23 глава
- Как всегда, - пожимает она плечами, едва мазнув по мне равнодушным, ничего не выражающим, мать его, взглядом.
Подходит к столешнице, достает стакан и наливает себе воды. Неторопливо пьет небольшими аккуратными глотками.
Она всегда так делала раньше. Я как-то притащил ей, приготовленный собственноручно, завтрак в постель, чего не делал ни разу ни для одной девчонки, и она сделала вид, что очень рада. И даже слопала все. Но потом призналась, что никогда не ест по утрам, а только пьет много воды с лимоном. Хоть и оценила этот мой порыв.
Я прохожусь взглядом по ее всклокоченным со сна волосам, собранным в гульку на затылке, простенькому домашнему топу на тонких бретельках и просторным хлопковым штанам.
Всегда любил брать ее сонную, в такие моменты она казалась мне беззащитной и очень нежной, домашней что ли. И я дурел и пьянел от этой ее беззащитности. Поэтому и хотел всегда, чтобы оставалась у меня на ночь. Чтобы вот так, проснуться рядом и…
Сейчас же…несмотря на то, что, можно сказать, ненавижу ее после измены, мне вдруг нестерпимо хочется ощутить те самые эмоции, окунуться, прочувствовать и прожить их заново.
Поднимаюсь с дивана, на котором всё утро караулил Занозу и медленным шагом двигаю прямо на нее.
Она вздрагивает, я вижу, как сильно напрягается ее спина, но не оборачивается. Стоит на месте со своим стаканом и продолжает невозмутимо пить.
Неторопливой походкой я подхожу к ней максимально близко и вжимаюсь в ее зад своим еще с ночи, болезненным и уже доставшим меня стояком.
Вздрагивает и отставляет стакан в сторону.
Наклоняюсь к шее и начинаю медленно, едва прикасаясь губами, целовать ее нежную, бархатистую кожу с новым для меня, но уже не так пугающим, как вначале, слегка молочным запахом.
Дергается, но я быстро ставлю ладони на столешницу с двух сторон от нее и еще крепче вжимаюсь в ее соблазнительный сводящий меня с ума изгиб.
- У тебя недотрах, Данил? Я не понимаю. Какие-то проблемы с партнершами? – бормочет Заноза, хотя уверен, что ей нравятся мои поцелуи.
- У меня проблема с тобой, - рычу я и прикусываю ее кожу в том месте, где у Занозы бьется пульс. – Веришь, хочу трахать именно тебя.
- Имей совесть. Я полночи не спала, Игорек под утро только угомонился, и…
- Я тоже полночи не спал, - перебиваю я.
Тянусь к шнурку на ее штанах и начинаю его развязывать.
- Ты же ненавидишь меня. Я же, по твоему мнению, изменила тебе с Максом. И поэтому…
- Молодец, что напомнила. Сегодня, как…малыш, - спотыкаюсь на слове, но тут же беру себя в руки, - проснется и ты его покормишь, сразу же поедем на тест. А сейчас…
И я дергаю вниз ее штаны сразу вместе с трусиками. И понимаю, что мне дико хочется поцеловать ее туда.
Оставляю шею в покое и начинаю спускаться вниз по ее спине. Не целую пока, но стягиваю с ее спортивных ножек шмотки, прохожусь по ним и всем остальным ее местам ладонями. А потом поднимаюсь, разворачиваю лицом к себе, подсаживаю на столешницу и раздвигаю ее колени широко в стороны.
Пока приспускаю штаны вместе с боксерами, неотрывно пялюсь на ее, как обычно охуительную, и раскрытую сейчас для меня киску.
- Я с тобой только из-за сына, - говорит Юля, чем режет меня по живому.
- А я с тобой…хер знает, почему, - отбиваю я.
Придвигаюсь к ней бедрами, раздвигаю ее складки пальцами еще сильнее, чем они уже раскрыты, приставляю головку ко входу, а потом резко ввожу в нее член.
Хотел помягче и сначала поласкать, но ее слова поменяли мои планы.
Всаживаю ей до упора и только тогда останавливаюсь и замираю.
- Хер знает, почему, ведь ты не самая красивая из тех девчонок, что у меня были, - тяну я, внимательно наблюдая за ее реакцией.
Ничего.
Ни грамма недовольства, волнения или расстройства. Ни единой, даже мельчайшей, хоть самой завалящей крупицы ревности. В ее глазах только бесячая и так выводящая меня насмешливая снисходительность.
- Надеюсь, по крайней мере, у тебя нет венерических заболеваний, потому что ты сунул в меня без презерватива, - только и произносит она.
Говорит и не уводит взгляда в сторону. Смотрит прямо и выдерживает мой, потяжелевший и потемневший.
Потому что…
Как же бесит эта Заноза и как выводит из себя.
