Обречённая на выживание

— Тебе нравится душить девушек? — мой голос звучал хрипло и слабо, когда он сильнее вдавил ладонь мне в горло. Кожа горела от давления, дыхание с каждой секундой становилось все тяжелее, но я не могла позволить панике взять верх.

Лысый склонился ниже, так близко, что я чувствовала его вонь — смесь дешевого алкоголя, пота и сигарет.

— Мне нравится не только душить, — прошипел он, с силой дергая мою голову назад. — Вами, девушками, я еще люблю управлять. Доминировать. Вы настолько беззащитные, что это заводит меня...

Фу. Его голос звучал мерзко, липко, как будто он уже предвкушал развязку. Но если я попробую вырваться силой — он просто свернет мне шею.

Нет, так дело не пойдет.

В памяти всплыли сцены из фильмов, в которых героиня, загнанная в угол, играла на слабостях врага. Почему бы мне не попробовать?

— Мне нравятся мужчины-доминанты... — прошептала я, добавляя в голос мягкость. Моргнула ресницами, делая вид, будто внутри меня пробежала дрожь не от страха, а от волнения.

Он замер.

А затем... я почувствовала, как его хватка ослабевает.

Вот оно. Вот твое слабое место, ублюдок.

— Ты ведь не против комплиментов? — голос звучал слаще яда. — Просто у тебя правда настолько сильные руки... что мне даже не хочется выходить из их объятий.

Он довольно улыбнулся.

— Да, я такой...

Да, давай, растопись еще больше...

— Ты был прав... Я действительно засматривалась на тебя. У тебя такое... красивое тело. — Я с трудом проглотила рвоту от этих слов, но продолжила: — Было бы грешно не посмотреть... Знаешь, мне так хотелось бы потрогать твои мышцы...

Если бы у него были мышцы...
В этом теле больше жира, чем чего-либо другого. Отрежьте мне язык.

Но слова сработали. Он кивнул своему подручному, и тот начал развязывать мне руки.

Да, мальчики, умницы.

Свобода возвращалась медленно — сперва запястья, потом ноги. Я пошевелила пальцами, чтобы разогнать затекшую кровь.

Время действовать.

Я аккуратно обвила руками шею лысого, приближаясь ближе. Он ухмылялся, уверен, что я готова.

Как же ты ошибаешься.

— Ты сможешь сделать мне одну услугу? — мой голос превратился в ласковый шепот, когда я почти коснулась его губ.

Я чувствовала, как он напрягся, ожидая совсем другого.

Дави, Амая.

Как только его мышцы окончательно расслабились, я нанесла первый удар.

Резкий толчок коленом в пах — он захрипел, согнулся, и тут же схватил меня за плечо, но я уже развернулась и нанесла удар локтем ему в висок.

Треск.

Лысый рухнул на пол, хватаясь за голову.

Другой бросился на меня, но я быстрее. Отскочив в сторону, я схватила ближайший тяжелый предмет — пепельницу со стола — и с размаху врезала ему в лицо.

Хруст.

Кровь хлынула у него из носа, а затем он завыл от боли.

— Сука... ты... — прошипел первый, пытаясь подняться.

Не дав ему шанса, я пнула его под ребра. Он закашлялся, сгибаясь пополам.

Второй потянулся к поясу, где явно был нож, но я успела перехватить его руку, выкручивая запястье. Он взвыл. Еще одно резкое движение — и нож оказался в моей ладони.

Рывок вперед. Лезвие вспарывает ткань его рубашки и скользит по коже. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы он не смог продолжить бой.

Оба валяются на полу, корчась от боли.

Вот так-то лучше.

Я прочистила горло, перевела дыхание и взяла рацию со стола. Затем мой пистолет.

Лысый сплюнул кровь на пол, задыхаясь.

— Сука... ты... Амая...

Я усмехнулась, направляясь к выходу.

— Я у тебя не спрашивала, кто я такая, идиот.

