываясь на этих фильмах, они составили три основных правила, которые, по их словам, они будут соблюдать всегда. Правило номер один: никогда не спускаться в подвал или на чердак после того, как услышал жуткий звук, особенно если ты один. Правило номер два: никогда не бежать в лес в обуви, в которой можно упасть. Правило номер три: никогда не нарушать правила номер один и два.

—Я знаю, что нарушила первое правило, — с сожалением ответила Эллен.

—Ещё бы! Эл, тебе повезло, что монстры не съели тебя за это!— Он рассмеялся, но его веселье иссякло, когда она не присоединилась к нему.

—Дело в том, что я не верила, что может случиться что-то плохое. Я не верила в монстров, Джастин. — Её лицо было теперь белым, как снег.

Слова девушки висели в воздухе, как иней. На этот раз кожа между лопатками Джастина задрожала. Она говорила в прошедшем времени. Очевидно, теперь она верила в другое.
Эллен верит в монстров? Моя учёный верит в тёмные, страшные вещи?

—Так что же именно произошло, когда ты спустилась в подвал? — спросил молодой человек.

—Я включила свет и спустилась по лестнице. Сначала всё выглядело нормально, понимаешь?— Её губы сжались, когда она плотно их сжала. —Но потом раздался ещёодин звук. Более... тонкий? Как будто он хотел, чтобы я поняла, что мне не послышалось.

—Откуда доносился звук?—Джастин замер, словно боялся, что любое движение может отпугнуть её и она не расскажет ему остальное, а ему вдруг очень хотелось услышать остальную часть истории.

—Из-за стиральной машины и сушилки. Из помещения, где стоит вся старая мебель, — сказала она. —Я включила свет, когда шла туда. Я всё ждала, что он не загорится, но он загорелся. Даже если бы он не загорелся, я всё равно пошла бы дальше. Я.… я должна была пойти посмотреть.

В этот момент Джастин почувствовал притяжение особняка ЛаМаскарес. Это было почти как физическое тянущее ощущение в голове, но он боролся с желанием посмотреть. —А какое отношение всё это имеет к дому на холме?

Эллен подняла руку, чтобы остановить его. —Я к этому подхожу. Просто позволь мне... позволь мне рассказать так, как я хочу.— Затем она прошептала: —Как я должна.

—Хорошо. Хорошо. Расскажи так, как хочешь, — сказал он, хотя ему пришлось подавить свое желание вытянуть из неё всю правду прямо здесь и сейчас.

—Рабочие не засыпали яму цементом. После того, как они всё туда бросили, они просто замуровали её кирпичами и зашпаклевали штукатуркой. Я не думаю, что это безопасно, но... но они так и сделали. —Она обхватила себя руками. —Когда я спустилась туда, я увидела, что несколько кирпичей выпали или... или были вытолкнуты.

Вытолкнуты. Боже, с каких пор «вытолкнули» стало означать «страшно, как ад»?

—Как ты думаешь, что было? Вытолкнули или выпали? — спросил он.

Её взгляд встретился с его, и она улыбнулась ему дрожащей улыбкой. —О, вытолкнули. Определенно вытолкнули.

Его язык прилип к нёбу. —О... ладно. Продолжай.

—Кирпичи лежали на земле. И там была эта дыра, — она замолчала.

Джастин осторожно взял её за руку. —Боже, Эл. Дыра?

Она не ответила. Она была погружена в свой рассказ. —Я подошла к дыре. Она была чуть выше уровня моих глаз. Я встала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.
—Эл!— Джастину перехватило горло.

—Я знаю. —Она коротко и непривычно рассмеялась, её смех прозвучал неожиданно высоким, совсем не похожим на её обычный. Прикрыв рот рукой, словно пытаясь его заглушить, девушка добавила: — Это было глупо, но я просто не смогла удержаться и не посмотреть.

—Что ты увидела?—Джастин почувствовал то же, что и когда смотрел на закат за особняком ЛаМаскарес: ожидание, смешанное с бесформенным беспокойством.

—Я ничего не видела. Я слышала. Я слышала его, — ответила она. Её глаза светились горячим, лихорадочным блеском.

—Слышала... его?—Голос Джастина дрожал.

—Так я и узнала о туннелях. Он мне рассказал. Он сказал, что есть туннель, соединяющий каждый дом в Уинтер-Хейвен с особняком ЛаМаскарес, — сказала она.

—Там километры туннелей. Километры и километры под землёй, в темноте.

—Ты хочешь сказать, что он... он... — голос Джастина прервался.

Он не знал, что спросить.

Эллен спокойно ответила: —Он сказал, что прошёл по туннелям до моего дома. Он сказал, что пришёл из особняка ЛаМаскарес. Там он живёт...