Глава 17: Оковы Отцовской Воли и Искра Надежды
Каждый день в Малфой-Мэноре тянулся бесконечно. Отец не выпускал меня из поля зрения, а если и оставлял одного, то только в своей комнате, где стены, казалось, шептали мне о моём позоре. Нарцисса, хоть и смотрела с жалостью, оставалась пассивной. Её страх перед мужем был сильнее её материнских чувств, сильнее желания защитить меня. Она приносила еду, меняла постельное бельё, но ни разу не заговорила со мной о моих чувствах, о Гарри. Её молчание было таким же болезненным, как и гнев отца.
Каждый раз, когда я пытался заговорить о Хогвартсе, о Гарри, отец обрушивал на меня свою ярость. Один раз он снова применил "Круциатус", но на этот раз куда более кратковременно, просто чтобы напомнить, кто здесь главный. Другой раз он запер меня в темнице, где я провёл ночь в полной темноте, слушая лишь капанье воды и вой ветра. Его цель была ясна: сломить мою волю, заставить меня отречься от Гарри.
Но он не знал, что именно эта борьба, это сопротивление, закаляло меня. Боль, которую я испытывал, была ничем по сравнению с болью от мысли о потере Гарри. Каждый удар, каждое оскорбление лишь укрепляли мою решимость. Я начал тренироваться втайне. Когда отец и мать уходили, я прокрадывался в старую оружейную, где когда-то были спрятаны артефакты Тёмного Лорда. Я искал записи, заклинания, всё, что могло бы помочь мне. Я знал, что мне нужно вернуться.
Я вспоминал слова Гарри: "Я верю тебе, Гарри... Если ты счастлив, то и я счастлива." Этот голос, эта уверенность, жили во мне. Я не мог предать его. Я начал искать способ связаться с ним. Я пытался вызвать фамильного филина, но отец поставил на мою комнату охранные чары, которые блокировали любую магическую связь. Он был хитер.
В один из дней, перебирая старые книги в моей комнате, я наткнулся на забытый манускрипт. Это был дневник одного из моих предков, мага, который, судя по записям, тоже столкнулся с неприятием со стороны семьи из-за своего "неподобающего" союза. В дневнике он описывал ритуал, который позволял передавать сообщения через очень сильную эмоциональную связь, даже через магические барьеры. Это было рискованно, требовало огромной концентрации и сильного желания. Но это был мой единственный шанс.
Я решил провести ритуал в полнолуние, когда, согласно записям, магия была сильнее. Всю неделю я готовился, собирая нужные ингредиенты, медитируя, фокусируя своё желание. Я представлял Гарри, его лицо, его голос. Это давало мне силы.
Наступила ночь полнолуния. Отец и мать спали. Я тихо выбрался из своей комнаты, прокрался в заброшенный сад, где лунный свет проникал сквозь густые деревья. Разложив ингредиенты, я начал шептать древние слова, вкладывая в них всю свою тоску, свою любовь, своё отчаяние. Я видел, как лунный свет собирается вокруг меня, как энергия наполняет моё тело. Я думал о Гарри, о том, как сильно скучаю, как мне нужен он.
"Гарри," – прошептал я, и моя кровь, смешанная с росой, капнула на землю. "Если ты меня слышишь… я здесь. Я в ловушке. Пожалуйста, найди меня."
В этот момент я почувствовал слабый отклик. Очень слабый, но он был. Словно эхо. Этого было достаточно. Это была искра надежды в кромешной тьме. Я знал, что Гарри почувствует это. Он почувствует меня. И он придёт.