С глухим стуком дверь закрылась за моей спиной.

Я направилась по коридору, когда услышала голос позади:

— Амая?

Я обернулась и увидела его.

Нираги.

— Иди к черту! — выкрикнула я, ускоряя шаг.

Сейчас меня волновало другое.

То, что происходило в холле...

***

Воздух в помещении казался тяжёлым, густым, словно пропитанным напряжением, которое вот-вот прорвётся наружу. Люди сбились в плотную толпу, шумели, перешёптывались, кто-то выкрикивал вопросы, кто-то двигался резкими, нервными движениями, не зная, что делать. Атмосфера гудела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Моё сердце билось слишком быстро. Это напоминало тот момент, когда Нираги без колебаний застрелил мальчишку прямо на глазах у всех. Тогда толпа тоже стояла в оцепенении, загипнотизированная. Но сейчас я не видела явного источника этой паники.

Так какого же чёрта тут происходит?

Грудь сдавило дурное предчувствие. Влажные от напряжения ладони дрожали, а тело казалось наэлектризованным. Мне нужно было найти Анн. Немедленно.

Я начала протискиваться сквозь людскую массу, толкая плечами, стараясь разглядеть хоть что-то впереди, но внезапно почувствовала, как чьи-то пальцы резко вцепились в моё запястье и потянули назад.

— Эй! — я дёрнулась, но хватка была железной.

Резкий рывок — и меня буквально утащили в сторону.

— Куина?! — в голосе вспыхнула злость, смешанная с удивлением и тревогой. — Какого чёрта ты делаешь?!

Я вырвала руку, но не успела толком среагировать, как слова вырвались сами собой:

— Ты видела Анн?!

Стоило мне произнести её имя, как Куина молниеносно вскинула руку и прижала ладонь к моим губам, загоняя меня за угол ближайшего коридора.

— Заткнись! — её голос дрожал, в нём звучала резкость, но я чувствовала панику, прорывающуюся сквозь её маску.

Глаза Куины метались, её дыхание было сбито.

Я смотрела на неё в упор, но её лицо было напряжённым, каким-то чужим, как будто она сама не могла до конца осознать, что происходит.

— Где ты была?! — спросила она, её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, пытаясь придать словам жёсткость.

Я сузила глаза.

— Меня, блять, похитили какие-то ублюдки! — выплюнула я, чувствуя, как гнев накатывает волной. Адреналин захлестнул меня, сердце стучало так, что отдавало в виски. — А теперь ты объяснишь мне, что, чёрт возьми, тут творится?!

Куина внезапно шагнула ближе, и прежде чем я поняла, что происходит, её пальцы вцепились в мои плечи.

— Что вы делали с Анн?! — её голос был напряжённым, почти истеричным, дыхание сбивалось, взгляд метался, в глазах бушевала целая буря эмоций.

Я моргнула, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Я пыталась понять её слова, но страх уже медленно начинал разливаться по моим венам.

— А тебе-то какое дело?! — вырвалось из меня, но голос звучал уже не так уверенно. — Почему ты так говоришь?!

Губы Куины дрогнули, её грудь резко вздымалась от рваного дыхания.

— Амая... — её голос сорвался, она сжала челюсти, сжав пальцы сильнее. — Анн устроила это всё. Она выбежала в центр холла, хотела что-то сказать... но не успела.

Я замерла.

— Что?! — мой голос прозвучал слишком резко, в нём дрожали нотки тревоги.

Куина закрыла глаза, провела рукой по лицу, словно пытаясь взять себя в руки.

— Её утащили боевики.

Всё вокруг будто разом потемнело.

— Куда?! — выдавила я, чувствуя, как к горлу подкатывает страх.

— Я... я не знаю... Всё случилось слишком быстро...

Грудь сжалась.

В голове начали рождаться самые ужасные сценарии.

— Но я видела... — Куина судорожно сглотнула. — С ними был Шляпник.

