Часть 13
Информация, переданная Чуе Осаму, оказалась правдивой, Накахара проверил всё до последнего слова, написанного в документах. И беременна Юан была тоже не от него, как выяснил Накахара, проведя тест ДНК погибшего плода.
Всё же Чуя решил заняться её похоронами в память о прошлом, да и потому что больше некому было её хоронить. После похорон он снова всё обдумал насчёт Осаму и понял, что был не прав, однако, как поговорить с Дазаем он не знал, тот не желал с ним разговаривать. На звонки Чуи он не отвечал, несколько раз Накахара приезжал к Осаму домой, но ему никто не открывал.
Чуя помнил в какое примерно время Осаму едет домой и марку его машины, поэтому завидев автомобиль Дазая издалека, он вышел на дорогу, а когда машина подъехала ближе, засветился красным, на тот случай, если авто не остановится, но машина остановилась. Из салона вышел Дазай, и спросил:
— Чего тебе надо, Чуя?
— Я хочу с тобой поговорить.
— Я тебе уже всё сказал, добавить больше нечего.
— Давай отойдём, — предложил Накахара.
— Ладно, давай отойдём, — согласился Осаму, и эсперы отошли в сторону от машины прочь с оживлённой улицы, туда, где никто не мог их услышать. — Я тебя слушаю.
— Осаму, я был не прав, прости.
— Тебе снова от меня что-то понадобилось?
— Нет. Ну с чего ты взял? Я просто соскучился. — Чуя взял Осаму за руку и потянул на себя.
— Прости, но я больше не могу тебе верить. — Осаму вырвал свою ладонь и отстранился от бывшего любовника. — Слишком много лжи было от человека, от которого я её совсем не ожидал.
— Осаму, не говори так. Ведь не всё было ложью.
— Правда? И что именно не было ложью?
— Наши чувства.
— Ты хотел сказать мои? Ладно, Чуя, меня ждут. Нет смысла продолжать этот разговор, всё кончено.
Сказав это, Осаму развернулся и пошёл к машине, а Чуя ещё некоторое время стоял и смотрел ему вслед, пока Дазай не скрылся из виду.
***
Прошло полгода...
За эти шесть месяцев Дазай с Чуей виделись лишь пару раз мельком и даже не здоровались. Точнее, Чуя хотел остановить Осаму, но тот как-то незаметно ускользал, делая вид, что не замечает его.
Чуя скучал, ему не хватало Осаму, но тот не желал его видеть, и ему не оставалось ничего другого, кроме того как смириться и просто жить дальше. А однажды Накахара узнал из газет о предстоящей свадьбе Осаму и Ичиё Хигучи. Свадьба должна была состояться завтра, а отмечать её собирались в банкетном зале главной высотки Портовой Мафии.
Новость о предстоящей свадьбе бывшего любовника взволновала и расстроила Чую. Немного выпив вина в баре, он отправился к Осаму домой, как ни странно, ему открыли, но не Дазай. Это был Ацуши, тот самый оборотень, которого Чуя однажды спас от Акутагавы.
— Ты? — удивился Чуя, он как-то совсем забыл о тигре и о том, что его подозревали в связях с Портовой Мафией, как оказалось не зря.
— Я, — невозмутимо ответил Накаджима. — А вы кто?
— Да, неважно. — Чуя вспомнил, что, когда они с оборотнем встречались, он выглядел иначе, поэтому Ацуши и не узнал его. — Где Дазай?
— Его нет.
— Я подожду его здесь?
— Сегодня его, скорее всего, не будет. Завтра ведь свадьба, а там мальчишник.
— А ты почему не с ними?
— Вообще-то, мне ещё рано посещать подобные мероприятия.
— Ах да, точно. Где проходит этот мальчишник?
— Да откуда мне это знать? Звоните ему по телефону и спрашивайте.
— Ну хорошо. — Чуя решил попробовать позвонить Осаму, и, как не странно, ему ответили.
