Важный разговор
Выставка современного искусства в центре города оказалась пыткой, облеченной в оболочку культурного мероприятия. Лу, Мариус и Маша шли от инсталляции к инсталляции, обсуждая абстрактные формы и провокационные концепции, но для Лу вся эта атмосфера была лишь фоном для его внутренней драмы. Он старался изо всех сил быть внимательным, вдумчивым собеседником для Маши, поддерживать легкую беседу с Мариусом, но каждое его слово, каждый взгляд были натянуты, как струна.
Мариус, казалось, был в хорошем расположении духа. Он шутил, непринужденно обнимал Машу за талию, когда они останавливались перед особенно спорным экспонатом, и несколько раз обращался напрямую к Лу, спрашивая его мнение. Лу отвечал, стараясь не выдать себя, чувствуя, как его сердце сжимается от боли и зависти, видя их близость, и одновременно — от жгучего стыда за свой обман. Он добился своего — он снова был рядом с Мариусом. Но это "рядом" было таким фальшивым, таким невыносимым.
— По-моему, это гениально! — с энтузиазмом воскликнула Маша перед картиной, состоящей из хаотичных мазков разных цветов. — Какая энергия, какой драйв!
— А я думаю, это просто ребенок раскрасил, — хмыкнул Мариус, обняв Машу. — Но спорить не буду, раз тебе нравится.
Лу выдавил улыбку. Он поймал взгляд Мариуса, который задержался на нем, словно пытаясь что-то прочесть. Лу тут же отвел глаза.
Время тянулось медленно. Лу мечтал, чтобы выставка поскорее закончилась, но одновременно боялся того, что будет дальше. Когда они наконец вышли из галереи, на улице уже сгущались сумерки. Воздух был прохладным и влажным, а редкие фонари только начинали зажигаться, бросая длинные, искаженные тени.
— Ну вот, — вздохнула Маша, потирая руки. — Становится холодно.
— Да, пора по домам, — Мариус кивнул. — Мы тебя проводим, Маша.
Лу почувствовал, как его план достигает кульминации. Это был его шанс. Сейчас или никогда. Он сделал глубокий вдох.
— Знаете что, — начал Лу, его голос звучал чуть громче, чем он ожидал, и дрогнул. — Давайте так: Мариус, мы оба проводим Машу. А потом… потом мы с тобой, Мариус, можем пройтись еще немного. Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.
Маша вопросительно посмотрела на Лу, затем на Мариуса. В её глазах мелькнуло легкое недоумение. Мариус же замер. Его взгляд вернулся к Лу, и на этот раз в нем не было ни любопытства, ни легкой насмешки, а только чистое, неприкрытое удивление, смешанное с настороженностью. После месяцев молчания и неловких общих фраз, такая прямая просьба о разговоре от Лу была совершенно неожиданной.
— Поговорить? — переспросил Мариус, его голос был низким. — О чем?
Лу почувствовал, как его сердце колотится в груди. Он не мог отступить.
— Обо всем, — ответил Лу, глядя ему прямо в глаза. — О том, что произошло. Обо всем. Мне нужно расставить все точки над "и".
Мариус медленно кивнул, его челюсть напряглась. Казалось, он обдумывает. Маша, чувствуя напряжение между ними, неловко переступила с ноги на ногу.
— Ну… ладно, — наконец произнес Мариус. — Хорошо. Давай проводим Машу.
Они пошли втроем. Дорога до дома Маши казалась бесконечной. Лу чувствовал каждый шаг, каждый удар своего сердца. Маша пыталась поддержать легкую беседу, но напряжение между парнями было слишком очевидным. Лу отвечал односложно, Мариус почти молчал. Атмосфера сгустилась, превратившись в что-то тяжелое и невыносимое. Лу чувствовал, как Маша беспокоится, и это лишь усиливало его чувство вины.
Наконец, они подошли к дому Маши.
— Спасибо, что проводили, парни, — сказала Маша, пытаясь улыбнуться. Она посмотрела на Лу, затем на Мариуса, словно пытаясь понять, что происходит. — Ну, я пойду. До завтра!