Мир резко качнулся.

Мне стало трудно дышать.

Шляпник.

Анн в руках Шляпника.

Каждая клетка моего тела закричала.

Я развернулась, не слушая Куину, и со всех ног бросилась прочь.

Коридоры отеля казались бесконечными. Двери с облупившейся краской, гулкий топот моих шагов, приглушённые звуки из дальних комнат. Свет тусклых ламп мелькал, бросая на стены уродливые, искажённые тени.

Я металась по этажам, оглядывалась, пыталась сообразить, куда могли её утащить. В висках стучала паника.

И вдруг меня осенило.

Кабинет.

Он был в глухом конце коридора, в той части здания, куда никто не заходил.

Я рванула туда, не чувствуя усталости.

Когда я влетела в коридор, сердце застучало ещё быстрее.

Заперто.

— Блять! — я с силой ударила по двери кулаками.

И тут — выстрел.

Секунда — и у меня подкосились ноги.

Я врезалась в дверь, яростно дёргая ручку.

— Анн! — голос сорвался в крик. — Ты там?!

Тишина.

И вдруг — слабый, едва слышный голос:

— Пустите её...

Это был не голос Анн.

Щелчок.

Дверь открылась, но я не успела сделать и шага — меня схватили двое боевиков.

Меня резко втолкнули внутрь, захлопнув за мной дверь.

Воздух в комнате был густым, тяжёлым, пропитанным чем-то неуловимо зловещим. Пахло железом, порохом, чем-то прелым — смесью смерти и насилия, застывшей в этих стенах.

Я не могла отвести взгляда от Анн.

Она сидела, привалившись к стене, её грудь тяжело вздымалась, а губы едва заметно дрожали. Белая рубашка была разорвана, ткань насквозь пропиталась кровью. Руки сжимали рану, но кровь всё равно просачивалась сквозь пальцы, стекая вниз тонкими тёмными дорожками.

Лицо смертельно бледное. Глаза затуманены болью.

Боже...

Я попыталась рвануться к ней, но железные пальцы боевиков вонзились в мои руки, не позволяя сделать даже шага.

— Анн! Что происходит?— голос срывался на крик, сдавленный паникой, страхом.

Шляпник лениво повернул голову, его губы тронула лёгкая ухмылка.

— Она тебе не скажет, правда же, Анн? — в его голосе звучала тягучая насмешка, вкрадчивый яд.

Анн подняла на него взгляд — затуманенный, наполненный болью, но не сломленный.

— Сволочь... — голос её был хриплым, слабым, но в нём звучало презрение.

И тут он опустился перед ней на корточки.

Спокойно. Даже медленно.

Я почувствовала, как холодные мурашки побежали по телу, как сердце сжалось от дурного предчувствия.

Шляпник легко, почти небрежно скинул её руку с раны, обнажая багровое пятно, расползающееся по коже.

И прежде чем я успела осознать, что он собирается сделать, он прижал дуло пистолета прямо к её ране.

Анн закричала.

Это был крик боли, чистый, пронзительный. Крик, который разрезал воздух, пронзил меня насквозь, заставил всё тело покрыться ледяным потом.

Я рванулась вперёд, но меня снова дёрнули назад, удерживая.

— Отпусти её, ублюдок! — я закричала так громко, что голос осип, но Шляпник даже не дрогнул.

Он надавил на рану сильнее.

Анн захрипела, её тело дёрнулось от боли, ладонь в бессилии ударила по полу.

— Амая... не надо... — выдохнула она, бросив на меня взгляд.

Её глаза.

Они были полны боли, но не страха. Не мольбы.

Она не хотела, чтобы я вмешивалась.

Шляпник медленно поднялся, переводя на меня взгляд.

В комнате стало слишком тихо.

Только тяжёлое дыхание Анн и мои судорожные вдохи заполняли пространство.

— Знаешь, Анн... — Шляпник говорил спокойно, будто бы размышляя вслух. — Всё в жизни заканчивается. Особенно у тех, кто не играет по правилам.