— О, Чуечка! — послышался в трубке пьяный голос Дазая. — Звонишь меня поздравить?
— Ага, непременно поздравлю, придурок! Где ты сейчас находишься?
— Что, хочешь поздравить лично?
— Именно, и подарок вручить.
— О, Чу-уя, не знал, что ты такой хороший!
— Так ты скажешь, где ты?
— Боюсь, что не могу. Очень жаль, пока.
Осаму сбросил вызов и сколько Чуя ему не звонил, трубку он больше не брал.
На следующий день, протрезвев, Чуя решил, что раз Осаму не хочет его видеть, значит, не стоит искать с ним встреч. Он знал время и место, где должна была проходить церемония, но не пошёл туда, хотя и спокойно сидеть сложа руки тоже не смог, поэтому открыл бутылку коллекционного вина и выпил её с горла, даже не удосужившись воспользоваться бокалом. От вина он, конечно, захмелел, а взглянув на время, понял, что свадьба уже состоялась, поэтому решил отправиться сразу на вечеринку.
Чтобы не устраивать шум и погром в высотке мафии, если его не пропустят, Накахара решил попасть в банкетный зал через крышу. Взлетев на неё, Чуя осмотрелся по сторонам в поисках выхода, однако в полумраке ему удалось различить до боли знакомый силуэт, который стоял на самом краю и похоже, что собирался уже шагнуть вниз.
Метнувшись к одинокой фигуре, Чуя схватил её за руку и резко дёрнул на себя, не давая сделать шаг в пропасть. Осаму, а это был он, упал в его объятья.
— Что это ты задумал, суицидник хренов? — возмущённо выпалил Чуя.
— Чуя? — Дазай удивлённо взглянул на него. — Что ты здесь делаешь?
— Где «здесь», на крыше? Пытаюсь пробраться на вечеринку.
— Зачем?
— Поздравить тебя хотел и пожелать счастья в семейной жизни.
— Правда?
— Нет! Вообще-то, моё пожелание было прямо противоположным, но я смотрю, что ты уже и так настолько счастлив, что в день свадьбы решил сигануть с небоскрёба, так что мои пожелания излишни.
— А почему бы и нет? Это так романтично... — Осаму мечтательно закатил глаза.
— Было бы романтично, если бы ты с женой спрыгнул, но ты был тут один.
— Я не стал ей предлагать.
— Почему же?
— Потому что... — Осаму на минуту задумался. — О, Чу-уя, а давай ты со мной. Возьмёмся за руки и полетим вниз вместе, как двое влюблённых, решивших разделить и жизнь, и смерть на двоих.
— Идиот! — Чуя болезненно ткнул Осаму локтём в бок. — Скажи, Дазай. Зачем ты женился, если ты её не любишь?
— Кто сказал, что не люблю?
— Если б любил, не пытался бы умереть прямо в день свадьбы.
— Ты прав. Не люблю, — задумчиво проговорил Осаму и посмотрел Чуе в глаза. — Не могу забыть тебя, рыжик. Несмотря ни на что. Ты стал моей зависимостью, ты мой наркотик и без тебя мне очень хреново.
— Мне тоже, — ответил Чуя, обнимая Осаму и прижимаясь к нему всем телом. — Я ведь пытался сказать тебе, но ты не хотел меня слушать. Я люблю тебя.
Губы Дазая накрыли губы Чуи жарким и жадным поцелуем, его язык проник в чужой рот, сплетаясь с языком Накахары, руки зарылись в рыжую шевелюру, а пальцы Чуи гладили и перебирали каштановые кудри. Дыхание парней стало учащённым, а сердца бешено колотились.
— Как же я тебя хочу, — прошептал Дазай, освобождая Чую от одежды, а тот, кстати, делал то же самое и пытался освободить от одежды Осаму. — Смазки нет, — вспомнил Дазай.
— Есть. Я со вчерашнего дня таскаю её с собой.
— Со вчерашнего дня?
