Достичь луны.

– Доброе утро. – Я улыбнулась, подходя к нему. – Вот, приняла сообщение, пока ты говорил по другой линии.

Чонгук откинулся в кресле с невозмутимым видом.

– А я тоже принял для тебя сообщение.

– Правда?

Он подтолкнул мой мобильный в краю стола.

– Я ответил на звонок, так как думал, что это ты звонишь, чтобы проверить, не оставила ли телефон у меня.

На свете было только двое людей, которые могли мне звонить с утра пораньше. Так как Чонгук вел себя весьма странно, я решила, что звонила мать.

– И кто это был?

Мышца на подбородке Чона дернулась.

– Джонни. Он хотел уточнить, стоит ли ему заказывать марокканские тефтели на сегодняшний вечер.

Проклятье. Это приглашение кажется теперь еще более неприемлемым, чем сегодня утром. Я почувствовала, что необходимо все ему объяснить.

– Он утром прислал сообщение, в котором спрашивал, не хочу ли я взять какой-нибудь фильм в прокате и поужинать вместе. Мне нравится устраивать вечера на тему фильмов с соответствующей едой. Я ему еще не дала ответа.

Лицо Чонгука оставалось непроницаемым.

– Ну что ж, он все еще ждет, что ты ответишь.

Мы стояли, уставившись друг на друга, и я отчаянно пыталась сообразить, каких слов или действий ожидает от меня Чонгук. К счастью, в этот неловкий момент раздался звонок во входную дверь. Я бросила взгляд на часы, испытывая трусливое облегчение оттого, что клиенты пришли на пару минут раньше.

Чонгук поднялся.

– Это к тебе?

– Думаю, да. У меня назначен сеанс на девять. Пойду их впущу.

– Я это сделаю сам. У меня сейчас переговоры по телефону, поэтому дверь в кабинет будет закрыта, но мне не хотелось бы, чтобы люди думали, будто ты в офисе одна.

Он вручил мне мобильный, проходя мимо, и как бы между прочим бросил:

– Ответь. Ты ведь не хочешь заставлять этого индюка ждать.

×××

После ухода моих клиентов, я просидела за письменным столом еще полчаса, совершенно растерянная, и злилась на саму себя. Я понимала, что Чонгук такой человек, у которого не задержится высказать все, что у него на уме, но почему в таком случае он не выражает открыто своего отношения к моему ужину с Джонни? И отчего меня так волнует, что он там себе по этому поводу думает, если все наши отношения сводятся к простому сексу?

Чем дольше я сидела за письменным столом, тем больше накручивала себя. Мне срочно требовалось прояснить, что же между нами происходит. Если я не сделаю этого до его отъезда сегодня, то рана загноится. Поэтому я решила воспользоваться советом, который сама постоянно скармливала клиентам. И лучше покончить со всей этой неопределенностью, пока я раздражена и не склонна долго подбирать слова.

Я встала, сделала глубокий вдох и направилась в кабинет Чона. Когда я вошла, он разговаривал по телефону.

Мельком взглянув на меня, он произнес, заканчивая разговор:

– Дай мне возможность все это обдумать. Позвоню тебе на следующей неделе, хорошо, Фрэнк?

Положив трубку, он откинулся на спинку кресла и кивнул.

– Чеён.

– Чонгук.

Мы стояли, уставившись друг на друга. Он продолжал молчать, и я закатила глаза.

– Скажи, что мы делаем?

– Прямо сейчас? Ты стоишь в моем кабинете и, похоже, немного злишься.

Я прищурилась:

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Мы с тобой… – я показала рукой сначала на него потом на себя, – …просто спим вместе?

– Вообще-то мы проводим почти все дни вместе, часто принимаем вместе пищу, а насчет того, что мы спим вместе, я бы этого не сказал, потому что нам не до сна, когда мы оказываемся с тобой в постели.

Ситуация явно казалась Чонгуку забавной, но не мне.

– Мы только друг с другом все это проделываем?

Он встал и обошел письменный стол. Всякая игривость исчезла из его тона.

– Ты спрашиваешь меня, имеешь ли право спать с кем-то другим?

– Нет!

Или да? Нет? Неужели?

Кроме него я больше ни с кем не хотела быть. Как ни странно, даже мысль о любовных отношениях с Джонни уже не казалась такой привлекательной. Но я хотела знать, будет ли правильно, если я буду проводить время с другим мужчиной.

– Так что ты тогда хочешь знать?

– Я… не знаю.

