Два выстрела, одно попадание

Хорошо ли быть принцессой? Возможно.
Сложно ли? Безумно.

С детства девочкам рассказывают сказки о прекрасных принцессах: замки, платья, балы, принцы на белых конях. Никто не говорит о том, какой ценой всё это даётся. Быть грёбаной принцессой - значит с рождения жить не свою жизнь. Сценарий уже написан за тебя - кем ты будешь, за кого выйдешь, как станешь выглядеть и даже когда тебе улыбаться. Ты всего лишь марионетка, у которой нет права на собственный голос.
Мирель осознала это слишком рано. Ещё ребёнком она чувствовала, что чужая в этом хрустальном дворце. Пока другие девочки учились красиво сидеть и вышивать, она сбегала в город и носилась по улицам босиком, играя с простыми детьми, размахивая палкой, представляя себя рыцарем.

Её покойный дядя, единственный, кто понимал её свободный дух, даже тайком учил её боевым искусствам, когда ей было десять. Тогда она впервые почувствовала вкус настоящей свободы и восторг от силы, которой её не смели учить.
Но сейчас её загоняют обратно в клетку. Не просто запирают - приговаривают к пожизненному заключению под названием «брак по расчёту». Это даже не жизнь, а медленная смерть заживо.

Она смотрела в окно на серое утро и только крепче сжимала край платья, чувствуя, как злость и отчаяние разгораются в груди. Она не хотела быть паинькой которая только и делает, что прогибается под всех, в особенности под мужчин. Она хотела быть принцессой, сильной, смелой и собой.

За завтраком Мирель была как ледяная статуя. Ни слова. Ни взгляда. Ни единого намёка на эмоции.

Для неё они больше не родители.
Предатели. Изверги. Люди, которые продали её будущее, прикрываясь традициями и долгом. Даже отец, в которого она так верила, оказался слеп - с головой утонул в этих правилах, забыв, что она его дочь, а не пешка в игре.

Мирель сидела с идеально ровной спиной, сдержанно накладывала еду в тарелку, но даже не притронулась к ней.
Глаза - опущены. Лицо - спокойное, будто ничего не произошло.

Но внутри всё кипело.
Она больше ни разу не взглянула ни на отца, ни на мать.
Для неё их больше не существовало.

- Играешь в молчанку? - холодно спросила мать, внимательно глядя на дочь, которая сидела за столом мрачнее тучи.

Мирель даже не вздрогнула, лишь спокойно ответила, не поднимая глаз:
- Нет. Просто вы у меня ничего не спрашивали... Зачем тогда мне что-то говорить?

Мать резко нахмурилась, в её голосе зазвенели колкие нотки:
- Что у тебя с поведением в последнее время? Откуда эти манеры? Кто тебя этому научил? Городские дети?

Девушка еле заметно усмехнулась, но промолчала, стиснув вилку так крепко, что побелели пальцы.

- Можешь обижаться на нас сколько угодно, - устало произнесла мать, отводя от неё взгляд, - но ситуацию это не поменяет.

- Я не обижаюсь, мама, - холодно сказала Мирель, не поднимая взгляда.

В её голосе не было ни злости, ни обиды - лишь усталость и отчуждение.

***

Адам сидел на верхней ветви старого дуба, почти теряясь среди листвы. Ветер трепал его волосы, щекотал лицо, и с каждым вдохом парень будто растворялся в этой тишине леса. Пение птиц и запахи зелени - всё это помогало ему забыть обо всём на свете.
В руках он держал потёртый кожаный блокнот и обломанный карандаш. Пальцы двигались быстро, но аккуратно, будто боялись разрушить мысль, пока она не станет строкой. Он сосредоточенно писал:

Ты - пламя в ночи и вода на песке,
Ты - сон, что тревожит, но греет в тоске.
Ты - грех мой и кара, ты - свет и беда,
И всё же вернусь я к тебе, хоть тогда...

Он оборвал строчку, задумался, провёл пальцем по бумаге.

С этого места он чувствовал себя свободным. Только здесь, на этом дереве, он мог позволить себе быть просто собой - не сыном вождя, не бойцом, не объектом ненависти, а просто - парнем, который любит девушку, чья улыбка для него дороже мира.

Он тихо выдохнул, снова глядя в небо сквозь листву.

"Ты моё проклятие... но и моё спасение," - прошептал он себе под нос и продолжил писать.

