Глава 16: Логово Змея
Малфой-Мэнор. Каждый камень этого поместья пропитан высокомерием, холодом и древними секретами. Каждый портрет на стенах смотрел на меня осуждающе, будто зная о моём "падении" ещё до того, как я ступил на порог. Дом, который когда-то был крепостью, теперь казался тюрьмой. Воздух был тяжёлым, душным, словно я вернулся в прошлое, когда от каждой тени ожидал появления Тёмного Лорда.
Я появился в субботу утром, как было велено. Гарри пытался отговорить меня, предлагал пойти с ним к Дамблдору, но я отказался. Это было моё дело. Моя семья. Моя ответственность. И мой отец. Я должен был пройти через это один.
Люциус ждал меня в своём кабинете. Он сидел за массивным столом из красного дерева, его лицо было абсолютно непроницаемым, а глаза – ледяными. Нарцисса стояла чуть в стороне, бледная, её взгляд метался между мной и отцом, полные беспокойства. Но она молчала, как всегда.
"Драко," – произнёс отец, его голос был низким, опасным. Он не встал, не обнял меня, просто смотрел, как на неприятное насекомое. "Расскажи мне, что это за позор, который ты навлёк на нашу фамилию."
Я выпрямился, стараясь выглядеть непоколебимым, хотя внутри всё сжималось от страха. "Я никого не позорил, отец. Я люблю Гарри Поттера."
Его глаза вспыхнули. "Любишь?! Ты смеешь говорить о любви к этому… отбросу, к грязно-кровке, к врагу Тёмного Лорда?!"
Я знал, что он ожидает, что я начну отрицать, извиняться, но я больше не мог лгать. Ни себе, ни ему, ни Гарри. "Гарри не грязно-кровка. И он не отброс. Он – Гарри Поттер. И он – часть меня. Нас связали, отец. Это магия."
Люциус резко поднялся, его палочка оказалась в руке быстрее, чем я успел моргнуть. "Связали?! Заклятием? Ты позволил этому выродку осквернить тебя магией? Ты думаешь, это оправдание для твоего предательства? Ты опозорил наш род, Драко! Весь волшебный мир смеётся над нами!"
"Мне плевать, что думает волшебный мир!" – выкрикнул я, не в силах сдержать нарастающий гнев. "Мне плевать на эту фанатичную чушь о чистоте крови! Это всё ложь! А ты… ты просто боишься!"
Мои слова были ошибкой. Последнее, что я увидел, был взмах его палочки и вспышка зелёного света.
"Crucio!"
Боль. Чистая, концентрированная боль, пронзающая каждую клетку моего тела. Казалось, что миллионы раскаленных игл впиваются в меня, что мои кости ломаются, а нервы рвутся. Я упал на пол, корчась в агонии, изо всех сил стараясь не закричать. Не дать ему этого удовлетворения. В моём сознании мелькнуло лицо Гарри – его смех, его глаза, его прикосновения. Я цеплялся за этот образ, как за спасительную нить.
"Ты думаешь, ты можешь говорить со мной так?!" – рычал Люциус, его голос был холодным и яростным. "Я выбью из тебя эту глупость! Я очищу тебя от этой мерзости! Ты – Малфой! Ты будешь достойным наследником!"
Боль усилилась. Я чувствовал, как срывается голос, как из горла вырываются хрипы. Нарцисса ахнула, закрыв рот рукой, но не двинулась с места. Она не могла.
"Скажи, что ты отрекаешься от него!" – приказал отец. "Скажи, что это ошибка! Скажи, что ты возненавидишь его!"
Я не мог. Не мог этого произнести. Вся моя сущность сопротивлялась. Даже под пыткой образ Гарри оставался ярким, обжигающим, как единственная правда в этом мире боли. Я лишь хрипел, сжимая кулаки.
"Crucio!" – снова. И ещё раз. Время потеряло всякий смысл. Я не знал, сколько это продолжалось. Минуты, часы… Каждое мгновение было вечностью страданий. Я чувствовал, как магия вытягивается из меня, как тело отказывается подчиняться. Я был на грани.
Наконец, заклятие прекратилось так же внезапно, как и началось. Я остался лежать на полу, дрожа, задыхаясь, каждая мышца болела так, словно меня переехал тележный воз. В голове шумело, а по телу растекалась жгучая слабость.
"Я даю тебе неделю, чтобы всё исправить," – голос отца был далёким, но смертельно опасным. "Неделю, чтобы ты пересмотрел свои приоритеты. Если я услышу ещё хоть слово об этом… отбросе, ты пожалеешь, что вообще родился. Ты останешься здесь, в поместье. Никакого Хогвартса, пока ты не одумаешься."
Я хотел возразить, но из горла вырвался лишь стон. Он знал, что я должен вернуться к Гарри. Это была самая жестокая пытка: не физическая, а разлука. Разлука, которая могла сломать меня сильнее любого заклятия. Он смотрел на меня сверху вниз, как на жалкого червя, и в его глазах не было ни капли отцовской любви, только презрение и ярость.
Я провёл остаток дня, свернувшись калачиком в своей постели, чувствуя себя опустошенным. Моё тело ныло, но душа болела ещё сильнее. Отец хотел сломать меня, лишить Гарри. Но я знал одно: он не победит. Я не сдамся. Я найду способ вернуться. Я найду способ быть с Гарри. Он был единственным, что имело значение.