Сказка?

За что мы любим сказки?

За волшебство? За милые сюжеты? За то, что в них можно найти добро и справедливость, которых так мало в реальной жизни? А может, мы их читаем ради одной единственной фразы.

« И жили они долго и счастливо».

Всего несколько слов, но они дарят нам надежду на то, что, в конце концов, каждый всегда получит то, чего он заслуживает. Добро обязательно победит зло. Все это — неизменный финал любой из таких волшебных историй.

А чем закончится наша сказка?

Уже можно писать долгожданное «долго и счастливо»?

Мне, как автору, хотелось бы подарить Вам ещё одну небольшую главу, прежде чем закончить эту историю.

***

Кирус / Вард

Лес неторопливо просыпался, ещё совсем тихо и сонно шумя тяжелыми ветвями.

Все вокруг было небрежно укутано тонким кружевом утреннего тумана, который невесомой полупрозрачной пеленой ложился меж деревьев.

Небо, неспешно плывшее над землей, все еще было наполнено ночными красками и пронизано редкими бисеринками едва видных звёзд. Но где-то там над далекими нечёткими силуэтами вершин деревьев виднелись первые неуверенные и совсем робкие мазки восходящего солнца.

Новое утро. Новый день. Но пока всё вокруг никак не хотело просыпаться, и даже огромный особняк, расположенный почти в самом центре древнего леса, и сейчас казавшийся старинным замком, сейчас ещё спал, как и всё вокруг.

Лишь одно из огромных окон было распахнуто, впуская в комнату свежий утренний воздух, который был наполнен уже едва уловимым, но таким приятным запахом озона — последний отголосок ночной грозы. Но Кирус не помнит, бушевала ли ночью стихия. Последнее его воспоминание из вчерашнего дня это то, что после того как его вывели из комнаты в которой остались Габриэль и тот урод Линус Блэк, ему что-то вкололи и после этого он сразу же отключился. В себя омега пришел только сегодня утром.

Старинные часы, висевшие прямо напротив кровати, показывали половину четвёртого. Но Кирусу совершенно не хотелось спать. Почему-то сейчас омега слишком остро ощущал свое одиночество, которое невыносимо терзало душу как никогда раньше. В голову лезли мрачные мысли о том, что теперь, когда у брата появился Габриэль, то он сам останется в этом мире совершенно один, ведь он так и не смог найти в себе силы признаться Варду в своих чувствах. Омега даже не смог допустить мысли о том, что у него с альфой может быть совместное будущее. Скорее всего, у альфы уже есть милый омега, который с нетерпением ждет своего любимого с опасной работы.

Несмотря на свою давнюю влюбленность, Кир ни разу не позволил себе воспользоваться тем, что Вард работает на его семью и тем, что при необходимости омега мог спокойно получить всю необходимую информацию о мужчине. Он не хотел опускаться до чего-то столь мерзкого, но сейчас незнание того, есть ли кто-то у любимого человека, вызывало глупую и совершенно детскую ревность.

Омега понимал, что его теперешнее его эмоциональное состояние, скорее всего, является последствием тех препаратов, что ему вкололи накануне, но ничего не мог поделать со слезами и какой-то совершенно детской обидой на то, что все складывается именно так и он ничего не может с этим поделать. Почему он просто не может быть с любимым человеком? Что за глупые рамки окружают этот мир? И почему все люди слепо подстраиваются под них, ломая и уничтожая себя настоящих, лишь бы подходить под стандарт «обычного» человека? Зачем и кому все это нужно? Почему свобода в наше время считается дурным тоном? Глупости все это...

От всех этих раздумий лишь сильнее болела голова, а слёзы не прекращались.

Кирус так и сидел на полу возле открытой настежь балконной двери. Утренний воздух, всё ещё наполненный отголосками прошедшей ночью грозы, был свежим и холодным, но омега казалось, не замечал того, что уже успел продрогнуть до костей.

Он настолько ушел в себя, что не заметил, как дверь бесшумно открылась, впуская в наполненную утренней прохладой комнату ещё одного человека.

Вард старался не шуметь, боясь разбудить спящего, как он думал, Кира. Он был вынужден покинуть комнату на некоторое время из-за неожиданно появившихся дел, и был уверен, что омега проспит, как минимум ещё часов пять. Мужчина, после того как они все вернулись в особняк и осмотра врачей, отнес Кируса в его комнату и не отходил от него всю ночь, будто боясь, что он может снова исчезнуть. Вард корил себя за такие мысли и ожидал момента пробуждения омеги со смешанными чувствами ожидания и неосознанного страха перед тем, что все придется объяснять. Все что он тогда мог себе позволить — это лишь легкие, невесомые поцелуи, робко украденные у спящего омеги.

