Глава 15
«ⲏⲉⲟⲿυⲇⲁⲏⲏыύ ⲥⲟюⳅ»
Воскресенье в Викторовском дворце было днём, когда каменные стены наполнялись жизнью. Тишину церемонных коридоров нарушал непривычный, но долгожданный гомон — смех, топот детских ног и взволнованные возгласы. В рамках инициативы Глеба, воспитанники «Дома Надежды» стали желанными гостями в королевской резиденции.
Диана, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей и предательского текста, отправленного накануне, вышла из своего кабинета и направилась в Стеклянную галерею, где для детей накрыли сладкий стол. Воздух был напоен ароматом свежей выпечки и шоколада. Она стояла в стороне, наблюдая, как ребята с робким восторгом разглядывают роскошные интерьеры, и чувствовала острую, щемящую нежность. Эти дети были живым воплощением того, ради чего, казалось, стоило бороться.
И тут её взгляд упал на знакомую маленькую фигурку у высокого арочного окна. Алиса. Девочка стояла, крепко держа за руку молодую служанку, и смотрела на других детей, которые уже вовсю резвились. В её огромных серых глазах читалось не столько желание присоединиться, сколько тихое, глубокое наблюдение. Она казалась одиноким островком в этом море внезапно свалившегося на них веселья.
Что-то дрогнуло в душе Дианы. Не думая о последствиях, отбросив прочь все мысли о Феликсе, Глебе и своей двойной игре, она медленно подошла к девочке. Служанка, узнав её, почтительно кивнула.
Диана улыбнулась, стараясь выглядеть как можно мягче, и опустилась перед Алисой на одно колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Привет, — тихо сказала она. — Меня зовут Диана. А тебя?
Алиса внимательно посмотрела на неё. Её взгляд был на удивление взрослым и проницательным.
— Я Алиса, — так же тихо ответила она.
— Очень красивое имя, — Диана заметила, что девочка сжимает в свободной руке потрёпанного плюшевого слона. — А это кто? Твой друг?
Алиса кивнула, прижимая игрушку к груди.
— Это Лёлик. Он меня защищает.
— Наверное, он очень сильный и мудрый, — серьезно сказала Диана. Алиса снова кивнула, и в её глазах мелькнул огонёк доверия.
— А ты кто? — спросила девочка. — Ты тоже принцесса?
Диана с лёгкой грустью покачала головой.
— Нет, я не принцесса. Я... помогаю принцу Глебу. Делаю так, чтобы о нём и о его хороших делах все узнали.
Лицо Алисы просветлело.
— Вы друзья с Глебом?
Этот простой вопрос пронзил Диану острее любого допроса. Друзья? Она, которая всего несколько часов назад вплела в текст о нём ядовитые намёки?
— Я... стараюсь ему помогать, — уклончиво ответила она, чувствуя жар на щеках.
Алиса, казалось, не заметила её смущения. Она сделала маленький шаг вперёд.
— Он хороший. Он обещал, что не исчезнет. И он строит нам дом. С летающими слонами.
— С летающими? — удивилась Диана.
— Ну да! — глаза Алисы загорелись. — Они же должны где-то жить, правда? А в новом доме будет большой-пребольшой сад. Им там понравится.
Диана не могла сдержать улыбки. В этом детском, чистом мире её предательство и страх казались особенно уродливыми и ненужными.
— Знаешь, Алиса, — сказала она, глядя девочке прямо в глаза. — Иногда взрослые совершают ошибки. Очень серьёзные. И потом им бывает очень страшно и стыдно.
Алиса нахмурилась, обдумывая её слова.
— А ты сделала ошибку?
— Да, — честно призналась Диана. — И теперь не знаю, как её исправить.
— А ты извинись, — просто сказала девочка. — Глеб всё поймёт. Он сам часто ошибается. Но он старается быть лучше. Он мне так сказал.
Эта детская вера в то, что «всё можно исправить», обожгла Диану своей наивной силой. Она потянулась и мягко поправила прядь волос на плече девочки.
— Спасибо тебе, Алиса. Ты очень мудрая.
В этот момент из-за колонны появился Глеб. Он остановился в нескольких шагах, наблюдая за сценой. На его лице не было ни гнева, ни подозрения — лишь лёгкое удивление и та самая, редкая мягкость, которую Диана видела лишь мельком.
Алиса заметила его первая.
— Глеб! Смотри, я нашла новую подругу! Её зовут Диана, и она тебе помогает!
Глеб медленно подошёл. Его взгляд скользнул с сияющего лица Алисы на Диану, которая поднялась с колена, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Я вижу, — тихо произнёс он. — Кажется, вы быстро нашли общий язык.
— Мы разговаривали про ошибки, — серьёзно сообщила Алиса.
Глеб поднял бровь, глядя на Диану.
— Правда? И к каким же выводам вы пришли?
— Что нужно извиняться и стараться быть лучше, — уверенно заявила девочка.
