Глава 2
Время было далеко за полночь - за той чертой, когда веселье превращается в утомлённое блуждание по кругу, а алкоголь теряет вкус, оставляя только жжение. Клуб уже выдохся, хоть и продолжал сиять, вибрировать в такт диджейским битам, пульсировать светом и запахами. Всё стало гуще - дым, духи, чужие прикосновения. Мир казался будто залитым через мутное стекло.
Лу сидел на диване, откинувшись спиной на мягкую обивку. Под ним всё слегка покачивалось, как на воде, а внутри - будто пусто. Голова перестала соображать ещё до того, как он дошёл до этого состояния. Ему было всё равно, что кричат, кто танцует, кто смеётся. Всё слилось в один долгий, глухой гул, в котором он тонул с открытыми глазами.
Рядом сидел Рей, уткнувшись в телефон. Его голос был приглушён, но до Лу долетели обрывки разговора.
— Да, мы всё ещё в «Люмене»..ага..тот самый, у набережной..
Лу мельком глянул в его сторону, глаза были полуприкрыты, взгляд - мутный. Он попытался снова дотянуться до стакана, стоящего на низком столике перед ним. Стекло холодило пальцы, и на секунду показалось, что именно этот глоток сможет заглушить его внутренний шум.
— Эй. - Рука Рея мягко, но решительно накрыла его. — Хватит, Лу. Серьёзно. Тебе уже хватит.
В голосе друга не было раздражения - только усталость и забота. Из всей их компании он оставался наиболее вменяемым: Саар давно исчезла на танцполе, Эви смеялась где-то в обнимку с кем-то левым, Том ушёл в туалет и всё не возвращался. И только Рей не позволил себе провалиться полностью. Кто-то же должен был помнить, как их зовут.
Лу не возразил. Он просто опустил руку и откинулся назад, запрокинув голову. Свет от люстры ударил в глаза, и он тут же прикрыл их, потер лицо ладонью, как будто так можно было стереть всё происходящее. Тошнота снова подступила к горлу - вязкая, упорная, как и весь вечер. Он тяжело выдохнул. Мир кружился. Или он сам?
later
На улицу они вывалились, как настоящая разбитая армия - нестройной, шумной толпой, где каждый держался за другого, чтобы не упасть лицом в асфальт. Музыка всё ещё билась в голове, но её источник остался внутри клуба, за толстыми, звукоизолированными дверями. Здесь, снаружи, царила другая атмосфера: свежий ночной воздух был неожиданно резким, как пощёчина, и лёгкий ветер трепал волосы, задувал под одежду, пробирая до дрожи.
Саар, смеясь, держалась за Эви, та - за Тома, который вяло отмахивался, но не отпускал. Рей стоял чуть в стороне, с телефоном в руке, уже молча. Он выглядел усталым, но собранным. Лу стоял, раскачиваясь, будто мир под ним был построен из желе. Веки наливались тяжестью, ноги предательски гнулись в коленях, а тошнота вновь подступала к горлу, как старый друг, которого не звал.
И тут он увидел её.
Машину. Чёрную, сверкающую, с безупречно вымытым кузовом и фарами, как глаза хищника. Удар в грудь, резкий, будто кто-то изнутри выкрикнул: «Джул».
— Да ну.. - прохрипел Лу себе под нос, едва стоя на ногах. — Какого чёрта?
Из машины вышел Джул - высокий, выпрямленный, в чёрной рубашке, застёгнутой до предпоследней пуговицы. Он выглядел так, будто пришёл не за братом, а на официальную встречу. Его взгляд быстро нашёл Лу, и по лицу пробежала еле уловимая тень раздражения.
Рей молча подошёл к нему первым. Лу не слышал, о чём они говорили - только увидел, как Джул кивнул и направился к нему.
— Ой, нет, только не ты, - пробормотал Лу и отступил на шаг, но тут же покачнулся.
— Стоять, - коротко бросил Джул, подхватывая его под локоть и обвивая рукой за спину, чтобы тот не рухнул. — Чёрт, ты в хлам.
— Не трогай меня..убери руки, - Лу попытался вывернуться, но даже собственные ноги не слушались.
— Прекрати, - раздражённо буркнул Джул, подхватывая его крепче и практически таща к машине.
Лу всё ещё пытался сопротивляться, но всё, чего он добился - это то, что один кроссовок соскользнул с ноги. Рей сзади только тяжело вздохнул, но вмешиваться не стал.
Они дошли до машины. Джул открыл дверь и аккуратно усадил Лу на пассажирское сиденье, как непослушного подростка. Закрыв дверь, он обошёл машину, сел за руль и повернулся к нему.
Внутри пахло дорогим кожаным салоном и терпким мужским парфюмом, таким же знакомым, как и голос Джула.
— Мне позвонил твой дружок. - Он сказал это спокойно, сдержанно, но в голосе читалось раздражение. — Сказал, что его «маленький братец» напился в дерьмо и что кому-то надо тебя забрать. Поздравляю, Лу, это снова я.
Лу повернулся к нему, глаза у него были мутные, но злость - настоящая, пронзительная, как гвоздь под ноготь.
— Иди..иди нахер, - выговорил он, язык заплетался, — не разговаривай со мной, слышишь?
Он откинулся на сиденье, отвернулся к окну, закрыл глаза. Всё внутри крутилось, как на чёртовом колесе, но он всё равно не мог отключить ярость, которая сидела в нём - не к алкоголю, не к ночи, а к брату, который всегда приезжал, когда его не звали.
Джул лишь тяжело выдохнул, на мгновение закрыв глаза.