— Я заходил к тебе вчера, но тебя не было, а смазка так и осталась лежать в кармане. Держи. — Чуя, порывшись в куртке, нащупал смазку и передал её Осаму, а сам расстелил свою одежду и одежду Осаму на крыше и улёгся на неё.
Дазай с недоверием взглянул на Чую.
— Ты же не хотел этого? — задал он вопрос.
— Потому что был эгоистом, теперь хочу. Иди ко мне.
Осаму склонился над возлюбленным, накрывая его губы поцелуем, оглаживая мускулистое тело ладонями, целуя лицо и шею. Подцепив чокер пальцем, Осаму оставил засос под ним, затем сместился поцелуями к уху любовника, шепча ему слова любви и лаская языком чувствительную точку за ним. Переместившись губами ниже к груди Накахары, Осаму затянул в рот его левый сосок и начал посасывать, иногда слегка прикусывая, отчего Чуя постанывал и выгибался. Затем Дазай проделал то же самое с правым соском и принялся осыпать поцелуями плоский живот Накахары с кубиками пресса, оставляя влажную дорожку от языка на нём. Осаму спускался губами всё ниже; коснувшись ими влажной от предэякулята головки возбуждённого органа, обводя её языком по кругу, вбирая в рот член, Дазай начал его слегка посасывать, продолжая играть языком с головкой. Чуя выгибался и постанывал, затем Осаму выпустил член изо рта и, смазав пальцы лубрикантом, протолкнул один из них внутрь парня. Как ни странно, Чуя воспринял это спокойно, он не напрягся, а, наоборот, попытался расслабиться, насколько это было возможно. Осаму задвигал пальцем внутри возлюбленного, а через минуту добавил к нему второй. Нащупывая простату, Осаму стал двигать ими интенсивнее, сорвав своими действиями непроизвольный стон с губ Накахары. Добавив ещё один палец к двум уже имеющимся внутри, Дазай провернул их и протолкнул глубже, отчего Чую пробрала дрожь, и он снова застонал, двигая бёдрами вперёд, пытаясь вобрать в себя пальцы глубже. Осаму задвигал ими быстрее, а второй рукой начал ласкать член Накахары. По телу Чуи прокатилась дрожь и Осаму ввёл в него ещё один палец, снова провернув их внутри, резко двинул рукой вперёд, толкаясь глубже и срывая с губ любовника очередной стон. После пары минут таких движений Чую уже во всю била мелкая дрожь, ему необходимо было больше и он простонал:
— Осаму, пожалуйста...
Дазай понял о чём его просит Чуя, так как возбуждён он был до предела. Вытащив из него пальцы, Осаму смазал анус партнёра и свой член лубрикантом и, приставив головку ко входу, толкнулся внутрь, в несколько толчков проникая на всю длину, не в силах сдержать стона и срывая его с губ Чуи, одновременно с этим накрывая губы любовника своими, мокро целуя и сплетаясь своим языком с чужим. Выждав немного времени, Дазай подался назад и снова толкнулся в парня, медленно входя в него до конца. Закинув правую ногу Чуи себе на плечо, а левую на талию, Осаму снова подался назад и толкнулся вперёд, но не спешил пока ускорять темп, будто дразня и двигаясь в партнёре специально довольно медленно.
