Разбитая клятва
Гулкий, глухой стук собственного сердца отдавался в висках. Оно колотилось слишком быстро, слишком сильно, так что каждое сокращение эхом отдавалось по всему телу, пробирая до тошноты. Воздух будто стал густым, липким, я не могла вдохнуть.
Может, всё дело было в страхе?
Или, может быть, в том, что я только что увидела?
Выстрел.
Всё произошло за долю секунды.
Громкий хлопок разорвал воздух, взорвался в пространстве, заполнил собой каждую клетку моего тела. Он будто бы прокатился по нервам, заставляя кожу покрыться ледяной дрожью.
Я не поняла сразу.
Сознание ещё цеплялось за мгновение до, ещё пыталось не впустить осознание.
Но время снова пошло вперёд.
Меня толкнули. Боевики швырнули меня на землю, как ненужный мусор, и я даже не сопротивлялась. Глухо ударилась об твёрдую поверхность. В ушах звенело, но не от боли. Боль пришла позже.
Я подняла глаза.
Нет.
Передо мной лежала она.
Анн.
Нет!
В груди что-то взорвалось.
В спину ударил холодный воздух. В тот момент существовало только одно: она лежала неподвижно.
Мир сузился до этого момента.
Сердце рухнуло в пустоту.
Я поползла к ней. Дёргано, судорожно, как раненый зверь, не понимающий, что его смертельно ранили. В голове звенела тишина..
Позади раздался смех.
Ярость ударила в висок, но это было не важно.
Я уже рядом.
Я пытаюсь дышать, но лёгкие не слушаются.
Я заставляю себя вдохнуть.
Но чем больше я вглядываюсь в её лицо, тем меньше во мне остаётся воздуха.
Анн.
Окровавленная.
Бездыханная.
Глаза чуть приоткрыты, но взгляд стеклянный, ничего не видящий.
— Нет, нет, нет, нет... — я шепчу, сама не осознавая, что говорю.
Мои пальцы дрожат, когда я прикасаюсь к её щеке. Кожа уже становится холодной.
Холодной.
Слёзы падают каплями на её лицо, смешиваясь с кровью, стекая по бледной коже.
— Анн... — мой голос срывается, ломается, превращается в шёпот. — Ты слышишь меня? Я... Я нарушаю своё обещание...
Губы дрожат, но я не знаю, от холода или от боли.
Я чувствую её кровь на своих руках. Тёплую. Густую.
Она стекает вниз, к локтям. Я сжимаю пальцы, как будто пытаюсь удержать её.
Как будто если я крепче прижму её к себе, то смогу выдернуть её из рук смерти.
— Анн, ты же... ты же говорила... — я дёргаю её за плечо, будто пытаясь разбудить. — Ты говорила, что я одна не справлюсь... Так какого хрена ты закрываешь глаза?! Открой их!
Крик разрывает горло.
Но она не слышит.
Глухая пустота разрастается внутри, заполняет всё собой.
Это не моя вина.
Правда?
Кто-то делает шаг позади.
Я медленно поднимаю голову.
Где-то на периферии сознания я слышу его голос.
— Ты же понимаешь, Амая... Если ты захочешь отомстить, тебя ждёт та же участь. Ты ведь не глупая. Не раскидывайся смертями.
Шляпник.
Я впиваюсь в него взглядом.
Он улыбается.
Он улыбается!?
Как будто получает удовольствие от всего этого.
Я чувствую, как меня начинает трясти.
Не от страха.
От ненависти.
— Надеюсь, ты умрёшь ещё болезненнее, чем она, — мой голос звучит тихо, но в нём больше ярости, чем в крике.
Я смотрю в его глаза.
Вижу там радость.
Наслаждение.
Меня выворачивает.
Я отворачиваюсь.
Они уходят.
Шаги стираются в темноте, исчезают вдалеке.
Но я не слышу их.
Я слышу только, как кровь капает с моих пальцев.
Кровь Анн.
Кровь моей Анн.
Я замираю, вцепившись в её тело.
Мысли рушатся, память разлетается осколками.
Её смех.
Её голос.
Она всегда была рядом.
Но её уже нет.
Мир начинает рассыпаться.
Я судорожно выдыхаю.
Полиция должна быть нервноустойчивой. Это нам вбивали в голову. Это мы практиковали на тренировках.
Но почему сейчас это казалось бессмысленным?
Я смотрела на свои руки. Они были красными. В голове шумело.
Кровь.
Она везде.
В лёгких стало тесно, как будто они сжались в два раза.
Я больше не могла дышать.