— Чудесно. Просто..блестяще.
И завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места, унося их прочь от неона, шума и остаточного веселья. Остался только гул мотора, ночной город за стеклом и глухое молчание между двумя братьями, которые никогда не умели быть рядом - особенно тогда, когда это было нужнее всего.
Из-за угла, в тени кирпичных стен, где клубные огни не доставали своим неоновым светом, за машиной беззвучно наблюдал он - тот самый брюнет, что совсем недавно держал Лу за подбородок и шептал слова, от которых перехватывало дыхание. Сигарета тлела в его пальцах, кончик вспыхивал красным в такт дыханию. Он не двинулся с места, только слегка прищурился, когда машина свернула с обочины и растворилась в ночи. Глаза его оставались спокойными, но под этим спокойствием пряталось напряжение. Интересно. Он не ожидал увидеть Лу в таком состоянии - беспомощном, пьяном, висящем на плече другого. И, судя по выражению его лица, этот факт ему совсем не понравился.
Въезд к дому, утопающему в темноте, встретил их привычной тишиной. Никаких голосов. Ни света в окнах, ни шороха за дверьми. Всё, как и должно быть в этом безупречном, чужом имении. Только тень от фар скользнула по фасаду, прежде чем раствориться в чёрном стекле.
— На выход, - коротко бросил Джул, открывая пассажирскую дверь. Лу не среагировал. Сидел, привалившись к сиденью, как будто не слышал, как будто не хотел слышать.
Джул наклонился, схватил его под локоть и вытащил наружу почти силой.
— Ты издеваешься? - процедил он сквозь зубы. — Напиться до скотского состояния.
Лу пошатнулся, его ноги едва держали, он будто пытался оттолкнуться, но это больше походило на судорожный жест, чем на сопротивление.
— Рей..предатель. - пробормотал он, язык путался, губы были сухими.
— Он мне позвонил, - отрезал Джул. — И слава богу. Ещё бы час, и ты валялся бы в подворотне, а не на заднем сиденье.
Он подхватил брата под плечи, потащил к дому. Тот повис на нём тяжёлым грузом, пытаясь то ли остановиться, то ли просто не рухнуть. Шаги гулко отдавались в коридоре. Дом спал. И, возможно, это было к лучшему.
— Мне плевать, кто увидит, - пробормотал Лу. — Хоть отец. Хоть весь проклятый совет директоров.
— Не сомневаюсь, - буркнул Джул. — У тебя всегда дар драматизировать в самый неподходящий момент.
Они дошли до двери Лу. Джул распахнул её и втолкнул брата внутрь, придерживая, чтобы тот не ударился о косяк. Комната встретила их своей идеальной, стерильной тишиной.
— На кровать. Сейчас же.
Лу едва волочил ноги, но дошёл. Джул подтолкнул его, и тот рухнул на матрас, раскинув руки, словно выброшенный на берег. Джул остался стоять у края кровати, молча наблюдая, как тот тяжело дышит, закрыв глаза.
— Ты даже представить не можешь, сколько вопросов вызовет эта ночь. И не только у отца.
Лу приоткрыл один глаз и, с кривой усмешкой, пробормотал:
— Валяй. Читай лекцию. Всегда мечтал послушать, как Джул Гуссенс рассказывает о морали.
Джул нахмурился. Несколько секунд он молча смотрел на брата, затем сухо сказал:
— Завтра. Утром. Мы поговорим. И я хочу, чтобы ты был в состоянии воспринимать слова, а не только ядовитые шуточки.
Он повернулся к двери, задержался у порога.
— Я не обязан был забирать тебя. И не обязан прикрывать.
Он потер переносицу, как будто сдерживая усталость, и, не дожидаясь ответа, вышел, оставив дверь открытой.
Комната снова погрузилась в полумрак. На подушке лежал Лу, сгорбленный, мокрой от пота челкой прилипшей ко лбу. Гул в голове, слабость в теле. Но где-то глубоко - за болью, за тошнотой, за обидой - оставалась крошечная, неугасшая искра: он всё-таки пришёл.
***
Стук в дверь прозвучал ровно в семь - аккуратный, сдержанный, как и всё в этом доме.
— Месье Лу, - раздался приглушённый голос дворецкого. — Завтрак готов. Вся семья уже в столовой.
Лу не сразу открыл глаза. Казалось, веки налились свинцом, а голова гудела так, будто внутри кто-то с энтузиазмом бил в барабаны. Он зажмурился сильнее, надеясь, что если полежит ещё пару минут, всё это исчезнет. Но не исчезло.
Тело болело, рот пересох, и за всем этим физическим дискомфортом надвигалось куда более мерзкое чувство - испанский стыд. Он вспоминал прошлый вечер урывками: музыка, вспышки света, шоты, чей-то голос, хриплый смех, - и всё это будто не с ним, но всё равно слишком близко, слишком реально. Особенно..он. Тот парень. Холодный, с насмешкой в глазах, с пальцами на подбородке Лу. Блять.
Лу тихо выругался себе под нос, отвернувшись от света, пробивающегося сквозь шторы. Потом всё же заставил себя приподняться. Голова затрещала с новой силой, но он упёрся ладонями в матрас и сел, уставившись в пол.
«Ты вел себя, как идиот», - пронеслось в голове, и от этой мысли стало только хуже.
Он поднялся на ноги - ватные, неуверенные - и, почти волоча за собой тело, двинулся в ванную. Хотелось одного: смыть с себя весь вчерашний вечер, запах алкоголя, пыль ночи, свои слова, взгляды, прикосновения. Всё.
