24 глава
- Данил, ты уже получил свое, прекрати так на меня смотреть, - бросает через плечо Юля.
Стоит у плиты и, стараясь избегать взглядов на меня, поджаривает себе яичницу.
Я только что заказал еду из ресторана, так что мне нет нужды готовить, и теперь наблюдаю за ее суетой склонив голову на бок и слегка прикрыв глаза.
Мне по кайфу ее задевать, а потому я не собираюсь прекращать это занятие, хотя неплохо бы уже отвлечься и на какие-то другие дела.
На работу, например, хотя это, прямо скажем, не мое.
Но проблема в том, что сейчас у нас с отцом выстроена такая система, что поток денег никогда не иссякает.
Это не какие-то сраные бизнесы, которые без постоянного или хотя бы периодического частичного контроля сразу же начинают разваливаться. Теневая структура по отмыву бюджетных денег хороша тем, что создай ее и можешь на несколько лет сразу забыть о суете.
А если и появляется что-то время от времени, в общем, разруливаем пока что без труда.
Сейчас моя основная проблема – это Заноза и…да…Блядь, ребенок конечно же. Вот, что занимает все мои мысли днями и ночами.
- Может, няню нанять? – рассуждаю я вслух, пока Заноза сосредоточенно выкладывает еду на тарелку. – И кстати, доставка приедет с минуты на минуту, - не выдерживаю. – Или думаешь, я только для себя одного заказал, а тебя кормить не собираюсь?
- Я не стану есть твою ресторанную еду с завышенным в десять раз ценником, - говорит Юля, усаживаясь за стол и начиная поглощать глазунью так, будто это самое вкусное из того, что она пробовала в жизни.
Поскольку ее задница с ногами скрылись с моих глаз под столом, перевожу взгляд на ее налитые упругие сиськи.
- Да какая разница, насколько там завышен ценник. Главное, что вкусно и самому возиться не надо, - говорю я, вспоминая вдруг о подсмотренной сцене кормления малыша в машине, когда я ухватил краем глаза часть ее офигенной груди.
Хочу ее полностью голую под собой. Горячую, влажную и вот с такими торчащими для меня от возбуждения сосками.
- Так что насчет няни? - задвигаю снова, прогоняя непрошенное, хоть и крайне горячее видение.
- Зачем? – спрашивает Юля и отодвигает от себя пустую тарелку. Принимается за чай с молоком и, наконец, смотрит мне прямо в глаза.
- Чтобы разгрузить тебя от забот, естественно, - не задумываясь, отвечаю я.
- А может, чтобы у нас появилось больше времени на трах?
Да, блядь, что за догадливая сучка.
И она не дает мне опомниться.
- Сейчас моя основная забота это ты, Данил, - задвигает Заноза дальше. - И поверь, в сложившихся обстоятельствах я меньше всего хочу, чтобы у меня оставалось хоть какое-то свободное время.
- Тебе понравилось, - возражаю я вроде бы спокойно, стараясь не обращать внимания на то, как по позвоночнику от ее слов бежит зудящий неприятный холодок. – Ты текла на меня, стонала и кончала.
- Не понимаю, зачем ты все это затеял, - пропустив мои аргументы мимо ушей, продолжает Юля.
Но все же не выдерживает и отводит от меня взгляд.
- Я ненавижу тебя, Данил, - говорит куда-то в стену, а ее голос при этом звучит устало, безэмоционально и глухо. - И никогда, никогда больше тебя не полюблю.
Подсечка и я, почти без чувств, с грохотом заваливаюсь на ринг.
Но Юля не теряет времени даром.
Снова разворачивает лицо ко мне.
- Да и ты не любишь меня давно. Не уверена, что вообще хоть когда-нибудь любил.
Усаживается на меня верхом, хватает меня за горло и начинает с азартом и увлечением душить.
Зудящий холод в позвоночнике стократ усиливается.
Что ж ты делаешь, Юля...
До этого ты убивала меня, но играла при том по правилам, а сейчас…сейчас…Это вообще-то запрещенный…самый отстойный из всех возможных прием, Заноза.
Если сливаешь в унитаз все те усилия, что я прилагал, и говоришь, что я, блядь, тебя никогда не любил…
Ну, да.
