Моя ненавистная любовь

Как только девушка оказалась в безопасном месте, где ничто уже не сможет ей навредить, Игнил принялся разбираться с пожаром. Хоть эти года он не пользовался своим проклятием, но с огнем справился быстро, вспоминая старые времена, когда был полноценным этериасом. Несмотря на свою клятву, Игнил не мог себя винить в ее нарушении, ведь он использовал силу не просто так, не из-за своей прихоти. Наверно, это был тот редкий раз за его не слишком длинную для этериасов жизнь, когда его сила была использована во благо: этери племянника спасена, а поместье не сгорело и никто из драгоценных слуг не пострадал.

После тушения огня, бывший глава семьи хотел отправиться к лекарше и узнать самочувствие Люси, а также причину подобного феномена. Однако гибриды не желали отпускать своего хозяина, которого не видели больше десяти лет. Они любили его и безумно соскучились, поэтому так и хотели проявить заботу, а он не мог им отказать, смотря на эти счастливые глаза со слезинками на краях. Лишь маленькие дети и подростки, что не помнили ранние годы жизни, стояли в стороне и пытались понять, как по их мнению мертвый хозяин оказался жив.

Не хотя, гибриды отпустил Драгнила-старшего после полуночи, и то, удалось это сделать, когда он начал их уговаривать и давать приказы — у них достаточно работы, а недосып может плохо на них сказаться. Убедившись, что все его послушали, Игнил пошел к Адэре, где и находилась девушка. Раскрыв дверь, он увидел как при тусклом свете свечи, лекарша толчет что-то в миске. Она совершенно не заботилась о себе и полностью отдавалась в работе, за что он ее часто ругал. И конечно же, стоило ему войти, как гибридка подскочила с месте, начав его туда усаживать. На этериаса посыпалось множество вопросов, а взволнованный взгляд фиалковых глаз, не отрывался от него ни на миг. Вопросы в основном были о его самочувствии — главный лекарь, как никак — также были и более личные вопросы, все ли с ним нормально, после нарушения собственной клятвы, и он заверил, что с ним все в порядке, ведь если бы он этого не сделал было бы намного хуже.

Адэра могла бы еще долго расспрашивать хозяина Игнила, однако она видела как он постоянно поглядывал в сторону Люси. Он совершенно не знал ее, а волновался так сильно. Это вызывало улыбку у Адэры — Игнил любил людей и гибридов, в отличии от остальных этериасов относился к ним, никак к грязи и отребью, они были для него равны, он был готов позаботиться и оказать помощь любому, не важно знаком он ему или нет. Поэтому гибридка попросила, чтобы хозяин все ей рассказал; она знала, почему девушка не сгорела, однако на всякий случай, чтобы уж точно не ошибиться, ей нужны были детали.

— Может это из-за того, что она этери огненного этериаса? — вынес свое предположение Хэппи, до этого в ипостаси кота лежавший рядом с Люси.

— Нет, — Адэра отрицательно покачала головой. — То, что она этери не отменяет того факта, что она человек. Если она не сгорела, значит ее физиология была изменена. А если сюда приплести, то что ее тошнило от любой еды, задержку и жалобы на тянущую боль внизу живота, не сложно догадаться — она беременна!

— Но я не чувствую этого! — возразил Игнил. Он не знал другого объяснению этого феномена и, наверно, это было единственным логичным ответом, однако он не чувствовал в ней частичку этериаса, и означало это, что с плодом что-то не так, и это его пугало, безумно. — И почему на ее теле появились ожоги, если огонь не причинил ей вреда, и эти синяки?

— Об этом вам стоит поговорить с племянником, — резким голосом проговорила гибридка, что не понравилось Игнилу. Он и его брат с рождения прививали уважение и любовь к своей этери. Он отказывался верить, что Нацу нарушил табу дома, и мысли по причине этого роем наполнили голову, каждая из них была ужасней предыдущей. Он просто верил, что Нацу бы не прибег к такому без причины. Но от размышлений его отвлекли, Адэра тут же перешла на другую тему: — Насчет чувства, я думаю легко можно объяснить тем, что Люси исповедница, а у них, как известно, есть ген этериасов. Возможно именно он перекрывает эту силу.