Он включил душ, нащупав нужную температуру, и встал под струи воды, давая ей стекать по телу, как будто это могло забрать с собой его позор. Вода ударялась о плечи, волосы, лоб - горячая, обжигающая, но всё равно недостаточная, чтобы отмыть то, что теперь грызло его изнутри.
После душа Лу чувствовал себя чуть менее отвратительно, но всё равно опустошённо. Тёплая вода смыла не только запах алкоголя, но и остатки сна, в котором он проваливался с тревожными обрывками воспоминаний.
Он машинально натянул свежую рубашку, застегнул пуговицы до середины и даже не взглянул в зеркало - не хотел видеть, как выглядит стыд.
Лестница казалась длиннее обычного. На каждом шаге скрип половиц отдавался в висках, но он не сбавлял темпа. В конце концов, чем быстрее он пройдёт через это утро, тем скорее всё закончится.
Когда Лу вошёл в столовую, в воздухе сразу повисло напряжение.
Все уже сидели на своих местах - отец, как всегда, в центре этого театра, с газетой, свернутой на колене, и прямой, выверенной осанкой. Мать с идеальной укладкой и хрупкой чашкой в руках, словно её интересовали лишь цветочные ноты в чае. Джул был погружён в молчание, сидел будто из вежливости, а не по собственной воле. Он мельком глянул на Лу, но быстро отвёл взгляд.
Лу занял своё место. Пальцы чуть дрожали, когда он потянулся к стакану с соком. Он чувствовал, как взгляд отца прожигает сквозь кожу.
— Где ты был ночью? - голос прозвучал резко, почти отрывисто. — Не в общих чертах. Время. Место. С кем.
Лу опустил стакан. Он выдержал паузу, поднял глаза, и голос его был удивительно ровным:
— Какая вам разница?
Секунда молчания. Потом - звук газетной бумаги, резко смятой пальцами.
Отец отложил газету на стол. Его взгляд был холодным, как лезвие ножа.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Ты - часть этой семьи, и пока ты живёшь в этом доме, ты будешь отчитываться. Или ты думаешь, раз смог добраться до кровати, значит, всё в порядке?
Мать неловко потянулась к чашке, будто пытаясь сгладить напряжение, но её голос прозвучал так же тихо, как шелест фарфора:
— Лу, пожалуйста. Мы не враги. Мы просто..волнуемся.
— Волнуетесь? - Лу усмехнулся коротко, иронично. — Только когда можно повоспитывать. А в остальное время я просто статист?
— Следи за словами, - глухо бросил Джул, не поднимая глаз.
Лу резко повернулся к нему, но тут же выдохнул, прижав пальцы к виску.
Он знал, что любая вспышка лишь даст отцу повод продолжить.
— Я пришёл, я за столом. Всё, как вы любите. Безупречно. Можно считать, что всё под контролем.
Отец смотрел не моргая. Затем медленно проговорил:
— После завтрака мы с тобой поговорим. Один на один. Без публики.
Он снова поднял газету, как будто поставил точку. Лу откинулся на спинку стула, глядя в тарелку. Он чувствовал себя выжатым до последней капли - как человек, у которого отняли даже право на плохую ночь.
Кабинет был наполнен тишиной, которая казалась громче любого звука. Массивные книжные полки, запах дерева, тусклый свет лампы под зелёным абажуром - всё это обволакивало давящей атмосферой. Лу стоял у самого входа, руки в карманах, плечи чуть напряжены. Напротив - его отец, в строгом костюме, сидящий за огромным письменным столом, скрестив пальцы на столешнице. Он не говорил сразу. Смотрел. Смотрел так, будто пытался прожечь взглядом дыру в теле сына.
— Ты начинаешь мне надоедать, Лу.
Голос был ровным, но за этой ровностью чувствовалась ледяная ярость. Отец не кричал - он никогда не кричал. Он говорил так, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Я не позволю тебе превращать нашу фамилию в посмешище. Не позволю тебе вести себя как уличный мальчишка. Ты давно уже не ребёнок, Лу. Но ведёшь себя так, будто тебе пятнадцать. Убегаешь из дома, не отвечаешь на звонки, возвращаешься под утро, пьяный в стельку, еле стоишь на ногах.
Он встал, обойдя стол. Движения неторопливые, почти грациозные, но в каждом шаге чувствовалась тяжесть власти.
— У нас с твоей матерью нет желания и времени разыскивать тебя по подворотням. А уж слышать от персонала, что ты вошёл в дом, спотыкаясь, с запахом дешёвого алкоголя.. - Он замолчал, пристально глядя в глаза Лу. — Это не просто неуважение. Это позор. Ты позоришь дом, Лу.
Слова падали, как камни. Один за другим.
— И я не собираюсь это терпеть. Ты не на улице, и не в клубе среди таких же, как ты. Это - дом. Это - семья. Здесь ты обязан вести себя соответственно. Ты обязан знать своё место.
Лу сжал губы. Его пальцы дрогнули в кармане. Он хотел что-то сказать, хоть пару слов. Возразить. Объясниться. Что-то. Но как только он сделал шаг вперёд и набрал воздух..
Раздался стук в дверь.
Отец не отреагировал сразу. Только после паузы, не отрывая взгляда от сына, произнёс:
— Войдите.
Дверь распахнулась, и появился дворецкий. Как всегда - безукоризненный, сдержанный, невозмутимый.
— Прошу прощения, месье. Господин Де Загер вновь прибыл.
Отец выпрямился, как будто эта новость не была неожиданной.
— Конечно. Пусть войдут.
Он снова повернулся к Лу.
