Часть 20
Вечером Чуя приехал к Осаму, после того как побывал у Акутагавы. Разговор с Рюноске был непростым, конечно, он не стал говорить эсперу о том, что это Дазай вынуждает его разорвать с ним отношения, просто сказал, что понял, что не любит его, а после того, как узнал, что это именно Акутагава убил босса, больше не может продолжать с ним отношения. Рюноске воспринял разрыв с Чуей спокойно, хотя, безусловно, ему было больно всё это слышать, но он считал себя настоящим мужчиной, поэтому слёз и истерик не было. Акутагава лишь сказал:
— Что ж, это твоё решение, Чуя. Я понимаю, ты был слишком привязан к боссу и несмотря на его поступок, ты не можешь быть с его убийцей. Мне жаль, что всё так вышло, но если бы у меня был шанс всё изменить, я поступил точно так же. Прости.
Чуя ничего на это не ответил, а, покинув кабинет бывшего любовника, отправился домой к Осаму. Поднявшись на нужный этаж, и, позвонив в дверь, Накахара дождался, пока ему откроют и, пройдя внутрь квартиры, снял обувь и верхнюю одежду, повесив её в шкаф, и сразу направился в спальню. Дазай удивлённо посмотрел ему вслед, но не пошёл за ним, а лишь сказал:
— Чу-уя, а не слишком ли ты торопишься?
— А? — Накахара остановился и обернулся. — Ты разве не этого хотел?
— Нет, не этого. Пойдём выпьем, ты какой-то напряжённый, и тебе нужно расслабиться.
— Хорошо. — Чуя развернулся и пошёл в обратном направлении. — Где будем пить?
— Можно в гостиной, — ответил Осаму и прошёл на кухню. —Присаживайся, я сейчас принесу твоё любимое вино.
— Правда? У тебя есть Романи Конти?
— Да, — послышалось из другой комнаты.
Вернувшись из кухни с бутылкой вина и бокалами, Осаму наполнил их и передал один из них Накахаре. Чуя принял вино и сделал глоток, Осаму отхлебнул из своего бокала и сел на диван рядом с ним.
— Ты поговорил с Рюноске? — задал вопрос Дазай, делая новый глоток вина.
— Да, — ответил Чуя и отпил из своего бокала. — А ты договорился с экспертами?
— Конечно. Акутагава вне подозрений.
— Хорошо, — кивнул Накахара и сделал несколько глотков из бокала. — Правда, я не совсем понимаю, чего именно ты от меня хочешь. Что значит «хочешь быть со мной»? В качестве кого, на каких условиях и как долго?
— Быть, как раньше, как долго не знаю, пока я этого хочу.
— Вот значит как! — Чуя снова отхлебнул вина из бокала и продолжил, неотрывно глядя в карие омуты: — Это подразумевает, что мы будем парой или выполнять условия и хранить верность тебе должен буду только я?
— Ах, Чуя. — Осаму допил вино из бокала, а Накахара последовал его примеру, после чего Дазай снова наполнил бокалы. — Если ты ждёшь от меня каких-то признаний, то говорю сразу: не стоит, их не будет. Естественно, у тебя не должно быть никаких связей на стороне, иначе я посчитаю это нарушением условий сделки. Что касается меня, то я не могу тебе ничего обещать.
— Тебе не кажется, что это нечестно? Ты вынуждаешь меня быть с тобой неизвестно какой период времени, при этом я не имею право ни на что рассчитывать? Это даже звучит мерзко. — Чуя скривился и сделал несколько глотков из бокала, затем продолжил: — Рабство было отменено много веков назад.
— Причём тут рабство? Я не предлагаю тебе быть моим рабом. Разве что пёсиком. — Чуя ткнул Осаму локтём в бок, последний айкнул и поспешил добавить: — Шучу. Впрочем, если тебя что-то не устраивает, ещё не поздно всё отменить. — Дазай так же сделал несколько глотков из бокала и взял ладонь Чуи в свою. — Только скажи.
