Восход луны.

-Господин Мун?-раздался эхом сонный юношеский голос.

Но ответом была тишина. Юноша крепко сжал ручку дверь, колеблясь, но всё же решился и отворил дверь полностью, выглядывая в пустой коридор. Он знал, что коридор никогда не был пустым, его всегда охраняли. За все его шестнадцать лет коридор ни разу не был пустым, один или двое телохранителей всегда стояли возле его двери

Но сейчас коридор был пустым. Это было впервые. И это было странным. Юноша был уверен в том, что слышал какой-то крик. Женский крик.

Он перевёл дух и вышел в коридор, тихо затворив за собой дверь.

-Господин Мун?-встревоженно позвал юноша, но на его зов никто не откликнулся. Он прекрасно знал, что во дворце хорошая звукоизоляция, стены были очень плотными, что редко можно было услышать голоса других, но он так же знал, что господин Мун услышит его, откуда угодно. Какие-то плотные стены не помеха для его слуха.

Страх начал прокладывать свой путь от самых кончиков пальцев и ног, желая добраться до сердца. Но, несмотря на это, юноша двинулся по коридору. И вдруг услышал тот же самый крик, что разбудил его. Он быстро двинулся на крик и завернул влево по коридору, остановился и прислушался. Задержав дыхание, он услышал, как ему показалось, звук борьбы. И страх начал распространяться с большей скоростью.

Юноша, не медля двинулся дальше, ускоряя шаг, пока он не перешёл в отчаянный бег. Коридор казалось не имел конца. Раньше ему это нравилось. Петлять по коридору, который был как лабиринт, прислушиваться к закрытым дверям и гадать, где же находятся все потайные ходы. Но сейчас коридор раздражал его своей нескончаемостью.

Сердце билось с бешеной скоростью, что вот-вот выпрыгнет из груди, стоит юноше остановиться. И вот она дверь, ведущая в главный зал. Дверь была приоткрыта, из главного зала доносились звуки борьбы.

Юноша со всей силы открыл дверь и влетел в зал. Его взгляд моментально метнулся от одной стены зала к другой. Он увидел мёртвое тело господина Муна возле Клятвенной Сакуры, которая находилась в центре главного зала. Его кровь впитывалась в землю, а на тело осыпались лепестки, которые так же окрасились в красный.

Затем его взгляд столкнулся с обеспокоенными глазами отца, который коротко мотнул головой. Взгляд отца так и говорил: «Уходи. Беги отсюда!». Но юноша замер, скользнул взглядом вниз, и заметил кровоточащую рану на бедре отца, затем метнул взгляд в сторону.

-Дядя?-тихо прошептал он, не веря своим глазам. Это не может быть правдой.

Но мужчина улыбнулся, глядя на вошедшего юношу, и произнёс:

-Ты вовремя, племянничек,-а меч в его руке соскользнул в другую руку.

Юноше показалось, что время замерло, а тишину прорезал звук сдавленного вздоха, а затем удар коленей о землю.

-Нееееееееет!-душераздирающе прокричал юноша, глядя на пронзенное мечом тело отца.-Нет!-шёпот сорвался с его губ и он упал на колени.

-Нет!-вскрикнул Чонин, вскакивая и открывая глаза. Грудь тяжело вздымалась, по лицу, груди и спине стекали капли пота. Он провёл по лбу, стирая испарину, скинул одеяло и поднялся с кровати.

Снова кошмар. В последнее время ему всё чаще снится этот кошмар. Он посмотрел на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 3:45 четырнадцатое апреля. Чонин горько усмехнулся, подумав: «Так сегодня этот день. Уже сегодня. И вот уже в который раз». Глубоко вдохнул и подошёл к задёрнутым шторам. Резко раскрыл их и открыл дверь на балкон. Прохладный ночной воздух окутал его разгоряченное и потное тело, отчего оно тут же покрылось мурашками.

Чонин шумно вдохнул воздух и вскинул голову вверх. Полумесяц луны ярко светил в ночном небе. Он подошёл ближе к перилам, облокотился и стал смотреть на луну. «Седьмой год»-подумал он.

-Вас уже нет седьмой год, мам, пап,-прошептал молодой человек в глубину ночи. Он глядел на луну, словно именно там находились его родители, словно луна знала все ответы на его вопросы, но упорно молчала, скрывая эти самые ответы, отягощая этим Чонина.

Он простоял на балконе минут двадцать, а затем вернулся в постель, на удивление, быстро заснув. А вставать нужно было через два часа. Его ждал тяжелый день. Морально тяжелый.

●●●

Неспешно и громогласно раздавался звук молитвенного барабана, оповествляющего о вечной молитве королевской семье. Слышался звук перебираемых чёток и шёпот произносимых молитв монахами храма Чухым.

В этот момент всё словно замерло. Существовал только храм, сад позади него и молитвы. Яркие лучи апрельского солнца и зацветающая сакура. Слабое дуновение ветра проскальзывало между стволами сакур, растущих в «Саду Чухым». Ветер вскружил вокруг одной сакуры, сорвал листок и закружил его дальше. Листок пролетал над сотнями надгробий, пока не упал на одно из надгробий.