— Запомни: ты либо взрослеешь, либо уходишь. У меня нет больше желания и терпения смотреть, как ты разрушаешь всё, что мы строили.
Потом, уже не глядя на него, он бросил через плечо:
— Проводите их.
Дворецкий кивнул и растворился в дверях.
Лу чуть подался к выходу, собираясь уйти - но не успел.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл Энтони - высокий, с выверенной осанкой, холодной уверенностью и неизменной манерой держать себя, как будто мир вокруг принадлежал ему по праву рождения. За ним вошёл его сын.
Лу застыл.
Он узнал его сразу, несмотря на перемены. Парень из клуба. Тот самый. Теперь - в тёмных брюках, белоснежной рубашке, с приглаженными волосами и тем самым взглядом. Взглядом, который Лу не мог забыть. Сейчас он выглядел иначе - аккуратный, собранный, приличный..Почти как один из них.
Проклятье.
Лу резко отвернулся, будто что-то вспомнил, будто вдруг заинтересовался картиной на стене. Всё, лишь бы не показывать лица. Он чувствовал, как вспыхнули щеки. Чувствовал взгляд - и отца, и Де Загера, и особенно его сына.
— Лу, ты можешь идти, - сказал отец холодно, почти равнодушно.
Он не ждал ответа.
Лу не стал задерживаться. Он вышел из кабинета быстро, шаг твёрдый, взгляд в пол. Только на мгновение обернулся - и, как и ожидал, встретился взглядом с тем самым парнем. Тот смотрел ему вслед. В упор. Слишком внимательно. Слишком спокойно.
Словно знал.
Как только дверь за Лу мягко закрылась, Энтони с бесшумной уверенностью опустился на кожаный диван. Его движения были неторопливы, словно он был не в гостях, а у себя дома. Рядом остался стоять его сын - молодой человек с прямой спиной и почти невыразимым выражением лица. Мариус - точная копия отца, но с той настораживающей тишиной во взгляде, которая не бывает случайной.
Энтони бросил короткий, чуть ленивый взгляд на дверь, затем повернулся к Вито, будто между прочим:
— Это младшенький, да? Вито..Не ошибаюсь?
Вито, сидящий за своим столом, поднял взгляд. Он не любил, когда его сына обсуждали. Даже намёком.
— Да, - отозвался он. — Лу.
Тони хмыкнул, будто что-то подтвердил для себя.
— Вчера, говорят, он отличился в клубе Мариуса. Напился до беспамятства.
На секунду повисла тишина. Только тиканье старых напольных часов заполняло комнату.
— Странно, - продолжил Тони, всё тем же бесстрастным голосом, — что несовершеннолетние проходят в клубы для взрослых без проблем. Я бы даже сказал - с завидной лёгкостью. Это ведь..незаконно, не так ли?
Глаза Вито прищурились. Улыбки не последовало.
— Интересно слышать это от тебя, Энтони. Закон, говоришь?
Он произнёс это спокойно, почти мягко - но даже Мариус, молодой, всё ещё учившийся читать между строк, почувствовал металл в голосе.
Тони не обиделся. Он лишь слегка усмехнулся, не убирая руки с подлокотников.
— Сынок, - коротко бросил он, потом повернулся к сыну и добавил уже на итальянском: — Vai a prendere una boccata d'aria. Questo non è un discorso per te.
(Прогуляйся, подыши свежим воздухом. Этот разговор не для тебя)
Мариус без слов кивнул. Взгляд его ещё на мгновение задержался на Вито, и только потом он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Комната будто сжалась. Два старых волка остались друг напротив друга, и в этой тишине, в этом взгляде, не было ничего вежливого. Только опыт, история и долгая тень взаимных долгов и ран.
— Что тебе нужно, Энтони? - спросил Вито. Его голос был ровным, почти безэмоциональным. Ни враждебности, ни интереса. Лишь холодный, выверенный деловой тон.
Энтони чуть склонил голову, пристально глядя на него. В его глазах играла тень усмешки, но никакой легкости уже не было.
— Не строй из себя идиота, Вито. Ты знаешь, зачем я пришёл.
Он откинулся на спинку, скрестив ноги. Комфортно устроился, будто это был его кабинет.
— Этот город - гниёт. Власть, законы, деньги - всё в трещинах. Но гниёт он не от нас. А от тех, кто делает вид, что контролирует процесс, не имея ни зубов, ни духа. А ты - из немногих, кто ещё способен держать структуру. Я пришёл не с угрозами. Я пришёл, чтобы напомнить: если ты не выстроишь правильные связи сейчас, через год тебе не с кем будет говорить. Все будут..другими.
Он говорил спокойно. Но под этими словами не было пустоты. Это был ультиматум, завернутый в шелк дипломатии.
— Ты хочешь войны? - медленно произнёс Вито, не отрывая взгляда.
— Я хочу порядка, - отозвался Тони. — И влияния. Времена меняются. Старые маршруты рушатся. Институции пали. Нам нужны новые связки. Не грязь. Не кровь. А сети. И ты знаешь, как строить их, не запачкав руки.
Вито молчал. Он чувствовал, как под кожей начинает нарастать раздражение - не от слов, а от того, что Тони, как всегда, делал шаг в чужую территорию, словно имел на это право.
— Ты хочешь, чтобы я снова взял на себя твой груз. Укрыл. Перекрыл каналы. Выстроил крышу. А ты - остался чистым?
— Я хочу, чтобы ты выжил, - мягко, почти с заботой сказал Тони. — Чтобы мы оба выжили, когда остальные начнут падать.
На секунду повисла долгая пауза.