На мгновение в воздухе повисло напряжённое молчание. Глеб смотрел на Диану, и в его глазах читался немой вопрос.
— Мудрый совет, — наконец сказал он, не отводя взгляда от Дианы. — Очень мудрый.
Алиса, удовлетворившись, потянула служанку за руку.
— Пойдём, хочу пирожное! — и, бросив на прощание: «Пока, Диана! Пока, Глеб!», она побежала к столу.
Они остались одни. Гул детских голосов казался приглушённым, отдалённым.
— Она необыкновенная, — тихо проговорила Диана, глядя вслед удаляющейся Алисе.
— Да, — согласился Глеб. — Она видит людей насквозь. Без всяких масок.
Он сделал паузу.
— Вы сказали ей об ошибках. Имела ли эта беседа какое-то... отношение ко мне?
Диана встретилась с ним взглядом. Искушение всё выложить, рассказать о Феликсе, об угрозах, было почти непреодолимым. Но мысль о матери и сестре, беззаботно идущих по улице, о холодном стволе у виска, заставила её сглотнуть ком в горле.
— Это были... мои собственные ошибки, Ваше Высочество, — голос её звучал чуть хрипло. — Я просто поделилась с ней. Она... хороший слушатель.
Глеб изучающе смотрел на неё ещё несколько секунд, а затем кивнул, как будто приняв её ответ.
— Не перетруждайтесь сегодня. Завтра начинается новая неделя. Нам предстоит большая работа.
Он повернулся и пошёл к группе детей, которые уже окружили его, наперебой что-то рассказывая. Диана смотрела ему вслед, и в её душе разрывались два чувства. Страх и отчаяние от осознания своей западни. И новая, едва зародившаяся надежда, подаренная случайной беседой с маленькой девочкой, которая верила, что всё можно исправить.
Она не знала, как именно, но она должна была найти способ бороться. Не только ради себя, но и ради этого хрупкого, начинающего доверять ей мира, олицетворённого в ребёнке с плюшевым слоном и принцем, который «старается быть лучше». Игра была далека от завершения.
* * *
Глеб, сбросив пиджак и оставшись в простой рубашке с закатанными до локтей рукавами, казался совершенно другим человеком. Неприступный наследник исчез, его место занял веселый и энергичный молодой человек. Он по очереди поднимал детей на спину смирной и доброй Ласки, сам держа их за руку и внимательно следя за каждым шагом лошади. Сначала ребята робели, но его спокойные шутки и уверенность быстро развеяли их страх. Вскоре сад наполнился не только смехом, но и восторженными криками: «Я катаюсь на королевской лошади!»
После конной прогулки началась игра. Какая-то старая, забытая дворцовая забава с догонялками и правилами, которые Глеб, казалось, помнил с собственного детства. Он с азартом включился в игру, его ноги легко несли его по изумрудным газонам. Он не просто убегал — он с шумом и смехом «спасался» от ватаги ребятишек, позволяя то одному, то другому почти догнать себя, а затем с комичным ужасом удирал в последний момент.
Диана, сидя на скамейке под раскидистым дубом с забытой книгой в руках, не могла оторвать от него взгляда. Она видела его настоящим. Без маски усталого циника или официальной маски наследника. Он был просто счастливым человеком. И это зрелище было таким завораживающим, таким чистым, что она не заметила, как на её губах расцвела улыбка. А когда он, делая вид, что споткнулся, едва не слетел с садовой горки, вызвав взрыв хохота у детей, она не сдержала тихого, счастливого хихиканья и прикрыла лицо раскрытой книгой, словно школьница.
Этот смех и привлек внимание Алисы. Девочка, запыхавшаяся и сияющая, подбежала к скамейке и схватила Диану за руку.
— Давай с нами, это весело! — крикнула она, и в её глазах горел такой неподдельный восторг, что невозможно было отказать.
Диана, на секунду опешив, позволила поднять себя с места. Через мгновение она уже бежала по мягкой траве, держа за руку Алису, а за ними с визгом носилась вся ватага детей. Глеб, увидев новую «жертву», с комичным рыком развернулся и помчался в их сторону. Игра захватила её с головой. Она забыла о Феликсе, о долге, о страхе. Были только ветер в лицо, смех, кричащие дети и он — не принц, а большой ребенок, догоняющий их с преувеличенно грозным видом.
И вот, в самый разгар веселья, когда Диана, смеясь, пыталась увернуться, пробегая мимо фонтана, а Глеб преследовал её с другой стороны, их пути внезапно пересеклись.
Столкновение было несильным, но неожиданным. Диана, потеряв равновесие, с мягким вскриком упала на густую траву. Глеб, пытаясь её избежать, не удержался и рухнул следом, случайно оказавшись сверху.
Время замерло.
Внезапно стихли крики и смех. Диана, отдышавшись, открыла глаза. Его лицо было совсем близко. Так близко, что она видела мельчайшие детали: тёмные, длинные ресницы, обрамляющие пронзительно карие глаза, в которых плескалось изумление и что-то ещё, стремительное и тёплое. Она чувствовала тепло его тела, легкий запах свежей травы, смешанный с его парфюмом, и бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках.