Тут он услышал знакомые голоса, Нейт и Дарк. Адам мгновенно перестал писать. Его пальцы сжали карандаш так, что тот чуть не треснул. Он затаился на ветке, стараясь не дышать слишком громко, и прислушался, напряжённо вглядываясь вниз сквозь листву.

- Слышал? К нам в лес начала захаживать девка с дворца, - лениво проговорил Нейт, опершись на старый покосившийся забор и жуя травинку.

- Конечно слышал, - фыркнул Дарк. - Сейчас только об этом и говорят. Наш старший уже подлизывается к главному, чтоб самим ловушку поставить. Хочет показать, мол, он бдительный.

- Вот-вот, - усмехнулся Нейт. - А я бы и сам не отказался поймать эту королевскую штучку. Говорят, хороша собой.

- И не одна ходит, - со значением протянул Дарк. - А с нашим волком одиночкой. Надо выследить этих двоих.

Адам стиснул зубы. Сердце забилось быстрее. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость, сдерживаемая только потому, что сейчас не время и не место. Они говорят о Мире. Они хотят её поймать. Как зверя.

Он тихо и осторожно убрал блокнот за пазуху, не издавая ни звука. В голове уже формировался план. Ему срочно нужно было предупредить Миру. И при этом не выдать себя.

А пока он продолжал сидеть в тени листвы, пока эти двое внизу строили свои грязные планы, он знал одно точно:
Они не тронут её. Никогда Пока он жив.
Он знал это слишком хорошо.

Мира - упрямая, гордая, сильная. Если он скажет ей прямо, она не спрячется. Не отступит. Начнёт искать, кто за ней следит, начнёт рисковать. Возможно, ещё больше, чем раньше. Она не боится, но именно это и было самым страшным.

Адам сидел, не шевелясь, пока Дарк и Нейт не ушли, болтая и посмеиваясь. Когда тишина вновь воцарилась, он спрыгнул с дерева и пошёл прочь - быстро, целеустремлённо. Глаза холодели с каждым шагом. В голове звенело лишь одно:
Она мне дороже, чем её доверие.

Ему в голову пришёл план. Жестокий. Ломающий. Но единственный способ спасти её.
Он оттолкнёт её. Сделает всё, чтобы она ушла. Чтобы возненавидела. Чтобы не появилась больше в лесу. И пусть он сам сгорит от боли и одиночества - главное, чтобы она жила. Потому что если её поймают... это конец. И для неё, и для него.

Адам сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Я справлюсь. Я сделаю это. Ради неё.

Потому что настоящая любовь - это не всегда быть рядом. Иногда это - быть тем, кого ненавидят, если только это спасёт любимого человека.

***

Зайдя в комнату, Мирель едва сдержала улыбку. В груди будто запорхали птицы. Она торопливо распустила волосы, подбежала к шкафу и достала лёгкое платье - не слишком нарядное, но удобное и красивое. Сегодня был день, который она ждала с начала лета - день фестиваля. Самый большой праздник города, её любимый.

И, что важнее всего - она проведёт его с Адамом.

Рядом на столике уже лежала спрятанная тканевая сумка с парой монет, браслетом с города и засушенным цветком, который он когда-то подарил. Всё казалось почти обычным, почти простым... если забыть, кто она, кто он - и какой бездной их разделяют.

Она ещё раз взглянула в зеркало, поправила прядь волос и накинула лёгкий тёмный плащ - чтобы пройти незаметно.
Только она сделала шаг к окну, как вдруг на подоконнике бесшумно возник силуэт. Адам.

- Ой, Адам! А я как раз... - начала она с улыбкой, но тут же осеклась. Его лицо было закрытым, губы сжаты в тонкую линию, взгляд - холодный, напряжённый. Это был не её обычный, ласковый Адам.

- Адам?.. Что случилось? - настороженно спросила она, делая к нему шаг.

Парень молча посмотрел на неё несколько секунд, словно решая, стоит ли говорить. Затем тихо, но жёстко сказал:
- Сядь.

От неожиданности она осела на край кровати.

- Что с тобой? - спросила она.

Адам пару секунд смотрел в стену, а потом выдохнул:
- Нам нужно прекратить.

- Что? Ходить в город? - удивилась она.

- Нет, нам нужно... вообще всё это прекратить.

Эти слова пронзили её сердце, словно холодное лезвие, воткнутое глубоко и неотвратимо. В ушах звенело, дыхание застыло, а пульс колотился с болезненной скоростью.