— Ты уже выбрал сторону? - спросил Вито.
Тони лишь чуть склонил голову, не отвечая прямо. Этого было достаточно.
— Значит, война уже началась, - тихо произнёс Вито. — Просто не все пока это поняли.
Тони встал. Его жесты по-прежнему были вежливы, без резких движений.
— Я дам тебе время. Но недолго. Не вздумай смотреть на это, как на предложение. Это предупреждение. Грядёт буря. Я предпочёл бы видеть тебя под крышей. А не под завалом.
Он бросил взгляд в сторону закрытой двери, куда ушёл Мариус.
— Твой мальчишка ещё не понимает, в каком доме родился. Надеюсь, ты сумеешь его защитить.
С этими словами он вышел, не дожидаясь ответа.
А Вито остался сидеть, словно выточенный из мрамора. И лишь спустя долгую минуту он медленно выдохнул.
***
Мариус стоял, прислонившись к холодному ограждению, и в полусонном жесте достал сигарету. За пределами дома всё выглядело иначе - просторно, строго, и в этом молчании чувствовалась тяжесть старой власти. Воздух был сухим и прохладным, пахло сырой землёй и дорогим деревом, а где-то вдалеке урчал мотор охраны. Здесь всё напоминало, что ты - всего лишь гость, даже если твой отец когда-то помогал строить эти стены.
Он прикурил, вдохнул с удовольствием, как будто в дыму было нечто большее, чем никотин - часть ритуала, маленькое неподконтрольное действие в мире, где всё предрешено. Мариус смотрел вперёд, на дорожку, теряющуюся между аккуратно подстриженными кустами.
Мысль врезалась в голову неожиданно.
Сыночек Гуссенса.
Он даже не сразу поверил, что его мозг выдал эту ассоциацию. Но теперь всё становилось на свои места: тот самый мальчик из клуба, мятая футболка, странный взгляд. Сейчас он выглядел чище, почти по-господски, но это был он. Лу.
Мариус знал его брата. Видел его не раз - сдержанный, уверенный, всегда с улыбкой, которая ничего не значила. Настоящий дипломат, любимчик инвесторов. О нем говорили. А о Лу - нет. Словно его просто не существовало. Словно Вито, с его маниакальным контролем и выверенной публичностью, сам стёр этого сына из поля зрения.
И теперь он вдруг всплыл. Такой, каким должен был бы быть Мариус по мнению чужих родителей: тихий, отрешённый, не мешающий взрослым разговаривать.
Мариус усмехнулся, выдохнув клуб дыма в сереющее небо. — Это будет весело, - сказал он вслух, почти шепотом, словно обещал это себе. Или ему.
На фоне открылась дверь, и в проёме появился Тони. Его силуэт был тяжёлым, не нуждающимся в представлении.
— Andiamo, — произнёс он спокойно, без излишней строгости, но с тоном, который не оставлял выбора.
(Пошли.)
Мариус не ответил. Он медленно докурил, бросил взгляд в сторону пустого сада, где каменные статуи глядели в пустоту. Потом стряхнул пепел в кованую пепельницу, щелчком отбросил окурок, будто отрезая ненужное, и выпрямился.
Он пошёл за отцом, неторопливо, с достоинством, будто это была не команда, а приглашение к следующей сцене в спектакле, в котором они оба играли свои неизменные роли.
Они шли молча - как умеют идти мужчины, давно привыкшие к правилам чужих игр. Позади остался холодный дом, высокий забор, пахнущий железом, и сад, в котором каждый камень смотрел в пустоту. Впереди - только чёрный блеск машины, дожидавшейся их, как часть неизбежного плана.
Мариус скользнул в салон вслед за отцом. Кожаные сиденья были холодными, и в салоне пахло табаком, свежей кожей и чем-то тяжёлым - не ароматом, а тенью власти. Водитель опустил взгляд в зеркало, не дожидаясь команды, и плавно вывел машину за ворота.
Молчание между ними было не пустым - в нём жила привычка. Они знали, когда говорить, и когда дать словам дозреть. В окне проплывали ряды кипарисов, уличные фонари в тумане, редкие огни. Город был где-то далеко, за этим пригородным покоем, но напряжение пульсировало в каждой детали.
— Мы должны надавить на Вито, - сказал Тони, наконец нарушив тишину. Его голос был ровным, почти усталым, но каждое слово падало как груз. — Он отстранился. Слишком долго. Слишком уверенно.
Пауза.
— Это меня не устраивает.
Мариус не ответил. Он уже знал, что это не просто недовольство - это начало чего-то. Он ждал продолжения, как хищник, почуявший сдвиг в лесу.
— Нам нужно напомнить, что он не бог, а человек. И у людей - есть слабости.
Мариус чуть повернул голову, отрывая взгляд от окна.
— Через Джула? - спросил он. — Или младшего?
Тони помолчал. Легкий шум шин заполнил паузу, пока он раздумывал - или делал вид, что раздумывает.
— Через младшего, - сказал он, наконец. — Он уязвим. Его не готовили. Он не привык к нашему миру. А значит - он будет слышать. Будет чувствовать. А если повезёт - начнёт бояться.
Мариус чуть усмехнулся, уголок губ дёрнулся, но взгляд остался прежним - оценивающим, почти отстранённым.
— Красиво, - сказал он. — Но я ведь не прошусь играть в кукольный театр. Не мой жанр.
Тони взглянул на него быстро, хищно, но не с упрёком - с чем-то вроде удовлетворения. Как будто ждал именно такой реакции.
— Это не театр, - ответил он. — Это война. И ты не зритель. Ты в списке офицеров.