Она быстро поднялась по ступенькам и скрылась за дверью, оставив их вдвоем на темной улице. Лу и Мариус остались стоять в тишине, нарушаемой лишь далеким шумом проезжающих машин. Воздух был пронизан неловкостью.
— Ну, — произнес Мариус, нарушая молчание, его голос был лишен привычной легкости. — И о чем ты хотел поговорить, Гуссенс?
Лу глубоко вдохнул, наполняя легкие холодным ночным воздухом. Ему казалось, что он сейчас лопнет от напряжения. Он повернулся лицом к Мариусу. В тусклом свете фонарей Мариус выглядел серьезным, его обычная беззаботность исчезла.
— Мариус, — начал Лу, и его голос был хриплым, полным отчаяния. — Я… я не могу больше так.
Мариус поднял бровь, его глаза сузились.
— Как "так"?
— Так, как сейчас, — Лу сделал шаг ближе, его голос наполнился болью, которая рвалась наружу. — Я не могу притворяться, что между нами ничего не произошло. Я не могу притворяться, что мы просто "однокурсники". И я не могу притворяться, что я не… не скучаю по тебе, по тому, как было.
Мариус молчал, слушая. В его глазах отражался свет фонарей, но Лу не мог понять, что он думает.
— Лу, — наконец сказал Мариус, его голос был осторожным. — Мы же вроде говорили об этом. Ты… ты тогда сказал, что это из-за стресса.
— Я соврал, Мариус, — слова вырвались из Лу с надрывом, словно плотину прорвало. — Я соврал тебе. Я не мог тогда сказать правду. Я… я испугался.
Наступила тишина. Тяжелая, давящая. Лу видел, как Мариус напрягся, как его плечи опустились.
— Правду о чем, Лу? — спросил Мариус, и в его голосе теперь звучала неприкрытая холодность. Он, кажется, начинал что-то понимать.
Лу посмотрел на него, и в его глазах стояли слезы. Он знал, что делает последний шаг, который может разрушить все окончательно, но он больше не мог жить в обмане.
— Правду о том, что… — Лу сглотнул, собирая остатки мужества. — Правду о том, что я люблю тебя, Мариус. Я влюбился в тебя. Я знаю, это глупо, неправильно, ты не такой. Но я не могу это изменить. И я не могу больше жить, делая вид, что это не так. Все это время, наша "игра", наше общение… для меня это было… это было не по-дружески. И я… я использовал Машу, чтобы быть ближе к тебе, чтобы хотя бы так видеть тебя, слышать твой смех. Я знаю, что это ужасно, и мне так стыдно за это. Но я больше не могу лгать.
Слова повисли в воздухе. Ночь поглотила их признание, оставив лишь их двоих в мертвой тишине. Лу смотрел на Мариуса, ожидая взрыва, гнева, отвращения. Мариус же стоял, как статуя, его лицо было непроницаемым. Лу не мог прочесть в его глазах ничего, кроме абсолютного шока. Мариус медленно покачал головой, словно пытаясь осознать услышанное.
— Ты… ты что сказал? — наконец прошептал Мариус, и в его голосе было неверие. — Ты… любишь меня? Использовал Машу?
Лу закрыл глаза, чувствуя, как дрожит все его тело. Он сказал это. Он разрушил все до конца.
— Да, — прошептал Лу. — Все это время. И мне так жаль, Мариус. За все. Я не должен был.
Мариус сделал шаг назад, отстраняясь. Между ними снова образовалась дистанция, теперь уже не только физическая, но и эмоциональная. Лу поднял глаза, и увидел в глазах Мариуса не гнев, а глубокую, болезненную растерянность. И что-то еще, что Лу не мог определить. Разочарование? Предательство?
— Я… я не могу… — начал Мариус, его голос был низким и сломленным. — Мне нужно… мне нужно уйти. Мне нужно это переварить.
Он резко развернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в темноте ночной улицы. Лу остался стоять один, под тусклым светом фонарей, с опустошенным сердцем, но, наконец-то, с чистой совестью. Точки были расставлены. Но что это означало для их будущего? Лу понятия не имел.