В который раз за день, нет, даже за несколько минут, Игнил был поражен. Этери его племянника — охотница на демонов, такое как кажется вообще не возможно. Но быстро пришел в себя, зная некоторые вещи прошлого, он разглядывал девушку с нежностью, и с уверенностью мог заявить, что это судьба!

— Хозяин Игнил, не могли бы вы прислушаться к силе, что исходит от Люси, для точности? — попросила этериаса гибридка. Как лекаршу дома Драгнил, ее должны волновать вещи связанные с членами этой семьи, даже ненавистного ей Нацу и его ребенка. Она бы не была так сильно обеспокоена, если бы Хартфилия была простым человеком. И хоть физиология у исповедниц практически ничем не отличалась от простого человека, но кто знает какую злую шутку может сыграть природа, породив подобный союз?

Драгнил на просьбу отрицательно покачал головой. Одно время он работал в Министерстве и часто видел исповедниц, поэтому знал их силу, но от Люси нисходило ничего, а значит предположение было верным. Широкая улыбка растянулась на лице, отчего стали лучше видны морщинки, и все остальные в комнате улыбнулись ему в ответ такими же улыбками. В семье Драгнил будет пополнение!

***

К поместью, что было встроено в гору, подъехала карета. Зарги терпеливо ждали, когда хозяин выйдет, и сразу же унеслись со своей огромной скоростью. Подходя ближе, Нацу раскрыв широко рот, зевнул и потянулся. Выглядел он помятым — круги под глазами, потускневший цвет лица, взгляд стал равнодушным, без какого-либо интереса скользя по дому. Солнце зашло за горизонт, когда они с Рэдфоксом кое-как все обсудили. Ехать по темноте столь долгий путь Зереф не хотел, поэтому они остались у Гажила на ночь. Драгнил был согласен со Спригганом, когда на самом деле истинной причиной была Люси. Он не мучился от кошмаров, как Хартфилия, но ночами метался по постели, прислушиваясь к всхлипам девушки и погружаясь в собственные мысли. Эту ночь им стоило провести порознь, чтобы хоть сегодня насладиться сном. Однако ему не дали заснуть — малышка Эмили все время плакала и кричала на весь дом Рэдфоксов, не давая ни единому обитателю отдохнуть. Поэтому ранним утром главы семей уехали, и Нацу удалось немного подремать.

В нос ударил резкий запах гари, стоило раскрыть двери своего дома. Смотря вперед он видел черные разводы сажи. Не хорошие мысли появлялись в его голове. Чем выше он поднимался по лестнице, тем больше он видел: ближайшая к холлу комната была без двери и стена вокруг, и скорее всего, сама комната была покрыта черными разводами от огня. Драгнил ненавидел безмолвие, тишина в поместье напрягала и пугала его, слишком тихо. Мысль повторялась в голове из раза в раз — комната окрашенная в черный принадлежала Люси.

Не видящим взглядом, он смотрел в одну точку и говорил самому себе: она жива, с ней все в порядке, наверняка, прямо сейчас она в его покоях и спит на огромной кровати и множеством подушек, закутавшись в одеялом. Вот только, подсознание вместо того, чтобы внушить те же мысли и отдать приказ телу сорваться с места и побежать в свою комнату, держало его здесь и шепотом навевало ужаснейшие мысли. Паника и страх зарождались в нем, он едва слышал стук замедлившегося сердца.

— Не переживай, с ней ничего не произошло, — мягко сказал появившиеся из ниоткуда знакомый голос. И Нацу бы подумал, что это плод его воображения, но звуки шагов становились только громче, так же как и родной запах. Меж нахмуренных бровей пролегла морщинка, Драгнил не верящие смотрел на мужчину. — Все хорошо, успокойся.

Нацу отказывался верить, подобное было лишь в его мечтах. Он застыл и не отрывал взгляда, не моргал, пытаясь понять действительность происходящего, не очередной ли это сон? Однако, все было реально, глаза жгло, въедающийся в легкие запах гари, и живое тепло другого тела, когда быстро сократив расстояние, Нацу заключил в объятия дядю. Этот запах, голос и внешность, все это принадлежало Игнилу, что больше не сидел в комнате, спрятанной в недрах поместья; Игнил стоял перед ним на двух ногах, здоровый, и от него исходит этерская сила, которую он поклялся никогда не использовать. Нацу с трудом верил в это, но наслаждался моментом и объятиями дорого человека, испытывающий туже радость и умиротворение.