Но зайдя в комнату и не увидев омегу на кровати, альфа испугался не на шутку. Вард уже хотел броситься искать его, но к счастью вовремя заметил. Омега нашелся, но почему-то плачущим.

Быстро взяв себя в руки, мужчина спросил, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал ровно:

— Господин Кирус, как вы себя чувствуете? Почему вы не в постели? Доктор велел вам много отдыхать и ...

Стоило омеге услышать знакомый и любимый голос Варда, присутствие которого рядом было сейчас столь необходимым, как Кирус, не задумываясь ни секунды, без слов подошел к альфе и совсем как-то по-детски всхлипнул, уткнувшись мужчине в грудь.

— Господин, — удивленно начал Вард, но его перебил тихий и немного хриплый от слёз голос.

— Зачем все это? — устало спросил омега, — Зачем все эти «Господин», это нелепое «Вы»? — в голосе снова были слышны слёзы, но омега упрямо продолжал, — Знаешь, а я ведь люблю тебя. Давно люблю... Ты только не говори сейчас ничего, ладно? Можно... Можно я вот так вот немного постою? Совсем чуть-чуть, ладно? — тонкие плечи дрожали то ли от холода, то-ли от снова подкатывающей истерики. Кир совсем не хотел думать о том, что это подобие объятий — это все, на что он может надеяться в этой жизни. Но проклятые мысли назойливо крутились в голове, причиняя лишь боль.

А что будет потом? Кирус не хотел об этом думать. Но ему и не пришлось.

Вдруг все чёрные мысли в один момент растаяли под жаром нежных рук, которые так неожиданно крепко и бережно прижали к широкой груди, так близко что омега услышал как бешено колотится сердце его любимого.

И больше ничего не имеет значения. Есть только это бесконечное тепло и эти глаза, наполненные радостью, точно такие же, как и его собственные.

— Ты...- Кирусу показалось, что его голос почти не слышен за тем гулом, с которым его сердце бьется о ребра, — Неужели ты тоже...

— Прости, что был таким трусом, — с каждым словом альфа лишь крепче прижимает к себе любимое и самое дорогое в мире существо, не веря в истинность происходящего, — Чёрт, я был таким дураком. Я тоже люблю тебя, Кир. Больше всего на свете люблю.

— Ты прощен, — омега искренне улыбается, но по щекам продолжают течь слёзы, но уже совсем другие. Это не слёзы боли или отчаянья, в них искрится лишь радость и счастье.

Теперь все будет иначе. Новое будущее будет построено на руинах рухнувшей стены, которая столько лет разделяла их.

Все меняется в один миг. Главное — это просто бороться за свое «долго и счастливо».

***

Дейв / Габриэль

А тем временем в другом крыле поместья семьи Уайт, в спальне хозяина особняка всё ещё царил сон и спокойствие.

Тяжелые шторы были плотно задёрнуты, от чего ни один лучик восходящего солнца не мог попасть внутрь. В комнате царил умиротворенный полумрак, нарушаемый только слабым светом электронных часов, который стояли на тумбочке возле кровати.

Утреннюю тишину нарушали лишь два размеренных дыхания.

На широкой кровати спокойно спали двое — альфа и омега.

Юноша уютным клубочком свернулся под боком у мужчины, будто неосознанно ища защиты. Альфа крепко прижимал себе свою пару, даже во сне охраняя самое дорогое существо во всем мире.

Возле кровати, в широком кожаном кресле, сидел небольшой чёрный котенок. Маленький пушистик только что проснулся и теперь внимательно смотрел на спящих. Наконец ему надоело бездействовать и он бесшумно перепрыгнул с кресла на кровать и мягкой походкой направился к людям. Непоседа уже хотел толкнуть чёрной лапкой русоволосого юношу, но его вдруг остановила знакомая большая рука. Это был его хозяин. Мужчина улыбнувшись покачал пальцем, говоря этим, что нельзя будить спящего. Умный котенок смешно пошевелил ушами в ответ и с важным видом забрался на хозяина и, всем видом показывая, что не примет больше никаких запретов, принялся тихо урчать.

Дейв лишь улыбнулся поведению Куро и, посмотрев на электронный циферблат, снова опустился на подушку, утыкаясь в светлую макушку и вдыхая самый желанный и самый уютный в мире аромат.

Вся комната вновь погрузилась в сон.

А за зашторенным окном солнце поднималось все выше, а воздух наполнялся радостным пением птиц.

Все вокруг было окутано все ещё не развеянным шлейфом прозрачного тумана.

Будто волшебная картина. Фантазия. Сказка?