Мариус снова отвернулся к окну. За стеклом тянулись огни - редкие, размытые, как воспоминания о чём-то важном, но давно ушедшем. Имени Лу в этих улицах не было. Ни следа. Будто его вычеркнули из жизни заранее, чтобы не мешал. Но теперь он - в центре. И от этого было даже интересно.
— Я ведь не актёр, папа. Но если уж мне дали роль - сыграю. Только не жди, что я буду жалеть куклу, если она начнёт ломаться.
Тони кивнул одобрительно, глаза у него на мгновение сверкнули - он любил, когда Мариус говорил именно так. Без лишней поэзии, но с огнём.
***
Гостиная оставалась тихой, почти стерильной. Даже дыхание казалось здесь лишним - всё вокруг пропитано порядком, контролем, подспудной тревогой, которую в этом доме давно никто не называл вслух. Лу сидел, развалившись в кресле, как всегда - нарочито небрежно, с упрямой складкой между бровей. Он с детства привык к тому, что на него смотрят. Оценивают. Осуждают. Но этот взгляд, сейчас, был особенно назойливым.
— Ты будешь долго сверлить меня глазами, или скажешь уже, что хочешь? - не поворачивая головы, бросил он.
Рядом Джул, неподвижный, с прямой спиной и напряжёнными руками, только приподнял бровь.
— Что сказал тебе отец?
Лу на секунду закатил глаза. — Всё как обычно. «сиди дома», «не нарывайся», «думай головой». Как будто я - рекламный щит для его паранойи.
— Ты не думаешь, Лу. Ты просто дрейфуешь, пока тебя не прибьёт к чьей-то беде, - ответ Джула был точен и хлёсток.
— А ты всё такой же - судья, прокурор и надзиратель в одном лице, - процедил Лу, не оборачиваясь. — Я не твоя забота, Джул. И не надо притворяться, что тебе важно, где я шатаюсь.
Он потянулся за телефоном. В этот момент он завибрировал в ладони - лёгкая пульсация, как чужое прикосновение. Экран засветился. Сообщение от неизвестного номера.
«Ну привет, принц без трона.»
Лу замер. Он не узнал номер, но стиль..стиль был узнаваемо дерзким. Как если бы слова были написаны не пальцами, а взглядом - цепким, внимательным, слишком уверенным в себе.
Бровь Лу чуть приподнялась. Он перечитал сообщение ещё раз. И тут же - второе.
«Не хочешь скрасить свой вечер? Я умею быть очень..убедительным.»
Принц без трона.
Он не знал, кто это. Но не чувствовал страха. Это не было угрозой - не прямой. Скорее, приглашением. С поддёвкой. С иглой под кожей. Прозвище флиртовало, но тон не оставлял иллюзий: его знали. За ним наблюдали. Возможно - давно.
— Что там? - Джул навис над ним, взгляд жёсткий, словно пытался насквозь пройти через экран.
Лу поднял глаза, не выражая ничего.
— Ничего важного, - тихо ответил он.
Он встал. Молча. Легко, будто его больше не касался этот разговор. Прошёл мимо брата, не бросив ни слова, ни взгляда. Джул не встал. Только сжал челюсть и провёл Лу глазами, как волка в овечьем загоне.
Лу поднимался по лестнице, с каждым шагом чувствуя, как напряжение странным образом переплавляется в азарт. Он закрыл дверь в комнату, опёрся на неё спиной и снова посмотрел на телефон.
Он коснулся экрана, не отвечая, просто позволяя себе медленно выдохнуть.
Что-то начиналось. И на этот раз - на его условиях. Или почти.
Он медленно прошёл через комнату, словно пытаясь выиграть ещё пару секунд тишины, будто в ней можно было что-то разобрать, уловить намёк. Шаг за шагом - к кровати, где всё казалось слишком знакомым. Лу опустился на край матраса, тяжело выдыхая, опустив плечи.
Его пальцы машинально скользили по клавишам, но каждое движение было будто лишним. Он не мог не думать о том, кто мог бы написать ему в этот момент. Когда на экране высветилось новое сообщение, он в нерешительности задержал дыхание. Он быстро набрал ответ, его слова отдавались пустотой в голове, как будто не совсем знал, что именно хочет сказать. Он лишь написал: «Кто это?»
Ответ пришел мгновенно, как будто тот, кто писал, заранее знал, что он среагирует именно так.
«Не узнал? Обидно. Тот, кому ты с таким вдохновением хамил, когда едва держался на ногах. Бар. Стекло. Улыбка в три зуба. Знакомо?»
Лу замер, его рука застыла над клавишами. Щелчок, как будто что-то в его голове вдруг сошлось, и тогда он понял. Вспомнил. Бар, тот вечер. Задыхавшийся воздух, шум, музыка, едва различимые лица..и его. Тот парень. С насмешливым взглядом, с улыбкой, в которой не было ни капли доброты, но было что-то, что заставляло его не отвести глаз.
Лу нахмурился. Сын Энтони.
Не успев ответить, экран снова засиял. Это был вызов. Тот же номер. Незнакомый, но как будто уже знакомый.
— Да?
— Прогуляемся?
Голос в трубке был мягким, но в нем была такая уверенность, что Лу на секунду не знал, как реагировать. Лёгкая насмешка и какой-то скрытый подтекст. Воспоминания о том вечере вернулись, но теперь уже не так шумно и суматошно, а будто бы всё происходило на одном дыхании, в тени его голоса. Лу откинулся на кровать, уставившись в потолок, его пальцы сжались вокруг телефона.