Нацу хотел начать расспрашивать и узнать, как он смог перейти через свои принципы и причину использования сил, ведь за многие годы он не смог даже заставить задуматься об этом дядю. Подняв голову, вместо искреннего встретился со строгим взглядом, едва заметно вздрогнув от неожиданности и пробежавшего под кожей страха. Он не ожидал такой реакции.

— Нацу, я рад не меньше тебя, но это все после, сейчас нам предстоит серьезный разговор, — заметив погрустневшее лицо племянника поспешил объясниться Игнил. Он и вправду был безумно рад встретить Нацу не лежа в постели, а стоя на твердых ногах, и, конечно же, он хотел обрадовать его счастливейшей новостью, но пришел по другому поводу и не может откладывать столь серьезное дело.

Не говоря ни слова больше, этериас развернулся и пошел в гостиную, звук шагов сзади свидетельствовал, что Нацу идет следом. Он старался не смотреть как опустились плечи племянника, потускневший огонь в его глазах. Игнил и разговора этого не хотел, он хотел прогуляться по владением и непринужденно пообщаться с названым сыном, где в итоге все не сводилось к больной для двоих теме, а еще хотелось сообщить ему счастливую новость и увидеть плескающеюся радость в глазах, но нужно преподать урок и подставить свое плечо, ведь только с ним Нацу покажет свою слабость. И только он может ему сказать нужные слова и помочь.

Пройдя в главную гостиную, комнату осветил зажегся живой огонь и поймал презрительные взгляд, после вчерашнего относиться легкомысленно к огню в поместье больше никто не станет. Сев на кресла около камина, отчего на лица этериасов падала тень, что могла скрыть в себе эмоции и придавала им грозный вид, или же более опечаленный.

Игнил поднял взгляд на висящий над камином портрет. Прекрасная девушка, от которой даже с картины исходила сила и властность, именно она была одной из тех, кто прекратил вечную войну, и именно после нее все Драгнилы приобрели общие черты в виде розовых волос, зелено-серых глаз и смуглость кожи. Забавно, что этериасом она была не с рождения.

Они могли бы вечно просидеть в этой комнате и розоволосый не прекращая смотрел на горящий в камине огонь, вот только ему хотелось уйти отсюда. Он чувствовал, что предстоит серьезный и тяжелый разговор, возможно с упреками и нареканиями, а он терпеть этого не может. Лучше бы он в это время пошел к Люси, нутро твердило ему — что-то случилось и ему необходимо проверить ее, поэтому покашляв обратил внимание дяди на себя.

— Нацу, мы ведь с тобой учили историю? — от такого тона Драгнил-младший опустил голову и чувствовал себя как нашкодивший мальчишка, он — глава великой семьи! Однако все же кивнул, историю не любил, но под четким контролем Зерфа и дядюшки с отцом был вынужден учить и знать ее, это же необходимо, как твердили они. — Тогда, надеюсь, ты помнишь печальный случай между семьей Рэдфокс и Порла? — встал с места этериас и расхаживал по гостинице, скользил глазами по полкам с важнейшими книгами и ценностями их семьи, выискивая изменения. Не увидев кивка племянника, он ровным поучающим голосом продолжил Игнил: — Шесть столетий назад, глава семьи Гейл Рэдфокс, желая продолжать развлекаться и ни о чем не заботиться, легкомысленно отдал все свои полномочия одному из своих приближенных — Жозе Порла. Жозе, как казалось был надежен и достоин доверия, однако под маской скрывалась хитрая и властная личность, которая через пару лет такой работы показала себя. Жозе стал требовать, чтобы его семья стала великой, раз именно он занимается делами главы великой семьи. Он умел говорить нужные слова, поэтому многие этериасы примкнули к нему, и началась война на землях Рэдфоксов. В итоге, хоть Гейл и смог победить и отстоять звание главы, но авторитет великих семей был подорван, доверие утрачено, а со времен вечной войны впервые исчезли несколько родов, и эта лишь небольшая часть всех последствий. Так объясни мне, Нацу, ты хочешь, чтобы история повторилась?

— Нет, — неуверенный кочек головой.

— Тогда объясни мне причину по которой вместо тебя всем заправляет Тартарос?