«Ян Тэян. 27 июля 1967 г.-14 апреля 2007 г. Человек, который верил в чистое и светлое сердце, и мир во всём мире».

Раздался громкий звук гонга, оповещающий о начале следующей молитвы.

Внутри храма вдоль стены у входа стояли телохранители, склонив головы в дань уважения скорби короля и его родственников, хотя и им было за кого молиться. Напротив статуи Будды молился король и королева-мать, а позади них главный советник Ким Джу Вон и бывший генерал-майор «Королевской охраны» Мун Ги Джон. Они молилось больше часа, то опускаясь на колени, то поднимаясь под молитву монаха, стоявшего возле статуи.

Никому, кроме королевской семьи и приближенным к ней, или без официального разрешения не позволялось посещать «Сад Чухым». Сад и храм, находящийся на территории сада, был исключительным владением королевской семьи, потому отдать дань в ней могли лишь члены королевской семьи и приглашенные ими. Остальная страна отдавала дань в других храмах, а кто и иными способами: постами в социальных сетях, бесчисленными письмами, поступающими во дворец, и сотнями цветом, оставленных у стен во дворец. Но с каждым годом знаменательность этого дня становилась всё меньше и меньше, и людей, скорбящих в этот день вместе с королевской семьей, так же становилось меньше.

И Чонин был рад этому. Ему не нравилась поднимающаяся шумиха вокруг смерти его родителей. Первые два года после смерти родителей Чонину было приятно, что люди помнят этот злополучный день и придают ему такое значение, но он понял, что это лишь фальшь. Большинству людей было всё равно, они не испытывали ни капли сочувствия и скорби, кладя цветы или выставляя пост в социальной сети. Они испытывали ровным счётом ничего, действуя так из соображений этикета и подражая другим. Глупое подражание другим, лишь бы не отстать от действий и движения других. Вот какими были все эти люди. Чонин ненавидел это. Он желал лишь искренней скорби и сочувствия, а не фальшивой маски. Но, к сожалению, мир был устроен иначе.

А еще он терпеть не мог молиться в храме часами. В его понимании, это не имело никакого смысла. Вряд ли усопшим становится легче от того, что кто-то произносит молитвы для них, желая благого на том свете. На том свете уже ничего не поможет и не украсит мёртвую жизнь. Будь его воля, он бы перестал посещать храм, но он не мог отказать бабушке, да и народ бы обязательно раскритиковал его, а это ненужные проблемы и стресс.

Тяжело вздохнув, Чонин обул туфли и оглядел дворик вокруг храма. «Наконец-то это закончилось»-подумал он и спустился, вглядываясь в светлое небо. В воздухе пахло весной и приближающимися тёплыми днями. Чонин вдохнул свежий воздух и обернулся.

-Держитесь за мою руку, Королева-мать,-басистым голосом проговорил Мун Ги Джон, помогая женщине спустись.

-Благодарю вас, генерал Мун,-тепло улыбнулась Нам Лиён. Нос женщины был слегка покрасневший, как и глаза, на которые всё еще хотели навернуться слёзы.

-Я уже не генерал, Королева-мать, так что обращайтесь ко мне «господин».

-Ну что вы, для меня вы всё еще генерал,-отмахнулась женщина.-Прошло семь лет, а я всё еще не могу смириться.

-Родителям трудно смириться со смертью детей. Для нас..это слишком тяжкий груз,-тяжело выдохнул Ги Джон.

Чонину показалось, что мужчина старался сдержать слёзы. И его сердце сжалось. В тот день бывший генерал-майор «Королевской охраны» потерял своих единственных детей, которые защищали наследного принца и короля с королевой. Чонин искренне удивлялся, как Мун Ги Джон не ненавидел его, ведь из-за него он потерял своих детей. «Будь я на его месте, то ненавидел бы»-подумал он как-то, но затем понял, что ненависть исчерпывающее чувство, которое ничего тебе не даст, лишь будет убивать изнутри. Он стиснул кулаки и отвернулся, направившись к воротам из сада. Двое телохранителей отправились за ним.

-Ваше величество, подождите нас!-окликнула королева-мать, поспешившая следом за внуком под руку с Мун Ги Джоном.

Чонин проигнорировал бабушку и пошёл дальше. Им еще предстояло спуститься по лестницам, потому как храм находился на возвышенности, а Чонину не терпелось покинуть это место.

-Не помню, спрашивал я или нет, но где сегодня Чан?-тихо просил Чонин, посмотрев через плечо.

-Он на поминальной службе, Ваше Величество,-последовал короткий ответ.

Чонин резко обернулся и посмотрел на Со Чанбина-своего второго личного телохранителя, затем оглянулся на парня рядом с ним и, развернувшись обратно, продолжил спускаться. Он и забыл, что не он один потерял своих родителей в тот день, но и его личный телохранитель, который являлся к тому же близким другом, потерял мать. Ему казалось, что из-за своего эгоизма, он начал забывать, что в тот день было много смертей, и не он один потерял кого-то.

-А господин Мун?