Ощутив, как член Осаму проехался по простате, Чуя вскрикнул и двинул бёдрами ему навстречу, давая понять, что пора ускориться. Дазай придерживал Чую руками за бёдра, резко толкнувшись в него и двигая любовника на себя, насадил его на свой орган сильнее; Осаму снова застонал, а Чуя вскрикнул, ощутив, как его член в очередной раз проехался по простате. Дазай немного вышел из Накахары и снова резко толкнулся в него, постепенно наращивая темп, ускоряясь и углубляя проникновения. С каждым новым толчком Чуя чувствовал нарастающий жар внутри, это было будто пламя, ощущение которого сводило с ума и хотелось большего, поэтому Чуя интенсивно двигал бёдрами, стараясь попадать в такт Осаму, каждый раз насаживаясь на его член всё более, желая усилить ощущения. Накахара не мог сдерживать стонов и криков, и ему было плевать в этот момент, что крыша не заперта, и кто угодно мог их с Осаму услышать, а затем и увидеть. Всё, что сейчас имело значение для Чуи — это толчки внутри него и ощущения. Тело Накахары выгнулось, и его прошила дрожь, он уже не слышал своих криков, когда изливался на свой живот, а точнее не осознавал, что это его крики, сознание будто улетело куда-то за пределы реальности, уносимое на волнах оргазма, а теперь медленно возвращалось назад. Осаму ещё не кончил и двигался в нём, правда недолго, резко толкнувшись в него ещё несколько раз, Дазай излился в любовника, так же не в силах сдержать низких криков, больше похожих на рычание зверя, после чего обессиленно рухнул на Чую, пачкаясь в чужую сперму. Оба парня тяжело дышали и сердцебиение их всё ещё не пришло в норму. Чуя зарылся пальцами в каштановую шевелюру, прижимая голову возлюбленного к своей груди, а Дазай чуть ли не замурлыкал от удовольствия, как довольный кот. Минут через пять парни всё же решили привести себя в порядок и одеться. Осаму дал Чуе носовой платок, которым тот вытер свой живот, прежде чем одеться.
— Так почему ты всё-таки решил спрыгнуть? — не унимался Чуя.
— Депрессия, — Осаму пожал плечами. — Да ещё и ломка...
— Какая ломка?
— Как у наркомана, только мой наркотик — это ты, я уже говорил.
— Ну у тебя и сравнения, конечно. Я тебя совсем не понимаю. Зачем ты женился, если ты меня любишь, а не её?
— Не знаю, — честно ответил Осаму. — В её объятьях я не раз находил утешение, и мне было не так грустно и одиноко, даже депрессия отступала. Я подумал, что, возможно, смогу забыть тебя, если свяжу себя узами брака. Но сегодня я понял, какую ошибку совершил.
— И решил умереть?
— Ну да, что-то вроде того.
— Какой же ты придурок, Осаму. — Чуя обнял любовника и поцеловал.
— Ты прав, — грустно ответил Дазай.
— И что мы теперь будем делать? Ты же не думаешь, что я буду делить тебя с ней?
— Чу-уя, да ты у нас собственник, оказывается?
— Да.
— Не знаю, что делать. Я и сам не хочу жить во лжи, но и сказать правду слишком сложно. Мы только что поженились, а я должен ей сообщить, что развожусь с ней. Это нелегко.
— Я знаю.
— Давай просто свалим отсюда, потом объясню ей всё.
— И как мы свалим?
— Жди меня у моей машины, а я спущусь на лифте.
— Хорошо. — Чуя поцеловал Осаму и ушёл с крыши тем же путём, которым попал на неё. А Дазай направился к лифту.
Покинув крышу через выход, Осаму осмотрелся по сторонам, дабы проскочить незаметно и избежать каких либо объяснений с кем бы то ни было. План Дазая удался: его никто не заметил, и вскоре он уже выходил из дверей лифта на первом этаже.
Выйдя на улицу, Осаму заметил Чую, который стоял возле его машины и курил.
— Ну наконец-то, — пробормотал Накахара, завидев Осаму, выходящего из высотки.
— Заждался? — спросил тот, подходя к Чуе и целуя его в губы.
— Я уже думал, что ты по лестнице решил спуститься, а не на лифте.
— Ага, сейчас, сто пятьдесят этажей пешочком — это не для меня. Куда поедем?
— Не знаю. Для начала как можно дальше отсюда. Дай ключ от машины.
— Чуечка порулить хочет? — усмехнулся Осаму, передавая ему ключи.
— Ага, — ответил Накахара, заводя машину и трогаясь с места, после того, как Дазай сел рядом. Куда они держали путь, ни один ни второй не знали, а вскоре выехали из Йокогамы.