1 глава
Драко
Холод впивался в кожу, пробирая до костей. Я привык к этому ощущению. Но страх...Он жил в тенях, скалился оттуда, словно зверь, затаившись, выжидая момент, чтобы вонзить клыки в плоть.
Этот дом когда-то был мне родным. Теперь он стал склепом, обгладывающим кости каждого, кто рискнёт зайти за его порог.
Люстра в центре зала, собранная из тысяч хрустальных камней, мерцала в полумраке. Казалось, даже сейчас на её гранях остались следы крови — напоминание о маггле, которая оказалась не в том месте, не в то время. Эльфы опять напортачили с уборкой. Сегодня их ждёт взбучка от Нарциссы — мать терпеть не могла беспорядок, а кровь на полу она считала самым отвратительным видом грязи.
Я втянул воздух, ощущая, как рубашка прилипает к спине. Лорд заставлял ждать.
Всегда.
Каждое его появление превращалось в пытку ещё до того, как он входил в комнату.
Ритмичный стук пальцев отца по столу резал тишину.
Галстук душил.
Затем — хлопок аппарации.
Он выстроил в моей голове более плотные стены. Я не доверял крепости, которую, звал домом.
Больше никогда.
— Мой Лорд. — Люциус поднялся, склонив голову.
Я повторил его движение, сглатывая сухой ком в горле.
Волдеморт вышел из тьмы, скользя по полу, словно сам воздух расступался перед ним. Он был раздражён. Это читалось в резкости его шагов, в том, как сжимались тонкие пальцы.
Я сел обратно. Воздух в комнате будто сгустился, стал плотным, липким. С каждой секундой становилось все теснее в костюме. Так действовала темная магия, она сковывала все твое тело, пространство, воздух. Все, к чему могла прикоснуться.
Отец поднял взгляд.
Испуг.
Я никогда не видел его таким. Люциус Малфой всегда держался с достоинством — хладнокровным, невозмутимым, гордым. Но сейчас... в его глазах была тень страха. Губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но осёкся.
Салазар. Только Волдеморт мог заставить моего отца бояться по-настоящему.
— Мой Лорд, я...
— Молчать!
Голос Волдеморта ударил, как кнут, со свистом рассекая воздух. Острый, обжигающий, полный ярости. Отец вздрогнул.
Тишина.
Такая густая, что казалось, она затекла в лёгкие, не давая вдохнуть.
Я видел, как напряглись пальцы отца, вцепившись в ткань мантии. Видел, как его грудь вздымалась чуть быстрее, чем должна была. Он боялся.
Боялся по-настоящему.
А я впервые в жизни боялся за него. После его провала в Министерстве он потерял уважение Лорда. Мы должны это исправить. Мы — Малфои. Мы не падаем в грязь лицом, а если и падаем, то поднимаемся и возвращаем себе честь. Таков наш путь. Такова наша семья. И я готов пойти на всё, чтобы её защитить. Даже если один из нас делает всё, чтобы приблизить нас к смерти.
Лорд медленно поднял голову. Его взгляд был холодным, прищуренным, напряжённым. Он не отрывал глаз от нас с отцом. В горле встал кисловатый комок, и я едва удержался, чтобы не сглотнуть слишком шумно.
Стены. Темные. Большие и крепкие.
— После твоего провала, Люциус, я даю тебе шанс искупить свою вину, — голос Волдеморта прозвучал почти шёпотом, но его слова вонзились, как лезвие. Он не сводил с меня глаз, хотя обращался к отцу. — Мне нужен Хогвартс. На этот раз.
Взгляд Лорда стал ещё жёстче. Он словно впечатывал в отца это предупреждение.
— Я хочу идеальной работы. Хогвартс будет нашим. А твой сын нам в этом поможет.
— Да! Да, он сделает всё, что потребуется, мой Лорд! — голос отца дрожал, но он не осмелился показать слабость.
Я глубоко вдохнул, мысленно благодаря мать за её терпение, передавшееся мне по крови. Без него я бы не выдержал.