-Он отправится туда прямиком отсюда. Королева-мать так же изъявила желание отправиться вместе с ним,-и хотя Чанбин произнес предложение как утверждение, на самом деле он спрашивал разрешения: можно ли королеве-матери отправиться в дом давнего знакомого.

Чонин хмыкнул, остановившись, и обернулся, дабы взглянуть, насколько от него отстала бабушка. Невольно его взгляд зацепился за мужчину, чьи корни волос только начали седеть, а на лице проступать морщины. Не смотря на возраст мужчины, Чонин мог отметить крепкое и мощное телосложение, которое в какой-то степени было присуще всем его породы. Рядом с ним его бабушка казалась миниатюрной. Хотя так и было, сколько он помнил, бабушка всегда жаловалась на свой низкий рост, а с недавних пор начала жаловаться на свои поседевшие волосы, хотя они и оставили прежнюю густоту, которой редко кто мог похвастаться. Всё больше Чонин подмечал, что бабушка превращается в ворчливую старушку, которой сложно угодить. Но не смотря на это, он всё же любил ее.

-Пускай отправится,-наконец, ответил Чонин.-Ей там нечего бояться. Думаю, министр Бан будет только признателен, что вместе с ним поминальную службу проведет королева-мать,-поразмыслив минуту, он добавил:-Но проследи, чтобы за вами не было никакой слежки, и чтобы ни один репортер не был замечен рядом ни с домом господина Муна, ни с домом министра Бана.

-Будет исполнено, Ваше Величество.

Королева-мать вместе с бывшим генерал-майором спустилась, и они остановились возле машин. Женщина поглядела на внука и улыбнулась уголками губ, подошла к нему и сжала левое плечо.

-Не хочешь поехать вместе с нами?-тихо спросила она и заглянула в его глаза.-Знаю, ты не обязан, но..господину Муну и министру Бану было бы очень приятно..всё же..

-Вашего присутствия, королева-мать, будет достаточно,-резко перебил Чонин, но затем смягчился, взяв женщину за ладонь.-Я навещу их позже. После того, как решу некоторые вопросы с главным советником.

Королева-мать поджала губы и коротко кивнула, высвобождая руку. Она знала, что король ни кого не навестит. Тяжело вздохнув, бросила последний взгляд на внука и села в машину. Господин Мун коротко поклонился и, обогнув машину, сел рядом с королевой-матерью. Машина тронулась и уехала.

Король смотрел вслед уехавшей машины, но его прервал красноречивый кашель Главного советника. Он посмотрел через плечо.

-Прошу прощения, что подслушал ваш разговор с Её Величеством королевой-матерью, и хотя вы думали, что соврали ей, но у вас, в самом деле, есть один нерешенный вопрос, который следует решить к сегодняшнему вечеру.

-Давайте обсудим это по пути во дворец,-устало бросил король и сел в машину.

Ким Джу Вон поджал губы, заметив, как нахмурился король. Он, как никто другой, знал, каким морально тяжелым был сегодняшний день для Его Величества. Но каким бы пониманием и состраданием он не обладал, государственные дела стояли превыше остального. Главный советник сел в машину, и она тронулась с места.

-Что за нерешенный вопрос?-без интереса спросил король, глядя в окно.

-Это насчёт японских послов.

-А что с ними?

-«Кабинет министров» и «Совет провинций» сомневается в том, чтобы принять их. Они переживают, что Япония могла что-то задумать и отправляют послов, чтобы проверить обстановку внутри страны.

-И?

Ким Джу Вон нахмурился и глянул на профиль короля, сжимая в руках планшет.

-Вы же зна..

-Вы считаете, что Японии не известно, что творится у нас на севере?-раздраженно спросил король, повернув голову к собеседнику.-Не смешите меня, главный советник. Какой бы сильной и безумной не была наша разведка и оборона, как бы быстро не ловили японских шпионов. СМИ нам никак не остановить. Эта безумная сеть распространяет информацию с невероятной скоростью.

-Но..

-Всему миру известно, что на севере Кореи вспыхивают бунты и восстания, потому что север хочет отделиться от страны.

-Но мир не знает всей картины,-всё же возразил Главный советник.

-Миру и неважно это. Он поглощает то, что видит,-размяв переносицу, он со вздохом добавил:-Мы примем японских послов. И возражений я не приму, Главный советник! Мы не можем показать, что мы боимся Японию, ни самой Японии, ни миру. Иначе станем легкой добычей.

Ким Джу Вон поджал губы, сдерживая слова возражений. Как бы ему не хотелось, он понимал, что молодой король был прав.

-Я передам ваш указ Министерству иностранных дел,-деловым тоном заключил Главный советник и стал печатать в планшете.

-Надеюсь, на этом всё?-спросил Чонин, глядя на открывшиеся ворота на территорию дворца.

-Да, Ваше Величество.

Чонин облегчённо вздохнул и прикрыл глаза, задумавшись над тем, как бы теперь дожить до сумерек. И так, чтобы всё оставшееся время до сумерек его никто не тревожил. Он не был таким уж нелюдимым, но в этот день, четырнадцатого апреля, он закрывался от всех и желал, чтобы день скорее сменился сумерками.

Только ночью он мог почувствовать себя самим собой.