— Дазай, с тобой всегда было сложно, что ты за человек такой? Никогда не мог тебя понять. Ничего мы отменять не будем, я хочу спасти Акутагаву. — Накахара залпом допил вино, а Дазай опустошил свой бокал и снова наполнил его и Чуин до краёв, сразу же делая несколько глотков.
— Что ж, прекрасно, — сказал Осаму и извлёк из кармана пачку сигарет Chapman с кофейным вкусом. Достав из пачки одну сигарету, он закурил и предложил сигарету Чуе. — Будешь?
Накахара кивнул и, взяв сигарету, чиркнул зажигалкой, которую Дазай положил на стол. Затянувшись, Чуя выпустил колечко дыма, а через него пропустил ещё несколько. Сделав пару глотков вина, Чуя спросил у Осаму:
— Зачем ты носишь бинты на лице?
— Ты разве не знаешь? — Осаму сделал несколько глотков из бокала. — Ты ведь говорил, что там в будущем, мы были вместе, так неужто ты ни разу меня об этом не спросил?
— Нет. К тому времени, как у нас начались отношения, ты их уже не носил. Так зачем?
— Просто так.
— Не думал снять их и больше не надевать?
— Думал. В конце концов, мне предстоит стать боссом Портовой Мафии, а эти бинты выглядят как-то не солидно. Хочешь, сниму их сейчас?
— Хочу, — Накахара кивнул и отпил немного вина из бокала.
Осаму размотал бинт и снял пластырь с щеки, полностью открывая красивое лицо, после чего сделал несколько глотков вина.
— Так лучше? — спросил он Чую, и тот кивнул, опустошая бокал, а Дазай, допив своё вино, снова налил спиртное.
— Расскажи мне о той реальности, — проговорил Дазай, снова прикладываясь к бокалу. — О чём я не помню.
— Лучше не спрашивай. Там тоже всё было непросто, — ответил Чуя и отпил немного вина. — Но ты был другим, ты изменился, после одного случая.
— Какого случая? — спросил Осаму и сделал несколько глотков вина из своего бокала.
— Я не хочу об этом говорить. — Чуя тоже отхлебнул несколько глотков вина.
— Почему?
— Потому что сейчас ты другой, Дазай, понимаешь? — Чуя развернулся лицом к Осаму и посмотрел в глаза цвета тёмного янтаря. — Мне трудно говорить с тобой об этом.
— Ну, Чу-уя, — капризным тоном проныл Дазай. — Ну расскажи. Мне интересно.
— Ты думал, что я погиб, и это изменило тебя, — с тяжёлым вздохом проговорил Накахара, делая несколько глотков вина, Осаму удивлённо приподнял левую бровь, отпивая вино из своего бокала.
— Почему я так думал? — спросил он.
— Потому что я хотел, чтобы ты так думал.
— Почему же?
— Потому что ты сделал кое-что очень мерзкое, и я не желал тебя ни видеть, ни слышать и предпочёл в тот момент, чтобы ты считал меня мёртвым.
— Надо же! И что же я тогда сделал? — продолжал допытывать Чую Осаму, в очередной раз прикладываясь к бокалу с вином.
— Я не могу сказать. Потом ты узнал, что я жив и нашёл меня. Не сразу, но я простил тебя и ещё, в сексе долгое время ты был снизу, — Накахара усмехнулся и сделал несколько глотков вина.
Брови Осаму поползли вверх, и он удивлённо спросил:
— Ты сейчас шутишь, да?
— Вовсе нет. Я говорю правду. Ты чувствовал свою вину и готов был любым способом её искупить.
— Что-то на меня это совсем не похоже. — Осаму допил вино и снова наполнил бокалы, когда Чуя опустошил свой.
— Я тоже не верил, что ты способен идти на уступки или какие-то жертвы. Но оказалось, что способен, по крайней мере тот Дазай был на это способен. — Чуя приложился к бокалу и продолжил: — Это вроде бы ты, но и не ты в то же время. Всё это так странно.
— Да. — Осаму отпил вина из бокала и, взглянув на Чую, задумчиво произнёс: — Хотел бы я вернуть себе память о том времени.