Зато ты, блядь, у нас была влюбленная святая непорочность…
Расслабленность исчезает из моего тела и все благодушное настроение, в каком пребывал последние пару часов, слетает с меня, не оставляя и тени следа.
Поднимаюсь с дивана и медленно подхожу к столу. Юля вскидывает на меня глаза и сейчас в них нет ее любимых равнодушия или надменности. Сейчас я читаю в них самый настоящий дикий безумный страх.
Но я не собираюсь трогать ее, не сейчас...
Я просто смотрю ей в глаза долгие несколько секунд, а потом разворачиваюсь и быстрым шагом вылетаю из кухни вон.
***
Вначале я сплю довольно крепко. Несколько часов в тренажерке убили меня и в принципе, похер, что сейчас вокруг происходит.
Но этот изматывающий детский плач все сильнее и сильнее врезается в сознание, пока я, наконец, не поднимаюсь с кровати и, натянув кое-как футболку со штанами, не спускаюсь и не подхожу к комнате Занозы.
На этот раз я не остаюсь стоять в дверях. Взлохмачиваю волосы, решительно толкаю дверь и вхожу.
Четвертый час ночи, а Юля вместо того, чтобы сладко спать, ходит туда сюда с малышом на плече и пытается его укачать.
Почему он не спит?
Это просто какая-то хуйня, как по мне.
- Может, врача вызвать? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.
- Нет необходимости, я уже консультировалась много раз, - произносит Заноза устало. - Просто пищеварительная система еще не до конца сформировалась, да и по складу Игорек у меня совенок.
Я тоже далеко не жаворонок, но не до такой же степени. А это ее "у меня" вместо "у нас", оказывается, больно режет, прямо так ощутимо.
- Иди спать, Данил. Звукоизоляция ведь в особняке не настолько слабая, чтобы ты не мог из-за нас заснуть.
Может и не слабая, но заснуть я все равно не могу.
- Поедем покатаемся, - предлагаю я и Заноза вскидывает на меня глаза.
- В смысле…
- На машине. По пустынным улицам самое то. Успокаивает.
Знаю не понаслышке, сотню раз уже проверял. Когда в шумном клубе, несмотря на толпы приятелей и девок вокруг, бывало накатывает такая тоска, что хоть волком вой или головой бейся о стену, ты посылаешь всех нахер, запрыгиваешь в тачку и гонишь тупо по прямому, накатанному стрелой шоссе и думаешь, что только в этот момент ты, блядь, на самом деле существуешь.
- Давай просто попробуем, - говорю я. - Сильно разгоняться не стану, обещаю.
Юля снова косится на меня, будто о чем-то раздумывая, потом неопределенно ведет плечами.
- Конечно, можно попробовать, но…
- Переодевайся, а я пока его подержу.
Про подержу вырывается из моего рта неосознанно, я и сам не догоняю, почему.
Когда Юля передает мне малыша, все мышцы словно деревенеют и застывают.
Пока вкладывает мне в руки теплое, пиздец, как пахнущее молоком тельце, и объясняет, как правильно поддерживать головку, когда он вот так, на плече, стою истукан истуканом и еле улавливаю, доносящиеся до ушей слова.
- Две минуты тебе выдержать, Даня, - говорит Ви и пулей несется к шкафу.
Я стою.
Не дыша почти.
Поддерживая и боясь тупо сделать хоть одно неправильное или слишком резкое движение.
Да, блядь, именно выдержать, Заноза. Как всегда, в точку.
Малыш неожиданно замолкает, тоже, должно быть, от страха.
А я…плыву…блин...где-то…как-то…захлебываюсь...
Я, блядь, наверное, умом тронулся, когда добровольно согласился на эту, форменную, мать ее, экзекуцию. Болезненную и рвущую на куски пытку.
Он очень маленький, в моих ручищах просто утопает.
Да я, блядь, великан какой-то по сравнению с ним, и стоит чуть стиснуть ладони и раздавлю его, нахрен, сейчас же ко всем чертям. А как контролировать, если они у меня едва что не трясутся?
- Все, я готова, - шелестит рядом Юля.
Забирает и я снова могу кое-как с перебоями дышать.