— Драко? — Волдеморт чуть склонил голову, пристально изучая меня.
— Я сделаю всё, что от меня требуется, мой Лорд, — ответил я твёрдо.
Чётко. Без колебаний. Как меня учили.
Я уверен, что тётя Беллатриса в этот момент одарила меня своей фирменной сумасшедшей улыбкой, видя, как её ученик превзошёл учителя.
— Твоё задание — вернуть моё снисхождение, — тёмный Лорд сверкнул глазами. — А ты ведь знаешь, я не прощаю.
Громкий хлопок Аппарации. Тело инстинктивно напряглось, но на долю секунды я позволил стенам внутри себя рухнуть.
***
Лабиринт, по которому мы когда-то бегали, играя в заколдованные прятки, теперь казался чужим. В его тенях больше не звучал смех Пэнси, не раздавались шаги Блейза, не было попыток его восьмилетней версии использовать Muffliato. Тогда, когда он оглох на два дня, это казалось концом света. Сегодня — лишь далёким, почти призрачным воспоминанием.
За спиной каркнул ворон. Громко, резко, будто требуя обратить на себя внимание. Я раздражённо поморщился. Гадкое создание.
Тихий стук в дверь, но я не сдвинулся с места.
Мой взгляд был прикован к окну. За стеклом серое, тяжёлое небо нависало над садом, и в этой мрачной картине было что-то завораживающее. Спасительный круг, за который я цеплялся, пусть даже не признавался в этом самому себе.
— Драко, дорогой, я принесла тебе чай.
Нарцисса двигалась по комнате так же элегантно, как и всегда. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать: каждое её движение было безупречно. Утончённость — её вторая кожа, её броня. Никто и ничто не могло этого у неё отнять.
Я услышал, как она опустилась на диван, сложив ладони на коленях.
— Ты изменился, — её голос был ровным, но я уловил в нём нечто большее. Уважение. И страх.
Я знал, чего мать боялась больше всего. Потерять нас с отцом.
Но метка на моём предплечье оставляла нам так же мало выбора, как и ему. Возможно, у нас его никогда и не было.
Я развернулся. Она выглядела лучше, чем Люциус, которого эта война уже сломала. Нарцисса держалась, как всегда. Даже если её сердце разрывалось, её улыбка оставалась вежливой. Её осанка — безупречной. В отличие от отца, она понимала: слабость прощают лишь тем, кто уже мёртв.
Она поднесла к губам фарфоровую чашку и сделала неторопливый глоток, потом посмотрела на меня, словно приглашая последовать её примеру.
Аромат бергамота и лимонной цедры окутал меня, невидимыми нитями развязывая узлы напряжения в плечах. Я позволил себе рухнуть в кресло, сделал глоток, и мышцы, измотанные бесконечными тренировками с Беллатрисой и отцом, наконец, расслабились.
Мать почувствовала перемену, отложила чашку и негромко заговорила:
— В этот четверг состоится Багровый бал-маскарад.
Я закатил глаза.
Она заметила, но промолчала, лишь чуть заметно выгнула бровь — почти незаметное, но красноречивое предупреждение.
— Этот бал проводится раз в несколько лет в честь восстановления магического равновесия, — продолжила она ровным голосом.
Она замолчала, словно собираясь с духом, затем произнесла:
— В этот раз он совпадает с началом войны.
Слова повисли в воздухе. Слишком тяжёлые, слишком реальные.
Я знал, как трудно ей было это сказать. Когда-то мать могла позволить себе закрывать глаза на реальность, прятать нас от неё, окружая уютом и иллюзией безопасности. Теперь же ложь стала бесполезной.
Я дал ей время.
Нарцисса сжала чашку в ладонях, словно пытаясь согреть не только пальцы, но и что-то глубже. Что-то, что внутри неё давно превратилось в лёд. Но Малфои не нуждаются в тепле. Их сердца всегда были холодными. И это никогда не менялось.