— С чего вдруг? - его голос был хриплым, чуть усталым. — Зачем тебе это?
— Считай, это акт извинения, - ответил он. — За твой длинный язык, конечно. Его нужно немного охладить.
Лу закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку. Он знал, что этот разговор не был случайным. Он чувствовал, как что-то просыпается внутри. Что-то, что не имело смысла, что было лишним и опасным. Но почему-то ему не хотелось отказываться. Почему-то он не мог просто отключить звонок и забыть про это.
— Ладно, - наконец сказал он, и его голос стал немного тише, будто он сам не был уверен в своём решении. — Я согласен.
В ответ на его слова послышался короткий, почти невидимый смешок. Как будто всё уже решено, как будто он уже стал частью игры.
— Через пятнадцать минут.
Звонок оборвался так же резко, как и начался. Ни прощания, ни дальнейших слов. Всё было так, как должно было быть, и Лу не мог избавиться от ощущения, что он не в состоянии остановить эту игру.
Лу посмотрел в окно, его взгляд устремился к темному небу, усеянному огоньками уличных фонарей. Он лежал на кровати, не в силах оторваться от мыслей. Он не знал, зачем согласился. Может быть, он просто не мог отказаться от интереса, от того, что в этих словах было что-то затягивающее. Может быть, ему было просто любопытно.
Время, казалось, растянулось, но Лу чувствовал - оно не теряется. Оно сжимается внутри, концентрируется в теле, в каждом движении. Он оделся молча, методично, почти отстранённо. Обулся, не глядя вниз. Телефон молчал, как будто знал, когда дать сигнал.
И он пришёл. Короткое, резкое сообщение, всего два слова:
«Выходи.»
Лу прочитал, не моргая. Сердце пропустило удар - не от страха, скорее от предчувствия. Он сунул телефон в карман и молча вышел из комнаты, захлопнув дверь за собой. Лестница скрипнула под его шагами - резкими, уверенными, но слишком лёгкими, чтобы быть услышанными каждым в доме.
Джул стоял внизу, в проёме между коридором и кухней, прислонившись к стене. В полумраке его глаза блестели - лениво и ядовито. Он заметил Лу ещё до того, как тот дошёл до последней ступени.
— Куда собрался? - голос был тягучим, с ядовитой насмешкой, в которой сквозила привычка к чужим слабостям.
Лу не ответил сразу. Прошёл мимо, не замедлив шага. Только когда оказался у самой двери, бросил через плечо:
— Не твоё дело.
Щелчок языка. Джул оттолкнулся от стены, будто вынырнул из тени.
— А, ну тогда та милая машинка у ворот - это и есть твой вечерний гость? - он ухмыльнулся, едва не причмокнув. — Интересно. Я бы тоже не прочь..
Лу резко обернулся, глаза холодные, как лёд.— Заткнись. И не лезь. - Он не крикнул. Но в его голосе было достаточно стали, чтобы тот заткнулся.
Он открыл дверь и вышел.
Ночной воздух обрушился сразу - прохладный, влажный, пронизанный ароматами ночного сада. Всё вокруг было затянуто густым полумраком: длинный двор, раскинувшийся перед домом, казался бесконечным. Плитка, что вела к воротам, поблёскивала от недавней росы, по краям - высокие кусты, чёрные от тени. Дом остался позади, как глухая крепость, а впереди - за решёткой ворот - уже маячили фары. Мягкий свет отражался от капота чёрной машины. Она стояла, как хищник, ждущий, когда к нему подойдут вплотную.
За воротами начиналась другая тишина - не та, что в доме, насыщенная подслушиванием и полусказанным, а глухая, уличная, вязкая. Чёрная машина стояла неподвижно, идеально вписанная в этот час.
Лу подошёл ближе, чуть замедлил шаг у переднего крыла. Машина блестела, прохладная, с чистыми линиями кузова. Он обошёл её по дуге, мельком взглянув в салон сквозь тёмное стекло, и, не раздумывая, открыл переднюю пассажирскую дверь. Присел внутрь и захлопнул за собой, чувствуя, как кожа сиденья впитывает тепло от его тела.
И тут же - взгляд. Тот самый.
Брюнет, сидевший за рулём, скользнул по нему глазами - долгим, ленивым, почти оценивающим. В полумраке салона вспыхнули очертания - напряжённая линия челюсти, губы, чуть тронутые улыбкой. Его лицо будто бы было выточено специально для темноты - свет и тень скользили по нему, подчеркивая резкость и спокойствие одновременно. Он повернул голову чуть вбок, не спеша, будто нарочно давая Лу рассмотреть себя.
— Мариус, - произнёс он, мягко, почти мурлыча, как будто имя было частью игры.
Лу нахмурился. — Что?
— Моё имя. Мы ведь так и не познакомились, - он снова повернулся к дороге, будто предоставляя Лу выбор: продолжить или молчать.
Лу открыл рот, уже собираясь назвать себя, но Мариус перебил, не глядя:
— Знаю,слышал. Лу.
Он выговорил это имя чуть медленно, словно пробуя его на вкус. Лу хмыкнул - тихо, беззлобно. Конечно, он знал. Кто ещё мог так внезапно появиться, как будто срывая страницу с биографии, написанной за него?
Он устроился поудобнее, бросив мимолётный взгляд на водителя - и задержал его. В Мариусе сразу чувствовалась иная плотность - он держался иначе, уверенно, спокойно, будто всё происходящее вокруг было заранее просчитано. Это спокойствие не требовало слов, только присутствия. Он сидел в полоборота, одной рукой легко касаясь руля, и в этом жесте - в расслабленности, в точности - читалась сила человека, которому не нужно ничего доказывать.