- Адам... что ты такое говоришь?.. - голос дрожал, едва сдерживая слёзы.

Она встала, робко протянула руки, чтобы обнять его, но он отстранился - резко и безжалостно, будто между ними выросла непреодолимая стена. В его глазах не было привычного тепла, только холод и решимость.

- Мира, - прошептал он, - наши пути расходятся. Всё это... это неправильно.

Слёзы, горячие и предательские, скатывались по её щекам, а в груди всё сжалось от страха - не за себя, за него, за них.

- Адам... нет, нет, прошу... - её голос трескался, как хрупкое стекло, - ты не можешь так просто... ты не имеешь права...

Но он резко перебил, как удар плетью:
- Мира! Я сказал - значит, так нужно. - Его голос звучал чуждо, жёстко. - Я не птица твоего полёта. Мы из разных миров. Ты будешь вылизанной принцессой, в золоте, в шелках. А я? Я... грязь под ногтями твоего отца. Я - твоя ошибка. А ты.. - моё проклятие.

Каждое слово билось, как гвоздь в гроб их сказки. Её руки дрожали, губы беззвучно шевелились, но ни звука - она не могла ни крикнуть, ни умолять. Всё вокруг будто растворилось, расплылось, только его глаза, теперь холодные, как сталь, и его слова, что эхом звенели в голове.

Она стояла, парализованная этой болью, той, что не режет кожу - она режет душу.

Ты. Моё. Проклятие.
Эти три слова рухнули на неё, как лавина, оглушая, уничтожая. Будто кто-то вырвал из её груди сердце, оставив только пустоту и гул в ушах. В этот момент весь её хрупкий мир - тот, что она так бережно строила вокруг них, - дал трещину, а потом разлетелся в пыль.
Счастья и раньше было мало - лишь украденные часы, взгляды, поцелуи под сенью деревьев. Но даже эти крохи она хранила, как сокровища. А теперь - стерто. Словами. Его голосом. Его чужим, ледяным взглядом.

Она смотрела на него, не дыша. Всё внутри обмякло. Ни боли, ни слёз - только ледяной ужас и глухое "почему? за что?" в голове.

- Прощай, Мира. И больше не ходи в лес. Никогда. Забудь всё, что было.

Его голос прозвучал холодно, словно приговор. Без жалости, без сожаления - как будто между ними и правда ничего не было.

Она хотела что-то сказать, крикнуть, схватить за руку, удержать... Но не успела даже поднять ладонь. Он уже шагнул к подоконнику, метнул последний взгляд - равнодушный, пустой - и исчез в утренней серой дымке, растворяясь в тишине, словно никогда и не приходил.
В комнате повисла мёртвая тишина. Мирель стояла одна. И вдруг вся боль, сдерживаемая до этого, хлынула с силой урагана.

Она рухнула на пол, не чувствуя ни ног, ни рук - будто земля под ней исчезла. Колени ударились о мрамор, но она этого даже не заметила.
Слезы лились непрерывно, горячие, как огонь, и жгли кожу. Всхлипы вырывались наружу хрипло, с надрывом, отдаваясь в груди жгучей болью, как будто кто-то засыпал в лёгкие острые осколки стекла.
Она обняла себя руками, раскачиваясь взад-вперёд, как будто могла собрать себя по кусочкам, заткнуть эту трещину в сердце. Но трещина ширилась.

- Зачем ты так?.. - прошептала она в пустоту. - Зачем?..

Ответа не было. Только шёпот ветра из окна и затихающие шаги в её голове.

Он предал её. Не враги, не родители, не чужие люди - он. Тот, кого она впустила глубже всех, кому доверила больше, чем себе.

Он не просто ушёл - он выбросил их любовь, раздавил её словами, оставил наедине с болью, когда она нуждалась в нём больше всего.
В самый трудный период своей жизни. Когда весь мир рушился, когда родные предали, когда будущее стало темным и пугающим - он должен был быть рядом. Поддержать, защитить, остаться.

Но он ушёл.
С холодной решимостью в голосе, с колючими словами вместо объяснений. И это было хуже тысячи лжи - потому что она чувствовала: он лжёт не потому, что не любит. А потому, что что-то скрывает. Но это не облегчало боль.

Он бросил её. И в груди осталась только пустота, в которой до этого билось имя - Адам.

