Глава XXI: Круговорот безумства
Тошнотворная классика исходила изо всех граммофонов. А впереди зал — красивый, весь позолоченный, в середине вновь кружили дамы и джентльмены без лиц. Вместо правдивых глаз — нацепленная маска. Хватило лишь одного моргания, и всё испарилось: передо мной стояла Эмилия.
Я быстро пробежался глазами по старому дому. Всё те же плакаты и тот же старинный громофон ещё со времён молодости моего дедушки. Рядом, в порваных бумажных чехлах, лежали пластинки, а сверху на чехлах большим красивым почерком выделено имя «Вольфганг Амадей Моцарт». Я выдохнул с облегчением. Видение оставило тревожное послевкусие, но оно быстро развеялась после слов девушки:
— Ну, чего пришёл?
— Я... — я заикнулся, вспоминая, зачем я сюда пришёл.
— Эм... а точно! Я хотел что-то спросить, но когда ты не открыла двери, запереживал...
— Господи, — девушка закатила глаза и тяжело вздыхая, уселась в старое пыльное кресло, поджигая сигарету.
— Ну так, чего хотел?
— Ты мне так и не объяснила...
— Ты сюда за этим пришёл? Тогда будь так добр и свали с этого дома подальше, а желательно по дороге забудь геолокацию дома. — Отступить я не мог. Ей-то может и всё равно на меня, но если огрызнусь разок, она с радостью уйдёт куда подальше и забудет меня... Иногда мне кажется, что она этого и ждёт. Внутри что-то сжалось, а в горле появился ком. Почему я не могу её отпустить...?
— Тогда просто ответь на вопрос.
— Смотря какой.
— Ты в порядке? — девушка подняла бровь, будто ожидала чего-то большего, и, выдыхая дым, ответила:
— Вполне.
Наступила неловкая тишина.
— Что-то ещё?
— Нет, — я ответил сухо. А внутри — пустота.
— Тогда вали домой. — Я опустил взгляд вниз.