Иду за ними, точно приклеенный, словно на поводке меня ведет и так, оглушенного и еле соображающего, до самой машины под надсадные младенческие вопли доводит.
Только на воздухе, когда молочный запах слабеет, мне становится немного легче и я частично, хоть и не полностью, но все же хоть как-то прихожу в себя. Как еще ухитрился стянуть по пути с одного из диванов подушку с покрывалом, сам не до конца догоняю.
- Устраивайся...тесь, - говорю я, кидая все это добро на заднее, - может, получится подремать.
Юля начинает возиться, я помогаю неумело с покрывалом, потом захлопываю дверцу. Отворачиваюсь и прохожу на водительское.
Сажусь, завожу мотор и тупо выгоняю тачку с участка.
На автомате все.
Потому что, мать вашу…у меня нет просто слов пока что никаких…
А едва стоит выехать на шоссе, как малыш замолкает и через секунду уже сладко посапывает на плече у измотанной, реально измотанной, сейчас я вижу это совершенно отчетливо, уставшей, но все равно нестерпимо желанной для меня Юли. Та вначале хочет мне что-то сказать, даже открывает рот, но потом передумывает, вздыхает и просто прикрывает глаза.
Я отвожу взгляд от зеркальца заднего вида и перевожу его снова на шоссе. Время от времени кидаю его на спидометр, чтобы случайно по привычке не превысить.
Потому что да, поздравляю Юля, опять ты в моей голове и сообщаешь мне, что я не должен превышать, потому что еду с тобой и ребенком.
Веду, гипнотизирую взглядом слегка подсвечиваемую фарами дорогу, как делал уже сотни и тысячи раз до этого, и почему-то думаю, что не променял бы эту поездку ни на одну самую крутую тусу или вечеринку.
Потому что никогда до этого у меня не было настолько острого, яркого, без алкоголя опьяняющего, и выводящего на хрен знает какие эмоции, болезненного чувственного понимания, что вот сейчас, именно сейчас все правильно. Все идет именно так, как и должно. Должно идти всегда.
Юлия
Полтора года назад
Погода располагает, и пока Данил решает какие-то рабочие вопросы, я расслабляюсь, устроившись на дорогом и очень удобном шезлонге. Сую в уши наушники, включаю аудиозапись с курсом лекций по одному из предметов текущего учебного семестра.
Отношения отношениями, но про учебу я предпочитаю не забывать. Тем более, совсем скоро, как только Данил освободится, мы едем с ним на День рождения какого-то их с Максом общего друга, который организует вечеринку в своем загородном доме, расположенном примерно в сорока минутах езды от особняка Дани.
***
- Ты очень красивая сегодня, - говорит Данил, то и дело отвлекаясь от дороги и кидая на меня быстрые заинтересованные взгляды.
- Спасибо, - улыбаюсь я, - то же самое можно сказать и о тебе.
Что, конечно же, является чистой и абсолютной правдой.
Помимо шикарных внешних данных, а Дане к тому же много времени проводит в тренажерном зале и бассейне, его одежда и аксессуары отличаются, удобством, дороговизной, стилем и безупречностью.
Вначале я удивилась, что гардеробные могут быть таких огромных размеров, но постепенно привыкла и уже почти не подкалываю его на эту тему. Особенно когда он вдруг со всем старанием и серьезностью, кто бы мог подумать, берется за чтение классики из озвученного мной, довольно внушительного списка.
И это всего лишь после того, как я пошутила, что с ним и поговорить даже не о чем. Одна только физиология у нас и никаких даже интересных тем для бесед.
Вообще-то все так и есть.
Мы не сказать, что сильно много разговариваем, все больше занимаемся другими, более порочными и развратными вещами, но вот ему почему-то захотелось. И я, естественно, не заикнулась ему возражать.
- Хочу тебя, - говорит Данил, снова отвлекаясь от дороги, и, как всегда происходит от его слов, низ живота начинает потягивать, а между ног делается влажно и жарко от предвкушения.
- Трахнемся прямо сейчас?
Он начинает сбрасывать скорость и прижимает машину к обочине.
- Нет, Даня, - торможу я его порыв, - мы же на вечеринку едем. Я не хочу, чтобы у меня порвалось платье или поплыл весь макияж. В каком виде я там появлюсь?