Она сидела у себя в комнате до самого заката, не шевелясь, словно мир замер вместе с ней. Слёзы не высыхали, казалось, они текли бесконечно - столько боли не помещалось ни в теле, ни в сердце. Её трясло, как от ледяного ветра, но дело было не в холоде - душа раскалывалась на тысячи обломков.
Она больше не различала минуты, часы - всё стало серым, вязким, размытым. Внутри было пусто. Ни мыслей, ни надежд. Только чёрная бездна, в которую падало всё: её любовь, её вера, её прежняя - живая и дерзкая - Мира.

И эта бездна казалась бесконечной.

В какой-то момент, будто кто-то зажёг внутри неё последнюю искру, Мирель резко вскочила. Голова закружилась от долгого сидения и рыданий, но она стиснула зубы и устояла. Сердце колотилось в груди - не от страха, от решимости.
Схватив плащ с кровати, она накинула его, едва попав руками в рукава. Пальцы дрожали, тело ныло, но она больше не могла оставаться здесь, в четырёх стенах этой золотой клетки.
Осторожно открыв окно, Мирель выбралась наружу, спустившись по знакомым веткам винограда, как делала не раз. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но не отрезвил - только подстегнул.

Через сад она бежала почти слепо, не глядя по сторонам, только вперёд. К лесу. К нему.
Если всё разрушено - пусть.
Но она хотя бы попробует.
Попробует побороться за своё чувство. За него. За них.

Оказавшись в лесу, Мирель шла быстро, почти бегом, перепрыгивая через корни, не обращая внимания на царапины от веток, что хлестали по щекам. Сердце билось так, будто сейчас выскочит из груди, но в голове была только одна мысль - найти его.

Добравшись до их места - пусто. Ни следа, ни звука, ни тени. Всё будто застыло. Озеро спокойно отражало небо, ласточки кружили в вышине, но его не было.

- Адам?.. - тихо позвала она, и её голос отозвался только эхом среди деревьев.

Она сжала кулаки. Он же не мог уйти навсегда. Не мог... не так.

- Чёрт... - прошептала она и развернулась, приняв решение, от которого сердце уже сжималось от страха.

Она пошла дальше. Глубже.
В незнакомую часть леса.
Сама. Без оружия. С безумной верой, что он где-то там. Что он услышит. Что увидит. Что поймёт.

Пусть это глупо.
Пусть это опасно.
Но она больше не могла просто ждать.

Она бежала, куда вели ноги - то вправо, то влево, петляя меж деревьев, как дикий зверёк в панике. Лес стал плотнее, темнее, дыхание вырывалось рывками, в горле першило от слёз и усталости.
Мирель не думала о том, как вернётся обратно. Не думала, что теряет путь, что начинает петлять всё дальше от знакомых тропинок. В голове билась только одна мысль:
"Найти. Найти его."

Каждый хруст ветки заставлял сердце вздрагивать - может, он? Каждый шелест листвы отзывался в груди надеждой - вдруг это он?..
Но лес молчал.

А он всё не появлялся.

В какой-то момент Мирель остановилась. Она стояла посреди незнакомой поляны, дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось в груди. Было почти совсем темно - тени деревьев сливались с ночной синевой, небо укрылось тяжелыми облаками, сквозь которые едва пробивался лунный свет.

Вокруг стояла гнетущая тишина. Ни шороха, ни крика птицы - будто сам лес затаил дыхание.
Поляна казалась чужой, тревожной. Воздух был влажным и густым, как перед бурей.
Мирель обернулась. Позади - ничего.
Ни огней дворца, ни привычной тропы. Только темень, туман и тишина.

Она внезапно осознала - она заблудилась.

Не успела Мирель осознать, что сбилась с пути, как позади послышался хруст веток. Она резко обернулась, сердце подпрыгнуло в надежде - это он, Адам!

Но нет.

В нескольких шагах от неё, в полумраке, стояли двое незнакомых мужчин. Оба одеты в тёмное, с лица одного из них не сходила злая, маслянистая ухмылка.

- Попалась, - протянул он, и в его голосе было что-то липкое, мерзкое, от чего у Мирель всё внутри сжалось.

Второй сделал шаг вперёд, осматривая её с откровенным интересом, как волк, заметивший раненую лань.

- И кто бы мог подумать, - добавил он насмешливо. - Принцесса. Одна. В лесу. Без охраны.

Мирель отступила на шаг назад, наткнулась на ветку, но устояла. Глаза метались в поисках выхода. Паника росла - и с ней ярость.

