nineth part
Прошёл месяц. Неловкое перемирие постепенно переросло в ритм, удобный им обоим. Мастерская Рики больше не была запретной территорией. Иногда Мива заходила туда просто посидеть, читая книгу или листая журнал, пока он работал. Её присутствие перестало быть вторжением, оно стало... фоном. Привычным и даже приятным.
Однажды вечером Рики вышел из мастерской с небольшим холстом, завёрнутым в ткань. Он нашёл Миву в гостиной; она смотрела старый фильм, свернувшись калачиком на диване в его старом растянутом свитере.
Он привлёк её внимание, постучав костяшками пальцев по журнальному столику.
«Закрой глаза».
Мива удивлённо подняла бровь, но послушалась. Она слышала, как он передвигает что-то, затем почувствовала его лёгкое прикосновение к своему плечу, направляя её.
«Можно смотреть».
Перед ней на столе стояла картина. Не та, что висела в её комнате, и не мрачный «Падший Свет». Это был пейзаж. Их улица, та самая, по которой они гуляли. Но на картине она была изображена не вечером, а на рассвете. Первые лучи солнца золотили мостовую, длинные тени лежали от домов, а вдали, у поворота, стояли две маленькие фигурки - высокая, в тёмном, и чуть ниже, в светлом. Они были изображены со спины, держась за руки.
Это была не фотографическая точность. Это было ощущение. Ощущение тихого утра, свежего воздуха и... мира. Того самого мира, который они с таким трудом нашли.
Мива застыла, глядя на картину. У неё перехватило дыхание.
— Рики... Это... — она не могла подобрать слов.
«Я назвал её «Тихий рассвет», — показал он. Его пальцы двигались чуть неуверенно, — «Наш тихий рассвет».
Она подняла на него взгляд, и глаза её сияли от навернувшихся слёз. Но это были слёзы счастья. Самые настоящие.
— Она прекрасна. Самая прекрасная твоя работа.
Он покачал головой.
«Нет. Просто... самая честная».
Он сделал паузу, глядя на неё, и в его глазах читалась та же борьба, что была в ночь грозы - борьба между страхом и надеждой. Но на этот раз надежда победила.
«Я не хочу, чтобы она была просто картиной», — его жесты стали твёрже, — «Я хочу, чтобы она была началом. Нашим настоящим началом».
Мива не ответила словами. Она поняла его с полуслова, с полувзгляда. Она шагнула вперёд, обняла его и прижалась щекой к его груди. Она чувствовала, как часто бьётся его сердце, и знала, что её собственное выстукивает тот же ритм.
Он медленно, почти нерешительно, обнял её в ответ, затем крепче, прижимая к себе, как будто боясь, что она исчезнет. Он опустил лицо в её волосы, и это было самым ясным признанием, на которое он был способен.
Фиктивный брак, начавшийся с холодного расчёта, растворился в лучах нарисованного рассвета. Он умер, чтобы дать жизнь чему-то хрупкому, настоящему и бесконечно ценному. Они стояли так, обнявшись, перед картиной, которая была не просто изображением на холсте, а обещанием. Обещанием тихого утра, совместных прогулок и больше никакого одиночества.
И в тишине своей гостиной, где когда-то царили лишь обида и непонимание, Нишимура Рики и Курокава Мива наконец-то обрели свой дом. И друг в друге - ту самую гармонию, которую он так долго искал в красках, а она, сама того не зная, искала в забвении съёмок и пустых комнатах. Их история только начиналась.