— Чистокровные рода хотят показать, что, несмотря на перемены, их традиции нерушимы, — её голос был безупречно ровным, но я уловил в нём тень усталости.
Я поднял взгляд. Серо-голубые глаза, такие же, как у меня, смотрели прямо в душу, проникая в самую суть моего существа.
Я знал, что значит этот бал.
Это не просто маскарад.
Это демонстрация власти. Напоминание, что древние семьи всё ещё держат мир в руках.
Но в этот раз всё иначе.
Этот бал — всего лишь очередной акт в спектакле, который разыгрывает Волдеморт. Ему не нужно присутствовать там лично, чтобы дать понять, кто теперь владеет магическим миром. Достаточно его последователей, тех, кто не упустит возможности провозгласить его триумф.
Я ухмыльнулся.
Включая и меня.
— Ты знаешь, кто будет присутствовать? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успел осознать его.
Мать взглянула на меня с лёгкой улыбкой — тёплой, почти ласковой, но в ней было нечто большее. Тень понимания. Тень тревоги.
Она сделала неторопливый глоток, выдержала короткую паузу, будто обдумывая ответ, а затем спокойно произнесла:
— Семейства Забини, Нотт и Паркинсон — безусловно.
Я резко выдохнул, стиснув зубы.
Я не видел их всё лето.
Хотя мы присутствовали на собраниях Тёмного Лорда, у нас не было права показать слабость. Не было возможности даже мельком взглянуть друг на друга так, чтобы в этом не прочли чего-то лишнего.
Но они чувствовали то же самое. Я видел это в их глазах.
Салазар, как же я хочу выбросить это из головы.
После того, что перенёс Тео.. Я написал ему полсотни писем. Ни одного ответа.
Я знал, что он отчаянно нуждался во времени.
Но я не думал, что он появится на маскараде.
Это будет его первое появление в обществе с начала лета.
В груди что-то неприятно сжалось. Я даже не мог понять, что именно — злость, беспокойство или предчувствие чего-то худшего.
Но прежде чем я успел утонуть в этих мыслях, другой вопрос всплыл сам по себе, повисая в тишине комнаты:
— Что насчёт семейства Кэрроу?
Надежда.
Тупая, глупая надежда на то, что они проявят достаточно здравого смысла и не придут на это представление.
Потому что если они появятся, их не оставят в покое.
Этот бал — не просто встреча старой знати.
Это — охота.
Нарцисса кивнула.
Я закрыл глаза.
Десять.
Девять.
Восемь...
— Дорогой, ты же знаешь, что у них нет выбора.
Знаю.
Я стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно. Конечно, знаю.
У нас его тоже нет.
Мир больше не принадлежит нам. Мы всего лишь фигуры на шахматной доске, где король уже сделал свой ход.
***
Магазин Борджин и Беркс, спрятанный в переулках Ноктюрн-аллеи, специализировался на продаже тёмных артефактов. То, что мне было нужно.
Я толкнул тяжёлую дверь, позволяя Нарциссе и Беллатрисе войти первыми. Как только мы переступили порог, нас окутал запах пыли, старых вещей и чего-то гнилостного. Узкое пространство магазина напоминало склеп: пыльные полки ломились от древних проклятых предметов, зачарованных украшений и вещей сомнительного происхождения. Казалось, сюда не заглядывал свет — только любопытные, но по большей части опасные личности.
Владелец магазина появился в тот же миг, будто знал, что мы придём. Низкорослый, сутулый, с цепким взглядом, пропитанным вечной алчностью.
— О, мистер Малфой! — Он расплылся в слизкой улыбке, широко разведя руки.
Я кивнул, сохраняя вежливую, но прохладную улыбку.
— Мистер Борджин.
Он скользнул взглядом за мою спину, его лицо озарилось уважением.
— Миссис Малфой, мадам Лестрейндж, какой невероятный визит!