Между нами повисло неловкое молчание. По его глазам я видела, как он напряженно что-то обдумывает, потирая большим пальцем нижнюю губу. Через минуту он оттолкнулся от стола и этим же пальцем приподнял мой подбородок.

– Я не планирую спать с кем-то другим, – сказал он, пристально глядя мне в лицо. – И ожидаю от тебя того же. Мне казалось, что мы именно на этом остановились вчера в ванной.

– Хорошо, – слабым голосом произнесла я.

– Насколько понимаю, это все из-за сообщения, которое я передал тебе раньше?

Я кивнула.

– Значит, ты хочешь знать, что я думаю по поводу того, что ты проводишь время в своей квартире за ужином и просмотром фильма с этим профессоришкой?

Я снова кивнула.

– Хорошо.

Чонгук отвернулся, словно обдумывая ответ, а затем произнес:

– Ты мне нравишься. – Его темные глаза чарующее смотрели прямиком в мои. В этом моменте существовали лишь я и он. – Мне нравится, что ты весь день выслушиваешь все эти дурацкие проблемы своих клиентов, но неизменно веришь, что все можно исправить. Мне нравится, что ты легка на подъем и открыта к любым затеям – будь то просмотр старых фильмов дома или поход в бильярдную. Мне нравится, какой заботой и нежностью горят твои глаза, когда ты говоришь о родителях. Мне нравится то, что я чувствую, когда вхожу в тебя, как ты стонешь и произносишь мое имя перед тем как кончить. Мне нравится, что ты не забыла приготовить мне кофе, прежде чем ушла утром, и даже то, что тебя беспокоит, что я подумаю о твоем ужине с этим мямлей профессором.

Он замолчал. Я стояла, не произнося ни слова, поэтому Чонгук продолжил:

– Думаю, это все должно подсказать тебе, что для меня наши отношения не просто ради секса. И, учитывая все вышесказанное, скажу тебе прямо, что мне невыносима мысль о том, как ты сидишь на диванчике и смотришь кино рядом с каким-то индюком, в которого ты влюблена уже три года. Но я не собираюсь просить тебя не проводить с ним время. Это решение, которое ты должна принять сама, а я приму любой твой выбор, потому что прекрасно понимаю, что все мои проблемы с доверием связаны с ситуацией, к которой ты не имеешь никакого отношения.

Я сглотнула от волнения. Я просто не знала, что сказать. Слишком многое надо было переварить. Он и так открыл мне душу, высказал гораздо больше, чем я могла ожидать. Мне надо было подумать.

– Хорошо, – только и смогла выговорить я.

– Надеюсь, все в порядке? Потому что у меня остается всего четыре часа, а надо проделать работу, которую не осилишь и за восемь. А потом я запрыгну в самолет и полечу в Атланту, где придется выслушивать бред бывшей жены, которой, видите ли, лень везти сына в аэропорт из-за пробок, в то время как я пролечу девятьсот миль и тут же отправлюсь обратно, преодолевая то же расстояние. И еще, потому что ты не поленилась приготовить мне кофе, но не осталась со мной, и я не успел снова войти в тебя, что и собираюсь исправить, прежде чем нестись в аэропорт.

Моя голова шла кругом от его откровений, но одно я знала наверняка. Ничего на свете я не хотела так сильно, как то, чтобы Чонгук поскорее закончил свою работу и воплотил намеченные планы в жизнь.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Тогда чего ты тут стоишь? У тебя ведь еще так много дел, – подмигнула я Чонгуку.

Pov_Jungkook

– Посмотри, какие у нее длинные ноги.

К чертям генетические анализы – этот парень определенно был моим сыном. Бек сидел, уставившись на стюардессу с самыми длинными ногами, которые я только когда-либо видел. Она протянула руки, чтобы уложить какой-то багаж на верхнюю полку над сиденьем перед нами и тут заметила, что Бек высунулся в проход и смотрит на нее.

– Как тебя зовут? – Она улыбнулась малышу.

– Чон Бек Хён.

Он произнес это с такой гордостью, что у меня не хватило духу сказать, что не стоит называть свое полное имя и фамилию. Стюардесса со щелчком закрыла верхний отсек и опустилась рядом с ним на корточки.

– Что ж, рада с тобой познакомиться, Чон Бек Хён, а меня зовут Дэниелл Мэри Уоррен, и хочу тебе сказать, что ты просто очарователен. Сколько тебе лет, милый?

– Шесть лет и три четверти.

– Шест лет и три четверти? А мне тридцать один с половиной. – Она подмигнула мне и продолжила беседовать с Беком: – Только я обычно округляю эту цифру до двадцати семи. Могу я предложить тебе какой-нибудь напиток, Чон Бек Хён, шести с тремя четвертями лет?