— Я не знаю! — прокричал Нацу и оскалился. Он не ненавидел упреки и свою гордость готов отстоять всегда, даже если говорят обидную правду, и не смолчал, с трудом сдержав лишние слова. Он все прекрасно понимает, хватит его учить! Вскинув голову, встретился с непроницаемым выражением лица Игнила. Он и забыл, что это не очередной слуга.

Был ли он разочарован? Драгнил-младшый не сомневался в этом и жалость разлилась в подсознании, поглощая и душа его, попадая в легкие. Оно цепляло и тянуло вниз своими слизкими, вызывающими холодок, щупальцами. Он сам себя загнал сюда. К собственному страху.

— Я не знал, что мне делать, — опустив голову, он рассматривал расшитый узором ковер. — Мард Гир предложил взять на первое время большую часть работы, я не отказал. Думал, что как только разберусь со всем и буду полностью уверен, что готов, обязательно возьмусь за свои обязанности, но... — он примолк. Раскрыть все свои страхи, мысли было стыдно. Нацу не привык к этому. Как один из самых влиятельных этериасов, он держал все в себе, не показывал слабости и внутренние переживания. Все, без исключений, должны быть уверены в нем, ведь именно он один из тех, кто сохраняет мир. Узнав правду, доверился ли кто-либо ему?

И все же, один такой этериас был, тот который попытается понять и не осудит. Запинаясь и пересиливая себя, Нацу говорил, о том, как тысячу раз перечитывал учебники, изучал дела и документы. Но столкнувшись с этим в реале терялся, кучу сомнений зарождались в нем, и боязнь сделать ошибку захватывала им, закрывала рот и давала смотреть как решают проблемы более опытные. И лучше быть самоуверенным и смотреть на всех с высоко поднятой головой, чем показать свою слабость.

По мере откровений племянника, Драгнил понимал, что и на его плечах лежит вина. Нацу должен был стать главой семьи только в этом возрасте или через года два-три, но никак не десять лет назад, когда он был еще подростком. Все эти годы Игнил вместо отца должен был показывать Нацу, как вести дела, брать собой и рассказывать все тонкости, которые не написаны ни в одной из книг. А что он сделал? Погрузился в собственные проблемы и ушел, скинув все на мальчика, даже не подумав о том, что он растерян и испуган навалившейся ответственностью.

— Раз такое дело, то придется нам заново все проходить, — смягчившись начал говорить бывший глава семьи. Оставлять дела так нельзя было, нужно все менять в кратчайшие сроки, и он начал раздумывать, как исправить свою ошибку. — Я лично буду сидеть с тобой и объяснять, что да как. Под предлогом проверки, ты будешь ездить на все выездки к подчиненным и наблюдать за работой своих приближенных: что спрашивают, что смотрят, что записывают. Не бойся уточнять мелочи, даже если они кажутся незначительными, а если стесняешься спросить, запоминай вопросы и спрашивай у меня. Если нужно будет я буду ездить с тобой или с Зерефом, надеясь хотя бы перед ним тебе не стыдно.

Он еще много говорил, глава великой семьи и вправду имеет много работы и обязанностей. Для того, чтобы освоить понадобиться больше чем просто один день. Первый шаг уже сделан и должно постепенно налаживаться. Драгнил увидел легкую улыбку племянника, в которой читалась благодарность, но не столько за советы и наставления, а за поддержку. Покачав головой, Игнил мысленно отказывался от нее, он должен был делать это давным-давно.

Внезапно в деревянную дверь постучали. Гибрид сообщил, что этери проснулась. Нацу вспомнил о сгоревшей комнате, и волнение о Люси захватило им. Ничего не сказав, он подскочил с мягкого кресла и направился в комнату лекарши, где сейчас, как ему сообщили, лежала девушка. Лишние мысли вылетели из головы, они были поглощены лишь Хартфилией и ее самочувствием. Ему нужно увидеть ее, Нацу ощущал это, кажется, физически, поэтому стремительно шел по нужному пути, даже когда он слышал, что дядя пытается поспеть за ним.

Когда перед взором Дрганила показалась заветная дверь, сзади его схватили за плечо и одернули. Его отвлекают от цели, что не могло не злить этериаса, и не будь это дядя, он бы сжег этого смертного, но был вынужден рыкнуть и метнуть предостерегающий взгляд. Вот только, такое никак не могло спугнуть бывшего главу семьи и некогда сильнейшего этериаса. Драгнил сверлил взглядом дядю, желая поскорее оказаться по ту сторону двери.