Беллатриса фыркнула, презрительно вскинув подбородок, а мать лишь едва заметно кивнула, выражая ту самую сдержанную холодность, которая всегда была ей присуща.
— Что привело вас в мой скромный магазин? — Голос Борджина был приторно маслянистым, но в нём угадывалось напряжение. Он прекрасно понимал, что подобные семьи не тратят время на прогулки по его лавке без причины.
Я прошёл дальше, рассматривая шкафы и комоды. Старые, потрёпанные, кое-как удерживаемые магией, они выглядели так, будто при малейшем толчке развалятся в прах. Проведя пальцем по поверхности одного из шкафов, я собрал толстый слой пыли и с отвращением стряхнул его с рук.
— Мне нужен один предмет, — произнёс я, нарочито неторопливо. — Редкий. Но весьма полезный.
Борджин сузил глаза, его лицо на мгновение стало маской непонимания, но вскоре его осенила лукавая улыбка.
— О, у меня есть всё, что только можно пожелать...
Я прервал его, глядя прямо в глаза:
— Исчезательный шкаф.
Владелец магазина тут же умолк. Беллатриса перестала перебирать пыльные артефакты, заинтересованно скосив взгляд в мою сторону. Она знала, в чём я был хорош.
Я мог подкупить кого угодно.
Я был своего рода профессионалом в этом деле.
— Но, мистер Малфой, как вы знаете, этот шкаф давно сломан, и... — Борджин лепетал быстро, его глаза метались по лавке, словно сам магазин уже перестал ему принадлежать.
Я глубоко вдохнул.
Я не любил этого делать.
Но ситуация требовала именно этого.
Я молча достал мешочек с тремя сотнями галеонов и нарочито задрал край чёрного пиджака, обнажая предплечье с Чёрной Меткой.
Борджин замер.
Он выглядел испуганным, но его пальцы всё же дрожащей змейкой потянулись к золоту. Продавец принял мешочек и благодарно кивнул, всё ещё не смея оторвать взгляд от моей руки.
— Наша встреча и всё, что я вам поручил, должны оставаться в тайне, — произнёс я холодно. — Я осведомлён о конфиденциальности ваших услуг, поэтому уверен, что мы отлично сработаемся.
Борджин нервно кивнул, словно слова застряли у него в горле.
Внезапно колокольчик на двери зазвенел, оповещая о новых посетителях.
Дверь мягко закрылась, пропуская внутрь миссис Забини, изысканную и уверенную, с её неизменной элегантностью. Она держала под руку Блейза, словно сопровождала его не в лавку тёмных артефактов, а в великосветский салон.
Её мантия цвета ночного неба струилась за ней лёгкими складками, а шляпа с вуалью оттеняла выразительные черты лица, придавая ей загадочности.
Рядом шёл Блейз.
Спокойный. Отстранённый.
Но когда наши взгляды встретились, в его глазах мелькнуло нечто резкое, напряжённое.
Я кивнул первым.
Он сдержанно улыбнулся.
Не доверять никому.
Я знаю, Блейз.
На долю секунды между нами возникло молчаливое понимание. В его взгляде таилась тоска, и я знал её причину. Но в следующий миг он уже выключил эмоции, словно накинул привычную маску. С лёгкой небрежностью, сдержанно, но явно заинтересованно, он перевёл взгляд на картины у дальней стены.
— Любопытные вещи, — пробормотал Блейз, скользя взглядом по потемневшим полотнам. — Проклятие вечного забвения... В Париже видел нечто подобное.
Владелец лавки заметно напрягся.
Его пальцы нервно сжались, пока он незаметно убирал мешочек с деньгами за стойку. Лицо мгновенно расплылось в угодливой улыбке, и он тут же принялся рассыпаться в хвалебных речах, рассказывая моему другу о редкости и исключительности картины.
Я отвернулся, оставляя их разговор без внимания, и вновь обратился к матери, которая уже вовсю вела светскую беседу с миссис Забини.