Я вскочила, захлебнувшись собственной паникой, и бросилась прочь.
Ноги сами несли меня вперёд. Я не знала, куда бегу. Я просто бежала.
Я захлопываю дверь своей комнаты, врываюсь в ванную.
Хватаюсь за кран.
Вода.
Она льётся, хлещет на руки, смывает кровь, но мне всё ещё кажется, что её слишком много.
Я тру кожу, сдираю её, но всё равно чувствую.
Я шепчу себе: «Это просто кровь. Это просто кровь...»
Но это не просто кровь.
Это её кровь!
Я сжимаю руки в кулаки, заглушая рыдания.
Губы уже искусаны до крови, но я не чувствую боли.
Я просто не хочу помнить.
Не хочу.
Но память уже впиталась, как кровь в мою кожу.
—Флешбек—
Дом утонул в тишине.
Только приглушённый гул машин за окном и редкие потрескивания обогревателя нарушали это безмолвие. Мама была на смене — её работа анестезиолога требовала постоянного присутствия в больнице, и я привыкла к тому, что её почти не бывает дома. Я скучала по ней. Мне было её жалко. Она уставала, иногда даже не спала по двое суток, но, несмотря на это, она любила свою работу.
Большую часть времени я проводила с отцом.
И я никогда не жалела об этом.
Глаза уже слипались, цифры и формулы по физике расплывались перед глазами, но я заставляла себя дописать домашнее задание. Девятый класс давался мне тяжело, учёба никогда не была для меня чем-то важным. Всё, чего я хотела, — это стать актрисой. Быть популярной, блистать в свете софитов, слышать, как моё имя выкрикивают фанаты. Разве для этого нужно много учиться?
Я почти закончила последнее уравнение, когда вдруг услышала грохот в коридоре.
Я вздрогнула.
Папа?
Но почему так громко?
Я вскочила со стула, сердце кольнуло тревогой.
В коридоре было темно.
В слабом свете уличных фонарей я увидела лишь его силуэт — он сидел на полу, спиной к стене.
— Пап? — мой голос прозвучал неуверенно, осторожно. — Это ты?
— Я, доча... — его голос был странный, хриплый, но он резко добавил: — Не включай свет.
Я замерла.
— Просто слушай меня...
Что-то в его тоне заставило меня похолодеть.
Я сделала шаг вперёд.
Ноги дрожали, в груди сдавило. Вдохнуть полной грудью не получалось, как будто воздух стал слишком вязким.
— Ты о чём? — медленно, не понимая, спросила я.
— Ты у меня не глупая девочка, Амая, — он выдохнул, будто с трудом собираясь с силами. — Позвони в скорую... Скажи, куда ехать. Остальное я скажу сам, когда они приедут.
Скорая?
Голова не сразу уловила смысл его слов.
Я тупо смотрела в темноту, не двигаясь.
— Что?.. — голос едва слышный, больше похожий на шёпот.
— Просто позвони.
Внутри что-то закричало.
Нет, что-то не так.
Но я послушалась.
Сделала то, что он просил, даже не осознавая, как пальцы набирают номер, как голос механически сообщает диспетчеру адрес.
Вернувшись, я снова попыталась подойти ближе.
— Пап... что происходит? Мне страшно.
— Сядь рядом.
— Но...
— Просто сядь.
Я медленно опустилась рядом, сползая по стене.
Сердце билось слишком громко.
— Давай вспомним что-то хорошее, — вдруг тихо сказал он. — Например, наше лето.
Я нахмурилась.
— Какое лето?..
— Просто вспомни, родная...
Его голос был слабее, чем минуту назад.
Я почувствовала, как внутри поднимается паника.
— Ты в порядке?
— В порядке, Амая... Просто не дай мне замолчать.
Я хотела спросить, что с ним, но вместо этого послушалась.
— Лето... — я на мгновение прикрыла глаза. — Помню, как мы поехали на море.
— Ты тогда... — он сделал прерывистый вдох, — нашла ракушку. Большую...
— Да. Я хотела сделать из неё украшение, но ты пошутил, что в ней живёт морской дух.
Папа тихо усмехнулся.
— И ты её выбросила.
— Конечно! Я тогда так испугалась, — я улыбнулась, но тут же сглотнула. Голос папы звучал всё тише.
— А ещё мы катались на лодке...
— Да...
Я говорила, но мысли путались.
— Ты тогда... — голос отца дрогнул, — смеялась так громко, что чайки разбежались.
Я сжала пальцы.
— Пап, почему я не могу включить свет?