Он наклонил голову, прищурившись.

— Это было так сложно? Просто подчиниться?

Анн лишь прикусила губу, сжав кулаки.

Шляпник усмехнулся.

Я дёргалась, извивалась, пыталась вырваться из хватки этих ублюдков, но они держали меня слишком крепко.

— Пустите меня, дегенераты! — я закричала, срывая голос, но только услышала за спиной глухой смешок.

Шляпник медленно выпрямился, и его взгляд замер на мне.

Тёмный, холодный, изучающий.

Он просто смотрел.

Выедал меня этим взглядом.

Я сжала зубы, сердце нещадно колотилось, каждая клетка тела кричала, требовала действовать, но я не могла.

— Амая... — раздался хриплый голос Анн.

Я резко повернула голову к ней.

Анн с трудом подняла голову, её лицо было мертвенно-бледным, дыхание сбивалось.

— Они... хотели...

Она не успела договорить.

Шляпник развернулся.

И направил пистолет ей в голову.

Мир застыл.

Я замерла, не в силах поверить в то, что происходит.

Шум в ушах заглушил всё остальное.

Только стук сердца.

Бешеный. Разрывающий грудную клетку.

А воздух внезапно стал ледяным.

Будто бы мир решил сыграть со мной в шутку, остановив время в тот самый миг, когда моя жизнь готова была разлететься на осколки.

Шляпник смотрел на неё.

Анн смотрела на него.

А я...

—Флешбек—

Холодный ветер бил мне в лицо, заставляя кожу неметь. Я не верила, что стою здесь.

Кладбище.

Сколько же здесь душ, сколько страданий пропитало эту землю. Я смотрела на ровные ряды могил, и от этого вида внутри всё сжималось, словно ледяной кулак захватил мою грудь.

Почему я должна находиться здесь?

Почему не могу просто забыть обо всём?

Я поправила чёрную блузку, не отрывая взгляда от надгробия передо мной. Фотография на камне была единственным, что осталось от человека, которого больше нет.

Другие люди уже расходились, но я оставалась стоять.

Похороны были напряжёнными. Крики, плач, рыдания... всё слилось в белый шум. Но меня это не трогало. Я не могла ничего почувствовать.

Всё внутри выгорело.

Я медленно умирала вместе с ним.

Глаза начали щипать от слёз, но я упрямо сдерживалась. Я не буду плакать. Я держалась до последнего.

Но мне больно.

Чёрт, как больно.

Губа задрожала. Первая слеза сорвалась и скатилась вниз, растворившись в ткани моей одежды.

В этот момент я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.

— Тебе не холодно? — голос был мягким, тёплым.

Анн.

Она гладила меня по плечу, но я не отреагировала. Только покачала головой, не отводя взгляда от могилы.

Слёзы начали поступать в глаза с новой силой. Боль росла, расползалась по телу липким страхом, отчаянием, злостью.

И тогда я почувствовала, как Анн обняла меня.

Но почему мне не стало теплее?

Ощущение пустоты засело внутри, словно что-то выжгло все эмоции до тла.

— Анн... — мой голос сорвался.

Я не могла подобрать слов. Не могла сказать, что мне нужна поддержка.

Но мне показалось, что она всё поняла.

Я медленно склонила голову ей на плечо, позволяя слезам падать на её одежду.

— Знаешь... — тихо сказала она, — никогда раньше не видела, как ты плачешь. Это первый раз.

Она сделала короткую паузу.

— И, надеюсь, последний, когда я вижу твои слёзы грусти, Амая.

Я не ответила.

— Я разрешаю тебе плакать только тогда, когда я рядом...

—Настоящее—

И я умерла опять.

Опять.

— Анн!

Я закричала, разрывая голосовые связки.

Боль вырвалась из меня рваным криком.

И впервые за долгое время...

Из моих глаз скатилась слеза...