А с ним ведь все, что я перечислила, не исключено. Иногда нас так заносит, что и ткани рвутся и макияж размазывается. Особенно, когда не было долго, скажем, дня три-четыре не виделись.
- Не порвется и не поплывет, - заверяет Данил неизменным уверенным тоном. - Я прослежу.
Он полностью останавливает машину, глушит мотор и поворачивается ко мне, одновременно с этим отодвигая свое кресло назад.
- Иди ко мне, Юль, - зовет он, но я продолжаю сопротивляться из чистого женского упрямства.
Хотя уже завелась, и он прекрасно осведомлен об этом по моему участившемуся дыханию и взглядам, которые бросаю на него.
Да, он очень хорош в сексе, трудно, конечно устоять. Красивый, страстный, уверенный.
- Нас ждут твои друзья, Данил, - предпринимаю последнюю попытку перед окончательной и безоговорочной капитуляцией.
- Ничего страшного, опоздания меньше, чем на пару часов они даже не заметят.
- Что? На пару часов?
Мои губы непроизвольно раздвигаются в улыбке.
- Ну же, Юль, - подгоняет он нетерпеливо.
Я плюю на все и покидаю свое сиденье. Седлаю Даню и упираюсь ладонями в его плечи. Жду, пока он расстегнет брюки, потом отодвинет в сторону полоску моих трусиков, и начнет осторожно насаживать меня на себя.
- Кайф, - выдыхает Данил, когда его член полностью оказывается во мне и я начинаю плавно двигаться на нем.
Еще какой кайф, еще какой, думаю я про себя
Его ладони на моих ягодицах, глаза прикрыты, также, как и мои. Нас уносит.
Хочется полностью отдаться накрывшим нас невыразимо приятным ощущениям, и я отдаюсь. Со всеми возможными страстью и удовольствием отдаюсь.
Когда мы, наконец, появляемся в огромной двухъярусной гостиной, держась за руки и весело улыбаясь друг другу, я чувствую дикий голод и невыносимое желание повторить то, что происходило в машине, только теперь дома у Дани. Чтобы подольше и кожа к коже, а потом мы бы поужинали только вдвоем, посмотрели бы какой-нибудь фильм и вместе завалились бы спать.
- Он трахал тебя только что, да? – шепчет мне на ухо Макс, и я вздрагиваю, так как не ожидала, что он подойдет очень тихо со спины и облокотится на диван рядом с моей головой.
Данил как раз отошел с парнями покурить, но Макс, отчего-то вернулся раньше, либо мне просто показалось, что он тоже уходил.
- С ума сошел? – восклицаю я, сильно уязвленная его тоном и, главное, словами.
Как бы там не было, это личное и совершенно определенно не его, абсолютно не его дело.
- У тебя такой взгляд, как у только что оттраханной шлюхи. В машине ебались?
- Макс, если ты не прекратишь эти разговоры, я…я….пожалуюсь на тебя Дане.
- Ой, и что он сделает?
- Не знаю, вот и посмотрим заодно. Надеюсь, как минимум, хорошенько набьет тебе морду.
Стараюсь выражаться на понятном ему языке.
- Какой смелой ты стала. Думаешь, что теперь единственная для него? Да у него таких девок было, есть и будет еще вагон и тележка. А ты...хоть и засиделась...Все равно, наиграется и бросит. Я его много лет знаю и могу предугадать каждую его реакцию.
В этот момент парни, слава богу возвращаются, Макс отходит, а я могу продохнуть от некоторого облегчения.
- Юль, что-то случилось? – спрашивает Данил, усаживаясь рядом со мной, кидая один единственный взгляд на мое лицо.
- Случилось, - говорю я и стреляю глазами в Макса. – То, чего я опасалась. Твой друг сказал, что у меня вид оттраханной в машине девицы.
- Он так сказал?
Данил как раз собирался выпить, но тут замирает, не донося стакана до рта. Хмурит лоб.
- Почти дословно, - с удовольствием и даже некоторым злорадством подтверждаю я, но тут же радость моя сменяется беспокойством.
Данил поднимается с места, а лицо Макса, сидящего на другом конце стола, несколько бледнеет.
- На разговор, - коротко бросает Даня, проходя мимо друга и даже не глядя при этом в его сторону.