Дазай опустошил бокал и, поставив его на стол, притянул к себе любовника.
— Подожди, — проговорил Накахара и, допив вино, тоже поставил опустевший бокал на стол, после чего развернулся к Осаму и накрыл его губы своими, зарываясь пальцами в густую каштановую шевелюру. Руки Дазая проникли под одежду Чуи, оглаживая его спину, поднимаясь выше к плечам. Тот, отвечая на жадный поцелуй любовника, сплетался своим языком с его.
Оторвавшись от парня, Осаму принялся освобождать его от одежды, Чуя потянулся пальцами к рубашке Дазая и начал расстёгивать на ней пуговицы. Вскоре рубашка полетела на пол, вслед за вещами Чуи, за ней последовали брюки Осаму и его собственные, за ними отправились боксёры парней и бинты Дазая. Завалив Чую на диван, Осаму целовал его шею и лицо, затем губы Дазая накрыли губы Накахары. Мокро целуя и сминая их, Осаму протолкнул свой язык в рот Чуи и сплёлся с его языком в диком безудержном танце, ощущая учащённый стук двух сердец: своего и чужого. Руки Дазая шарили по стройному телу Чуи, лаская его и оглаживая, а ладони того делали то же самое.
Пальцы Осаму нащупали на диване смазку и вскоре, увлажнённые ею, проникли в анус Накахары, не все сразу, а один за другим, массируя и лаская простату, толкаясь внутрь, проникая всё глубже, срывая с его губ пошлые стоны. Чуя в растяжке особо не нуждался, так как у него до сегодняшнего дня был регулярный секс с Акутагавой, с которым они частенько менялись ролями, но вчера как раз Рюноске был сверху.
Осаму, вытащив пальцы из Чуи, смазал расширившееся колечко мышц парня лубрикантом, а также свой возбуждённый орган и, приставив его ко входу, толкнулся внутрь, проникая наполовину, а через несколько секунд до конца. Подождав с полминуты, и почти выйдя из парня, Дазай снова толкнулся в него, попав по простате и сорвав с губ Чуи новый стон. Какое же это было прекрасное ощущение полной заполненности, и как Накахаре его не хватало, ему не хватало Осаму, он ужасно по нему скучал и вот сейчас Дазай, наконец, был так близко, находился в нём и заполнял его своим естеством полностью, без остатка. Обхватив бёдра любовника ногами, Чуя двинулся ему навстречу, ощутив, как Осаму снова толкается в него, вновь не в силах сдержать стона. Дазай опять толкнулся в Чую, снова сорвав с его губ очередной стон, крепко удерживая его за бёдра и насаживая на свой член. Неожиданно Накахара перевернул Дазая на спину и, оказавшись сверху на нём в позе наездника, приподнялся вверх и, со стоном, резко опустился вниз, руки Осаму всё так же удерживали Чую за бёдра и помогали ему двигаться вверх-вниз. Накахара ускорил темп, всё быстрее прыгая на члене любовника, всё чаще приподнимаясь на нём и опускаясь вниз, с каждым движением, издавая новые стоны. Осаму принял сидячее положение, облокотившись спиной на спинку дивана, обнимая Чую и прижимая его раскрасневшееся и разгорячённое тело к себе, оглаживая спину и плечи. Ногти Накахары, при этом больно впивались в его кожу, оставляя на ней кровавые бороздки в те моменты, когда член Осаму входил в него особенно глубоко. Губы парней слились в страстном поцелуе, а комнату наполнили пошлые хлюпающие звуки и тихие стоны любовников, так как стонали они в губы друг друга, а затем и их крики, приглушённые поцелуем, когда они изливали своё семя: Дазай в Чую, а Чуя на живот Дазая. Кончив, Накахара приподнялся с члена Осаму, позволяя ему выйти из него и обессиленно свалился в объятья любовника, увлекаемый им за собой на диван. Пролежав так несколько минут, парни отправились в душ, где снова, возбудившись, занялись любовью. Спать они легли ещё не скоро, несколько раз после душа ещё сделав друг другу минет. А когда отправились в кровать, за окном уже рассвело.