Мирель сжала кулаки, сердце бешено колотилось в груди. Лица этих двоих были знакомы... где-то она уже видела их. И вдруг - вспышка воспоминания: город. Рыночная площадь. Один из них когда-то схватил девочку за руку, а второй громко смеялся, когда торговец пытался заступиться. Тогда стража вовремя подоспела.

Да, она видела их в городе. И поняла - сейчас стражи не будет. Сейчас её некому будет спасти.

- Вы из города... - выдохнула она, делая ещё шаг назад. - Вы... я вас помню.

- О, так ты нас не забыла? - прохрипел тот, что стоял ближе, и сделал шаг вперёд, сжав кулак. - А мы вот тебя сразу узнали, принцесса. Красавица, гуляющая в одиночестве... как же не воспользоваться?

- Плохо, что ты не дома. Очень плохо, - добавил второй, наклоняя голову.

Мирель уже почти касалась пятками края поляны. За ней был густой подлесок. Убежать? Темно. Ветки. Она не знала, куда бежать. Но стоять и ждать - хуже.

От ужаса дыхание перехватило. Нейт и Дарк.
Она вспомнила - Адам говорил о них. Именно эти двое. Те, кто следил. Те, о ком он боялся рассказать... Из-за кого он, возможно, и ушёл.

Мирель сжалась внутри, но взгляд стал твёрже.

- Вы... вы друзья Адама, - выговорила она. - Значит, вы из его клана...

Нейт зло усмехнулся:
- Друзья? - он сплюнул на землю. - Нет, принцесса. Мы просто из одного леса. Но твой герой - петух с короной. Думает, что раз папаша у него главный, то можно всё.

Дарк подошёл ближе:
- Он с такими как ты путается - а потом мы за него отдуваемся. Ты не понимаешь, что натворила, появляясь тут снова и снова. Ты не одна теперь в этом виновата, красавица.

- Адам тебя не защитит, - бросил Нейт с мрачным прищуром. - Он знал, что мы идём за тобой. Он просто... ушёл. Бросил тебя.

Слова резали сильнее ветра. Мирель пошатнулась.
Но взгляд не потух. Она подняла подбородок.

- Значит, я всё равно важнее, чем вы думали, раз пришли сами.

- Ты громкая. Но кричать не стоит, - прошипел Дарк, делая шаг вперёд.

Мирель метнулась назад, в лес. Ветви хлестали по лицу, колючки цеплялись за платье, дыхание сбивалось - но страх гнал её вперёд. Она знала: если они догонят... всё.
Она просто обязана выжить. Хоть кто-то должен.
В груди жгло, ноги подкашивались, платье рвалось о ветки, но Мирель не останавливалась. Где-то внутри будто включился древний инстинкт - бежать, спасать себя любой ценой.
За спиной слышались топот, злобные выкрики, треск ломаемых кустов. Они были близко. Слишком близко.

- Стоять, сучка! - крикнул один.

- Мы всё равно тебя догоним! - кричал другой, срываясь на смех.

Но Мирель будто не слышала. Она мчалась вперёд, не разбирая дороги, уклоняясь от деревьев, спотыкаясь, падая - и тут же поднимаясь. В темноте мелькали тени, вспышки луны пробивались сквозь кроны, лес казался живым и злым.
Почти добежав до развилки, внезапно почувствовала резкую боль - кто-то схватил её за волосы, резко дернув назад. Мирель вырвалась, вспоминая уроки дяди: как держать равновесие, как бить в уязвимые места.
Она смахнула слёзы и, оглядываясь, схватила с земли острый камень. Сердце бешено колотилось, но рука не дрогнула - она метнула камень прямо в лицо нападавшему.
Раздался хриплый крик, и хватка ослабла. Мирель вырвалась и рванула дальше, не оглядываясь, чувствуя, как адреналин сжигает страх, а жажда выжить становится сильнее всего на свете.
Она нашла тропинку, ведущую в рощу перед садом, и, выжав последние силы, позволила себе остановиться. Лёгкие жгло огнём, сердце колотилось безумно, но она сделала глубокий вдох и медленно обернулась.

Вокруг - тишина. Никого. Только холодная ночь обволакивала её своим безмолвием, и в этом мраке впервые за долгое время пробивалась кроха облегчения.
Она быстро пролезла через тайный ход и, спустя всего две минуты, взобралась на своё окно. Спрыгнув с подоконника, она рухнула на колени, рвано и прерывисто дыша, ощущая, как сердце всё ещё бешено колотится, а тело с трудом принимает реальность - она дома, но чувство опасности не покидало её ни на миг.