— Извини меня, Нацу, но перед тем как пустить тебя к ней, я должен разобраться что между вами. Я видел раны на ее теле и гибриды шепчутся о тебе, — с нотками переживания в голосе произнес Игнил, на что Нацу закатил глаза. Ему хотели вновь прочесть нравоучительную лекцию. Как будто он не знает принципы семьи и то, что он сделал непростительно! Но отчитать и обвинить его во всех грехах можно и потом, сейчас ему не до этого.

— Я. Хочу. К. Люси! — сквозь зубы процедил каждое слово Нацу.

Драгнил-старший побаивался пускать племянника к девушке, видя ее не пустяковые раны и слыша о чем говорят слуги, понятно, что отношения у них не простые и мало ли что может сделать Нацу, тем более когда в нем бурлили эмоции. Однако он отпустил его и позволил войти в комнату лекарши, видя эту решимость и что-то большее, чем просто волнение за свою этери. Узнать более подробно и обсудить все они смогут потом.

Дверь открылась и Люси смогла увидеть Драгнила и незнакомого мужчину, точнее этериаса, который был точной копией Нацу, единственным отличием были лишь красные отращенные волосы, лицо покрытое морщинами и несколькими шрамами, а еще у них с Драгнилом был идентичная сила, что говорило о родственной связи. Хоть ей казалось, что она где-то видела его, но вспомнить не могла. Да и вообще, Люси не могла ничего понять: кто этот мужчина, что происходит и почему она в комнате Аддэры, ведь отчетливо помнила, как засыпала в своей? Но никто не отвечал на ее вопросы, оставляя в смятении.

Этериас прошел дальше порога комнаты и сел на кровать. Стоило Нацу на секунду представить, что с Люси могло что-то случиться или вовсе ее не стало, как понял насколько ему она дорога. Робким движением он коснулся обнаженного плеча, отчего по коже Люси пробежала дрожь от прикосновения его горячих пальцев. И само его прикосновения заставляло инстинктивно вздрогнуть телом, после двух недель проведенных вместе. Он брал ее настойчиво и властно, не принося боли телу, а ее сердцу, но сейчас оно было таким, словно он может нанести ей вред только коснувшись ее. И его взгляд тоже отличался — изучающий, выискивающий, но никак на рынке, когда ты ищешь подходящий товар, в этом взгляде читалась забота. И Хартфилия не могла оторвать от него, забыв когда видела его таким.

Как зачарованная наблюдала за его действиями: как на лице отразилось облегчение и пальцы скользят по ее руке, сжимают ее маленькие ладошки в своих и подносят к губам, тихо сказав «Прости». Щеки заалели, не столько от действия, а от смысла вложенных в этот поцелуй. Я защищу тебя. Я больше не причину тебе боль. Я сделаю для тебя все что угодно.

Тишину и атмосферу момента прервала вошедшая Адэра. Люси хотела отдернуть руки, но Драгнил продолжал крепко держать их. Повернув голову, он прожигающим взглядом смотрел на гибридку, стиснув зубы.

— Что произошло пока меня не было? — требующие спросил он. Надоело, что никто толком не может рассказать случившееся. Он глава семьи и этого поместья, поэтому это немало раздражало, что от него скрывают произошедшее, тем более когда это связано с его этери.

— В комнате Люси произошел пожар, — прямо высказала Адэра, оглядев девушку, будто за эти несколько минут, что она ушла, с ней могло что-то случиться. — Как ты мог заметить, он был не слабый и сжег почти все, что находилось в комнате.

— Это точно было в моей комнате?! — воскликнув, с надеждой Люси посмотрела на мужчину с женщиной. Ее лицо побледнело, а руки этериаса сжались крепче. Это не укладывалось в голове, ее сон всегда был чутким, и уж если бы пожар и вправду был, да и по их словам сильный, она бы проснулась или же ее разбудили и вывели из комнаты, но ничего из этого не помнила, только не бывало спокойный и теплый, в прямом смысле, сон, где она чувствовала себя впервые умиротворенно за время прибывания здесь.