— Ах, этот Багровый бал-маскарад, — с ноткой восхищения протянула миссис Забини. — Я слышала, он пройдёт у тебя, Нарцисса?
В её голосе звучала непринуждённость, но за ней скрывался неподдельный интерес. Малфой-мэнор был мечтой для многих, но доступ туда имели лишь избранные — сливки магического общества. Однако миссис Забини, благодаря своему сыну, бывала там не раз.
Нарцисса одарила её своей фирменной улыбкой — утончённой, сдержанной, такой же безупречной, как и она сама.
— Для меня большая честь заниматься организацией столь важного события, — её голос был ровным, но мне ли не знать, что подготовка уже шла полным ходом? Мать никогда бы не позволила себе откладывать нечто столь значимое.
Беллатриса едва заметно закатила глаза, скользя скучающим взглядом по лавке.
Светские разговоры её не интересовали, они слишком быстро ей наскучивали. В отличие от матери, которая прекрасно чувствовала себя в высшем обществе, знала, как держать осанку, когда вступать в дискуссию, а когда просто мило улыбнуться, даже если собеседник несёт откровенный бред.
Но Беллатрису раздражало другое.
— Это не просто бал, — процедила она, злобно глядя на Нарциссу. — Это символ возрождения нашего Лорда.
Я нахмурился.
В последнее время контролировать мою тётю становилось всё сложнее. Она была слишком фанатичной. Слишком рьяной.
Я бросил взгляд на мистера Борджина, но тот, к счастью, был полностью поглощён разговором с Блейзом. Возможно, он просто делал вид, что ничего не слышит. Хотя, впрочем, его мнение не имело значения. Этот жалкий торговец не был наделён властью.
Мать нервно перевела взгляд с сестры на миссис Забини, но та не выглядела удивлённой. Её, вероятно, уже ничем нельзя было поразить после всего, что она видела на собраниях Пожирателей Смерти.
— Ходят слухи, что младшая Нотт вернётся из Франции, — заметила миссис Забини, пристально глядя на Нарциссу. Уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. — Это правда?
Нарцисса чуть склонила голову набок.
— Старший Нотт действительно подтвердил их приезд, — проговорила она спокойно.
Селеста Нотт.
Её имя в последнее время звучало чаще обычного.
Она всегда была загадкой. Девушка, которая появлялась на мероприятиях, чтобы через несколько мгновений исчезнуть в ночи. Училась в Шармбатоне, где быстро завоевала репутацию — холодный ум, изысканные манеры, острый язык. В её обществе всегда находилась Дафна Гринграсс. Они были неразлучны, словно понимали: стоит им разойтись, и их тут же окружат мужчины, жаждущие их внимания.
А оно, бесспорно, стоило многого.
Обе происходили из старинных чистокровных семей. Обе были желанными невестами.
Но вот уже несколько лет о Селесте почти ничего не было слышно.
Ни её колдографий в газетах. Ни публичных появлений. Лишь слухи — о том, как она похорошела, как стала сильна в магическом искусстве. Кто-то считал, что старший Нотт намеренно скрывает её от общества.
Я же знал, что он оберегает её.
От всей той грязи, что разлилась по миру после возвращения Тёмного Лорда. От всего хаоса, крови и предательства. Он сделал единственное, что мог, — спрятал свою дочь. Уберёг её.
Это было правильно. Единственный верный шаг.
Но теперь... Теперь он привозил её сюда.
Сюда, где будет собрана вся элита Пожирателей, где каждый второй мечтает угодить Лорду, где жизнь человека ничего не стоит, если она способна принести пользу Тьме.
Зачем?
Почему он вдруг решил выставить её на всеобщее обозрение?
Проницательный взгляд Блейза встретил мой взгляд, и в его карих глазах я увидел больше, чем просто отражение. Его глаза будто говорили: "Ты тоже знаешь".
В этот момент мне стало ясно, что настоящий маскарад только начинается. Маски будут не просто атрибутом.
Осталось только узнать, кто, виновник торжества.