Буквально свалившись с подоконника в комнату, Мирель резко поднялась на ноги, прижимая дрожащую руку к груди. Она пыталась отдышаться, вдохнуть глубже, но лёгкие словно сжались от страха и усталости. В голове звенело, перед глазами всё ещё мелькали тени - она никак не могла понять, что это было. Что хотели? И что бы с ней случилось, если бы...

Из мыслей её выдернул внезапный стук в дверь. Мирель уже собиралась отмахнуться, сказать, что занята, как дверь медленно открылась сама - и на пороге появился Николас.

Она замерла.
Боже... только его сейчас не хватало.

Он стоял молча, изучая её взглядом. Словно чувствовал, что что-то произошло. Его глаза скользнули по её растрёпанным волосам, запылённой одежде, порванному подолу плаща. И что-то в его лице изменилось - лёгкая насмешка, с которой он обычно входил, исчезла, уступив место настороженности.

- Мирель?.. - произнёс он тихо, но в голосе прозвучало напряжение. - Что с тобой?

- Ник, ты сейчас вообще не вовремя, - рявкнула она, не в силах сдержать раздражение. Голос дрожал от усталости и пережитого ужаса.

Николас медленно шагнул в комнату, не отводя взгляда, и - что её особенно насторожило - запер за собой дверь. Замок щёлкнул с пугающей ясностью.
Мирель резко выпрямилась.

- Во-первых, здравствуй, - произнёс он с наигранной вежливостью. - А во-вторых... Я пришёл обсудить наш будущий брак, принцесса.

- Я тебе не ясно всё сказала? - сквозь зубы процедила она, пытаясь сохранить самообладание. - Я не выйду за тебя. А теперь будь так добр - выйди.

- Ты уверена, что можешь себе это позволить? - Его голос стал холоднее, и в нём исчезла вся насмешка. - После того, как ты вот так... исчезаешь по ночам?

Он сделал ещё шаг. Мирель невольно отступила.

- Выйди, - повторила она, почти по слогам, медленно и чётко, глядя ему прямо в глаза.

Но Николас лишь усмехнулся - холодно, самодовольно.

- Ну ничего... - протянул он, подходя ближе. - Скоро ты станешь моей женой, и тогда будешь делать то, что я тебе скажу. Всё, что. Я. Скажу.

Каждое слово звучало, как приговор.

Мирель сжала кулаки. Страх боролся с яростью, сердце стучало в висках.

- Пошёл. Вон, - её голос был стальным, холодным, как лезвие ножа. Ни дрожи, ни страха.

Но в следующую секунду он сорвался с места, резко шагнул к ней и схватил за волосы.

- Ты меня не поняла, сука? - прошипел он, притягивая её ближе. - Ты моя. И ты не имеешь права так со мной разговаривать.

Боль рванула к вискам, но Мирель не зажмурилась. Она смотрела ему прямо в глаза, несмотря на то, что сердце сжималось от ярости и ужаса.
Не осознавая ни страха, ни последствий - ни черта, как будто сработал инстинкт - она со всей силы влепила ему пощёчину. Гулкий звук удара разнёсся по комнате, как выстрел.

Ник замер. На пару секунд - будто завис между яростью и шоком. Потом уголки его губ поползли вверх в жуткой, искажённой улыбке. Без капли тепла. Только злоба, злорадство... и безумие.

- Ах ты... - прошипел он, и прежде чем она успела отпрянуть, Ник с силой швырнул её на пол.

Спина глухо ударилась об пол, воздух выбило из лёгких. Он склонился над ней, навис, как тень.

- Скоро ты будешь моя, слышишь? - выдохнул он. - Всё это будет моё. Ты, трон, Ардвел.
И никто тебе не поможет. Никто.

В его голосе не осталось ни грамма здравого рассудка - лишь алчное, опасное безумие.

Ник взвился в гневе и занёс руку. Его лицо исказила злоба - в следующую секунду он бы ударил. Мирель зажмурилась, сердце оборвалось, в ушах зазвенело от страха...

Но удара не последовало.
Вместо этого - глухой стук шагов. Быстрый, тяжёлый. Потом резкий хлопок, будто удар кулака по плоти.

Мирель открыла глаза...