На нём снова была чёрная рубашка. Ткань мягко ложилась на плечи, подчёркивая форму, и, как и в тот вечер, верх был небрежно расстёгнут - до самой груди. Линия ключиц, тонкая впадина между ними, лёгкий блеск кожи в свете уличных фонарей - всё это выглядело слишком открыто для простой встречи. Демонстративно. Намеренно. Это был не стиль - это был вызов. Лу заметил, как взгляд зацепился и не сразу смог отвести.
Тишина в салоне натянулась. Мариус приподнял бровь, не отрываясь от дороги, но уголок губ чуть дернулся.
— Мне, конечно, льстит такой пристальный интерес.. - он повернул к нему голову, взгляд скользнул по лицу Лу. — Но, может быть, ты будешь чуть менее откровенен? Я начну думать, что тебе действительно нравится то, что ты видишь.
В голосе не было укора - только лукавство, игра. Он не защищался. Он подставлялся специально. И Лу это почувствовал. Почувствовал - как быстро закружится воздух, если он ответит.
— Ты ведёшь себя так, будто уверен, что я уже твой, - проговорил он тихо, но с нажимом. — Это..самоуверенность или ты правда всех так легко подбираешь?
В его голосе не было колкости, но и флиртом это назвать было сложно. Он будто сдерживал внутри реакцию, не позволял себе расплыться в улыбке, не позволял взгляду слишком задержаться. Слишком многое ещё не ясно. Но он всё-таки заговорил - значит, уже не мог игнорировать того, что витало между ними.
Ответа не последовало.
Мариус завёл машину с ленивым гулом мотора, как будто торопиться было некуда. Вокруг расплывались блики фар, медленно скользили по мокрому асфальту и по ветровому стеклу, будто рисуя по ним невидимую карту. Салон наполнился тёплым воздухом и лёгким ароматом кожаной обивки. Внутри царила та самая тишина, в которой каждый вопрос звучит громче, чем нужно.
— Сколько тебе лет? - не глядя, бросил Мариус, словно между прочим, будто уточнял погоду.
Лу приподнял бровь.
— Это чтобы в следующий раз знать, на каком основании нас вышвырнут из клуба?
Он улыбнулся краем губ - не насмешливо, а скорее играя в тон. Но спустя пару секунд всё же добавил, чуть тише:
— Семнадцать.
Внутри этого ответа не было ни бравады, ни смущения - просто факт. Как светофор, который внезапно переключился.
— Diecisiete.. - повторил Мариус вслух, почти лениво, без эмоций. Губы едва заметно шевельнулись, как если бы это слово само по себе было ему забавно.
(Семнадцать..)
— Pequeño.
(Малыш.)
Так тихо, что Лу не мог бы услышать. Почти как дыхание, не предназначенное для чьих-то ушей.
— А тебе сколько?
Мариус усмехнулся почти беззвучно, уголок губ чуть дёрнулся, как будто ему было забавно это слышать.
— Девятнадцать.
Лу удивлённо повернул голову, медленно, как будто хотел рассмотреть его при новом освещении. — Правда? - он чуть прищурился. — Я подумал..что мы ровесники.
Мариус повернул руль, выруливая на главную улицу. Ночной город раскрывался за окнами, витрины скользили в сторону, неоновый свет играл на его щеках.
— Было бы немного странно, если бы я в семнадцать уже владел клубом. Не думаешь? - голос его был спокойным, но в нем сквозила ирония. — Хотя..кто знает. У нас тут всё бывает раньше срока.
Он мельком взглянул на Лу - взгляд живой, прицельный, с оттенком едкого удовольствия.
— Но, к слову, теперь ты мне должен.
— За что ещё? - Лу ответил сдержанно, с приподнятой бровью, будто вызывая на объяснение, но внутри всё уже слегка сдвинулось с места - словно в животе снова пошло то неприятное, скользящее ощущение, как в тот вечер.
Мариус усмехнулся. Легко, неторопливо, как человек, который заранее знал, что вызовет реакцию. — За тот твой красивый монолог в клубе. Помнишь? «Катись ты к чёрту». Сказано было эффектно. Только вот эффект остался на мне.
Он не отводил взгляда. Руки лежали на руле, но напряжение проскальзывало в его плечах - не угрожающее, но сосредоточенное. Как будто он и сейчас всё ещё держал того пьяного, надломленного Лу за подбородок, заставляя его смотреть прямо в глаза.
— Ты вскипел так быстро, - продолжил Мариус с фальшиво восхищённой интонацией. — Словно я наступил тебе на что-то личное. А ведь, строго говоря, я всего лишь задал вопрос.
Лу хмыкнул, отворачиваясь к окну, но уголок его губ всё же дрогнул.
— Так вот, - Мариус чуть наклонился ближе, не сбавляя хода, — ты должен мне за то, что я тебя тогда не выкинул с парой сломанных амбиций. А мог бы. Достаточно было щёлкнуть пальцами. Но я..решил дать тебе второй шанс.
Он замолчал. В машине снова воцарилась полутемная тишина, нарушаемая только мягким шумом дороги под шинами.
— И что, - тихо выдал Лу, не глядя на него, — мне теперь благодарственным письмом отплатить?
— Нет, - Мариус ухмыльнулся, и в его голосе снова появилось это опасное, играющее тепло. — Но вечер провести со мной - вполне достойная компенсация.
И снова - ни капли давления, ни приказа. Только ленивое, уверенное приглашение, произнесённое так, будто у Лу не было иного выбора.