Они лежали так несколько секунд, глядя друг другу в глаза, словно видя друг в друге что-то совершенно новое и неожиданное. Вся фальшь, все маски и предубеждения рухнули в этот миг, оставив лишь чистое, безмолвное понимание.
Первым очнулся Глеб. Он мягко отстранился, его взгляд стал чуть смущённым. Молча, он поднялся и, не сводя с неё глаз, протянул руку. Его пальцы обхватили её ладонь — тёплые, сильные, надёжные. Он легко поднял её на ноги, и она на мгновение задержалась, чувствуя, как земля всё ещё уходит из-под ног, но теперь — по другой причине.
А в это время, в гостиной на втором этаже, король Остап и королева Александра стояли у окна, не произнося ни слова. Они наблюдали за всей сценой: за беготнёй, смехом и... за этим внезапным падением.
Александра невольно поднесла руку к губам, в её глазах блеснула слеза — но не печали, а глубокой, сокровенной надежды.
— Посмотри на него, Остап, — прошептала она. — Просто посмотри.
Король молчал. Его суровое лицо было непроницаемо, но он не отворачивался. Он смотрел на сына, который, отряхивая травинки с одежды Дианы, снова улыбался, но теперь его улыбка была другой — менее яркой, но более настоящей, обращённой только к ней. И в глазах короля, привыкших видеть лишь долг и разочарование, мелькнуло нечто, давно забытое, — крошечная искра веры.
* * *
Тишина, повисшая между ними, была густой и звонкой, словно хрустальный колокол, в который только что ударили. Глеб всё ещё держал её руку, а Диана не отнимала её, чувствуя, как жар от его ладони растекается по всему телу, сметая остатки страха и нерешительности.
— Прости, — наконец выдохнул он, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Я не... я не увидел.
— Ничего, — прошептала она в ответ, и её собственный голос показался ей чужим. — Виновата я.
Их прервал звонкий смех Алисы, которая, подбежав, с любопытством разглядывала их.
— Вы упали так смешно! — заявила она, и это наивная фраза разрядила напряжение.
Глеб наконец отпустил её руку, и Диана почувствовала странную пустоту на месте его прикосновения. Он улыбнулся, но теперь его улыбка была другой — не широкой и беззаботной, как минуту назад, а мягкой, задумчивой, предназначенной только для неё.
— Кажется, на сегодня игра окончена, — сказал он, обращаясь ко всем детям. — Все на пикник!
С радостными криками ребятня ринулась к накрытым на лужайке пледам. Глеб сделал шаг назад, давая Диане пространство, но его взгляд всё ещё был прикован к ней.
— Вы... хорошо бегаете, — произнёс он, и в уголках его глаз заплясали смешинки.
— Вы — ужасно неуклюжи, Ваше Высочество, — парировала Диана, чувствуя, как её щёки вновь заливает румянец, но на сей раз — от лёгкости и внезапно нахлынувшей радости.
Он рассмеялся — искренне, по-настоящему, и этот звук показался ей самым прекрасным, что она слышала за последние годы.
— Пойдёмте, — кивнул он в сторону детей. — Нас ждёт королевское угощение. И, кажется, нам есть что обсудить.
Эти слова вернули её в реальность. «Обсудить». Да, им определённо было что обсудить. Но сейчас, глядя на его улыбку и чувствуя сладкое послевкусие только что пережитого мгновения, она впервые позволила себе надеяться, что этот разговор может закончиться не так, как она боялась.
Они медленно пошли к остальным, и тень от высоких дворцовых стен в этот миг казалась им не такой уж и длинной.
А в кабинете на втором этаже король Остап медленно отступил от окна. Он повернулся к жене, и на его обычно суровом лице читалась неподдельная растерянность.
— Я не видел его таким... живым, с тех пор как он был ребёнком, — тихо произнёс он.
Королева Александра подошла к нему и взяла его руку.
— Алиса делает его живым, Остап. А та девушка. Она видит в нём не принца, а человека. И он... он отвечает ей тем же.
Король тяжело вздохнул.
— Но кто она? Эта журналистка... Её прошлое...
— Прошлое есть у всех, — мягко, но настойчиво перебила его Александра. — Посмотри на результат. Посмотри на нашего сына. Разве это не то, о чём мы молились все эти годы?
Остап Викторов снова посмотрел в окно, на лужайку, где Глеб, сидя на пледе рядом с Дианой, о чём-то оживлённо разговаривал, а Алиса, довольная, устроилась между ними, словно связующее их звено. Впервые за долгое время в душе короля шевельнулось нечто, отдалённо напоминающее надежду. Возможно, некоторые ошибки всё же можно исправить. И некоторые стены — даже королевские — способны рухнуть под напором простого человеческого чувства.
Продолжение следует...