Он важно кивнул и добавил:

– А у тебя ноги как у жирафа.

– Бек, прекрати, – мягко пожурил его я.

Стюардесса рассмеялась.

– Все нормально. Мне и раньше это говорили. Когда я была в твоем возрасте, дети часто дразнили меня из-за моих длинных ног. – Она указала на бейджик со своим имеем, на котором было написано «Дэнни». – Меня зовут Дэниелл, но все сокращают и зовут меня Дэнни. Когда я училась в начальной школе, мальчишки обзывали меня «Дэнни Долгоножка». Ну, знаешь, это комар такой с длинными ногами, как у паука. – Она пошевелила растопыренными пальцами.

Бек Хён захихикал.

– Знаешь, у мамы тоже есть прозвище для папы.

– Правда? Надеюсь, получше, чем Дэнни Долгоножка.

Но тут уж я вынужден был вмешаться:

– Не уверен, что стоит повторять прозвища, которые сейчас мамочка придумывает для папы. – Я взглянул на стюардессу и пояснил: – Мы в разводе.

Она улыбнулась и подмигнула.

– Как насчет того, чтобы я принесла тебе стаканчик сока до взлета? И что-нибудь особенное для папы?

Через пару минут она вернулась с яблочным соком в пластиковом стаканчике с крышкой и соломинкой и стаканом, наполненным прозрачной жидкостью со льдом на два пальца.

Вручив все это нам, Дэнни сказала:

– Взлет немного задерживается из-за погодных условий. Надеюсь, у вас нет особых планов на сегодня. – Она посмотрела на Бека и решила его поддразнить: – А то вдруг у тебя сегодня свидание с какой-нибудь девочкой?

Он скривил мордашку так, словно его только что попросили съесть целую тарелку вареной свеклы с брокколи. Ну, уж нет, сын, давай отложим это на возможно долгий срок. Даже я пока еще не сумел разобраться с женщинами, и уж точно не готов давать тебе советы по этому поводу.

Несмотря на то что у нас с Беком не было никаких определенных планов на вечер, замечание Дэнни Долгоножки заставило меня гадать, какие же планы были у Чеён на сегодняшний вечер. После утреннего разговора на эту тему она больше об этом не упоминала. Возможно, просто потому, что единственные слова, на которые у нас осталось время сегодня после обеда, были произнесены мной шепотом ей на ушко, когда она стояла, наклонившись над письменным столом с задранной юбкой, за двадцать минут до моего выхода из офиса. Ибо даже такой поспешный секс был значительно лучше любого обсуждения хмыря-профессора.

Но теперь меня снова грызли сомнения. Неужели она сидит сейчас дома рядышком с этим надутым индюком, по которому сохнет уже целых три года? Конечно, у этого индюка были куда более изысканные манеры, чем у меня, но, когда доходит до дела, мы, в конце концов, оба мужчины, а Чеён красивая женщина. Я видел, как он повел себя, когда заподозрил, что между нами, возможно, что-то происходит. У него явно взыграл собственнический инстинкт – но это не было ревностью в полном смысле слова. И это чертовски много сказало мне о том, что собой этот человек представляет. У таких людей ревность просыпается только тогда, когда они начинают хотеть того, что принадлежит другому. А собственнический инстинкт они проявляют при попытке защитить что-то, что уже принадлежит им. Значит, этот говнюк все это время знал, что Чеён к нему неравнодушна, и считал ее своей собственностью.

Интуиция подсказывала мне, что он избегал вступать с ней в отношения, потому что хотел жизни, полной удовольствий – спать со студентками и преподавателями, не завязывая никаких серьезных отношений. Спросите, каким образом я узнал все это о парне, которого видел лишь пару раз в жизни? Я просто хорошо знаю повадки такого типа мужчин. Ведь я каждый день смотрю на одного из них в зеркало уже целых два года после развода.

Бек достал альбом для рисования и теперь увлеченно рисовал жирафа. Я рассмеялся, вспоминая, что часто машинально что-нибудь калякаю на бумаге, разговаривая по телефону. Значит, воспитание победило природу. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Я запросто мог представить себя сейчас рисующим жирафа, если бы карандаш оказался в моей руке. Хотя у моего жирафа наверняка были бы сиськи, потому что, начиная с десятилетнего возраста, на всех моих «произведениях» присутствовала эта часть тела в том или ином виде.

С новым годом бусинки мои.🥳💜