— Это была точно твоя комната. Когда я вошел туда, ты спокойно спала. Огонь покрыл всю комнату, и тебя в том числе, но как видишь, у тебя не ожогов ни каких-либо ран, — наконец подал голос мужчина, смотря на нее с непонятной хитринкой, которую ей было не понять.

Страх одолевал Хартфилию с каждой секундой сильнее, ведь если это было так, то она должна была сгореть! Закрывая и открывая рот, она пыталась осознать, что сегодня ночью она могла умереть, и не менее растерянный Нацу сам пытался понять, хоть на подкорках сознания уже было предположение почему огонь не пожрал в своих объятиях исповедницу.

— Как? Почему? — озвучила мысли девушки Адэры, со смешком смотря на этериаса с девушкой. Забавно смотреть на них, когда все знаешь. И она бы еще немного помучила эту парочку, но заметив, что у Люси на глаза наворачиваются слезы, решила оставить это. — Тебя защитили, — смотря на удивленные лица, она выдержала тишину и продолжила. — Ребенок защитил тебя.

Люси распахнула глаза. Смотря на лекаршу, она вызволила ладошку из хватки Нацу и аккуратно коснулась живота. Пыталась осознать сказанное. Ребенок защитил ее от огня. Она беременна. В ней частичка Нацу, этериаса.

Пытаясь почувствовать, осознать, что в ее теле зародилась новая жизнь, Хартфилия углубилась в свои ощущения, пытаясь найти изменения. Она совершенно не заметила, как ее подхватили на руки и стали кружить по комнате под возмущенные крики Адэры, которая боялась, что они что-то сломают и разобьют, и смех Игнила, уводящий гибридку. Люси испуганно вцепилась в Нацу и попыталась попросить опустить ее или хотя бы прекратить кружиться. То ли услышав девушку, то ли нет, Нацу упал на кровать и сильнее прижал к себе Люси, не прекращая заливисто смеяться.

Забыв про выходку Драгнила, Хартфилия поражено смотрела на этериаса. Он никогда не смеялся перед ней вот так, не прижимал к себе так крепко, не улыбался так радостно. Приблизившись, Нацу хаотично покрывал поцелуями ее лицо: щеки, лоб, нос. Не ожидая такого напора, Люси пыталась отодвинутся от него и смущалась все больше и больше. А потом он дошел до ее губ, задержавшись на них. Даже тогда на речке его поцелуи были настойчивыми и страстными, каждый раз касаясь ее губ он передавал свое желание, но этот поцелуй отличался от все других, нежный и ласковый, передающий все светлые чувства. И Люси он нравился.

Положив голову на ее макушку, Нацу ничего не говорил, он прижимал к себе и не переставал улыбаться. Наконец, она беременна, после всех этих мучений и происшествий между ними. Он чувствовал себя самым счастливым на свете.

А Люси и не пыталась вырваться из его объятий, также как и в сегодняшнем сне, она чувствовала себя защищенной и безмятежной. Ей передалось настроение Нацу и она смогла на немного расслабиться под его приятные поглаживания.

Они впервые за долгое-долгое время были спокойны рядом с друг другом и чувствовали легкость, забыв про то, что между ними было. Однако идиллия не могла длиться вечно, как бы они не хотели.

Внезапно Нацу опустил ее и, положив обратно на кровать, подошел к двери. Он выглядел омраченным и задумчивым. Смятения вернулось к исповеднице от такой резкой смены настроения. Секунду назад он выглядел счастливым и улыбался так широко и радостно, что не улыбнуться в ответ нельзя, а сейчас вновь стал таким же, каким ходил эти две недели.

— Люси, — дернув ручку двери, он повернулся к ней. Вина и наступившая печаль читалась в его силуэте. Опустив голову, Нацу говорил слова, что давались ему с огромным трудом. — Во время беременности тебе нужен покой, и никак нельзя нервничать, а с тем, что между нами... Возможно тебе стоит поехать в дом Этери? Там о тебе позаботятся, будут кучу других девушек и я не буду тебе докучать, — издав смешок, он тут же стер кривую улыбку с лица, шутка явно не удалась. Ему не было наплевать на чувства Хартфилии, тем более сейчас, когда она носит его ребенка, и чтобы исправить свои ошибки он решил хотя бы раз учесть ее желания, даже если придется отпустить, ради нее же. — Люси, хорошо подумай над этим.

И закрыв дверь, он оставил исповедницу на растерзания мыслей и сомнений.