— Так... интереснее... — он снова задышал тяжелее. — Мозг дорисовывает картинки лучше в темноте.
Я несколько секунд молчала.
— Но...
Я почувствовала что-то мокрое под ногой.
Что?..
Я резко замерла.
— Папа?
Тишина.
Внутри разорвался холодный комок ужаса.
Я рванулась к выключателю.
— Не включай... — его голос был едва слышен.
Но я уже щёлкнула тумблер.
И увидела это.
Лужа крови.
Огромная, багрово-чёрная, растекающаяся по полу.
Папа сидел, привалившись к стене, его рубашка была насквозь пропитана кровью, а руки дрожали, пытаясь зажать рану в боку.
Я задохнулась.
— Папа!
В этот момент меня накрыла паника.
Я бросилась к нему, встала на колени, сдавленно всхлипывая.
Он моргнул, посмотрел на меня ослабевшим взглядом.
— Папа, держись!
Мои пальцы судорожно прижались к ране, пытаясь остановить кровь, но она продолжала литься, сочилась сквозь мои дрожащие ладони.
Он застонал.
— Чёрт... Папа!
— Амая... — он тяжело вдохнул, его пальцы слабо легли на мою руку. — Девочка моя...
Губы дрожали, словно он подбирал слова.
— Я так мечтал прожить счастливую жизнь с вами... Работать, видеть, как ты растёшь...
— Ты будешь жить! Ты будешь жить! — я закричала.
— Если я не могу... — он выдохнул, сжав мою ладонь, — то проживи её за меня...
Я не могла дышать.
— Папа...
Он улыбнулся.
Слабая, выцветшая улыбка.
— Я люблю тебя, моя Амая...
И затих.
— Папа?!
Тишина.
Нет.
Нет, нет, нет, нет!
За дверью я услышала сирену.
Дверь распахнулась, вбежали люди в белых халатах.
Чьи-то руки оттащили меня назад.
Я не сопротивлялась.
Я смотрела на свои руки.
Видела только кровь.
Тёплую, липкую, прилипшую к коже.
Кровь моего отца.
И в этот момент я осознала.
Он больше никогда не скажет мне, что любит меня.
Никогда.
—Нынешнее—
Горячая вода стекала по моим рукам, смывая последние следы крови, но в сознание уже впивалась другая мысль.
Месть.
Она росла внутри, набирала вес, сжигала грудь изнутри, превращая меня в что-то большее, чем просто девушку, которая потеряла друга. Я знала, что в такие моменты мой мозг работал на пределе, выдавал мысли, которые не приходили в обычное время. Но сейчас всё было просто.
Я убью его.
Я убью всех, кто хотел убить её.
Анн.
Её тело лежало на холодном полу.
А как же я хотела, чтобы на её месте был Шляпник.
Пальцы дрожали.
Я не домыла руки до конца — безумная спешка заполняла каждую клетку. Вырвавшись из ванной, я металась глазами по комнате, нервно ища пистолет. Вот он.
Лежит на кровати, как будто ждал.
Я схватила его, развернулась и уже готова была вылететь за дверь, но...
Меня что-то остановило.
Голос в голове.
"Тебя ждёт та же участь."
Сердце дёрнулось.
А следом...
"Проживи её за меня."
Нет.
Нет!
Папа не хотел, чтобы я умирала.
Он не для этого меня растил.
Я зашаталась. Колени ослабли, и я тяжело упала на пол, сжимая пистолет в руках.
Что со мной происходит?
Я не хочу умирать.
Я хочу, чтобы папа мной гордился.
Чтобы он видел, что я смогла выжить.
Даже когда мне плохо. Даже когда меня разрывает ненависть.
Он всегда говорил мне держать себя в руках.
Но как?
Как, чёрт возьми, мне удержаться, когда эти сволочи убили её?!
Убили!
Они заслуживают смерти.
Каждый из них.
Я крепче сжала пистолет, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Но вместо необдуманной ярости в голову пришло нечто другое.
Мысли складывались в более сложную, но куда более разрушительную картину.
Я не просто хочу убить их.
Я хочу уничтожить Пляж.
Это гнилое, мерзкое место.
Я сотру его в пыль.
Но одна я этого не сделаю.
Мне нужен кто-то еще..
***
Последняя слеза скатилась по щеке.
Я подняла взгляд на дверь.
Это нужно сделать.
Я должна отомстить.
И ты мне в этом поможешь.
Я постучала.
Дверь открылась, и как только я увидела лицо, не дала сказать ни слова.
— Сделаешь мне услугу? — мой голос был ровным, холодным. — Нужна твоя помощь..