То, чего мне так не хватало в смотрящих мне в рот однотипных, враз глупеющих, стоит только начать их трахать, курицах, бьет в этой охуительно соблазнительной чертовке через край.
- Не волнуйся, я за этим слежу, - отвечаю я, медленно выводя из нее член и снова резко вставляя его в нее.
Заноза ахает и хватается за мои плечи.
- Только не говори, что тебе самой неприятно, - усмехаюсь я и повторяю движение бедрами.
Раз, затем еще.
А потом скольжу пальцами к ее клитору и начинаю слегка на него надавливать.
С удовольствием наблюдаю за тем, как Юля закусывает губу и прикрывает глаза, сейчас же, на моих глазах немного расслабляясь.
Только я не планирую, чтобы она кончала. Хочу мучить ее, хочу, чтобы жаждала секса точно так, как и я, чтобы ни о чем больше думать не могла.
Когда вижу, что она вот-вот достигнет пика, я быстро убираю пальцы с ее подрагивающей и текущей для меня киски и начинаю тупо механически ее трахать.
Жестко и без церемоний. Вбиваясь все сильнее и сильнее.
И очень скоро заливаю спермой ее соблазнительный живот, едва успев вытащить из нее в самый последний момент.
Смотрю на это и понимаю, что мне мало и хочется испачкать ее всю. А потому я начинаю размазывать сперму по ней. По ее растяжке после родов, еще выше по ее животу, по бедрам, не обращая внимания на ее задушенные, хоть и не слишком яростные протесты.
- Ты больной, Данил, - шепчет она, когда я подношу испачканные пальцы к ее рту.
- Облизывай, - приказываю я, на что она дергает головой и отворачивается.
Я хватаю ее за подбородок и разворачиваю снова лицом к себе.
- Хочешь кончить? Тогда слушайся.
- Да пошел ты. Извращенец.
Я смеюсь и отпускаю ее.
Когда она сползает со столешницы и отворачивается, чтобы потянуться за штанами, я хлопаю ее по заднице.
А потом разворачиваюсь и первым иду из кухни. Останавливаюсь только у самой двери.
- Не забудь, Юля, сегодня мы едем на тест. Потом у тебя будет пара часов отдыха, после чего ты снова сделаешь мне минет, на этот раз стоя передо мной на коленях, а потом... ммм…по обстоятельствам. Но в общем, да, я снова буду тебя трахать.
С этими словами я покидаю кухню и иду в сторону душевой, размышляя о том, что день обещает быть более, чем интересным.
Я повернутый долбаный мазохист, но мне нравится наблюдать за тем, как Заноза с опаской косится на меня всю дорогу, пока мы добираемся до клиники. Как вздрагивает всякий раз, стоит мне оказаться рядом и, словно невзначай, докоснуться до ее плеча или случайно задеть бедром.
Конечно, блядь, случайно. У меня же проблемы с координацией. Она прекрасно видит, что я делаю это нарочно. Со стороны мы обычная супружеская пара. С очень ревнивым и подозрительным мужем.
Интересно, как чувствуют себя женщины, которые вынуждены доказывать мужчинам свою верность? Юля, я думаю, с удовольствием бы размазала меня по стене.
По кайфу от того, что я могу контролировать ее передвижения и сразу после взятия биоматериалов мы снова поедем ко мне.
- Тест ведь все подтвердит, да? – произношу едва слышно рядом с ее ухом, пока стоим у стойки администратора и заполняем документы.
И залипаю на мурашки, рассыпающиеся от моего дыхания по ее золотистой коже.
Почему-то вспоминается наша первая поездка к морю, во время которой я беззастенчиво и в полное свое удовольствие разглядывал эти ее родинки, уж очень они мне нравились, и от души наслаждался нашими с ней пикировками.
Заноза молчит и продолжает заполнять документы.
– Но будешь послушной, и сын останется при тебе.
Снова не отвечает, но я и не жду. Мы оба знаем, что я могу с легкостью добиться лишения ее родительских прав, но могу этого не делать. Все зависит от того, насколько правильным будет ее поведение.
Малыш, кстати, на удивление спокойно вел себя в машине. Сказать проще, он всю дорогу, пока мы ехали до клиники, тихо и мирно проспал. А сейчас лежит в переносной люльке, которую я держу в руках и таращит на меня круглые от удивления глазенки.
- Все, заполнила, - говорит Юля, отодвигая от себя бумаги.
Я достаю карту и оплачиваю услуги, после чего нас просят минуту подождать, а потом любезно приглашают пройти в кабинет.
- Результат будет известен завтра к вечеру или послезавтра, - говорю я Юле, вглядываясь в нее через зеркальце заднего вида.
Мы возвращаемся домой. Я за рулем, она, как всегда, на заднем и кормит малыша грудью.
На мои слова усмехается, поджимает губы и, не прерывая кормления, отворачивается к окну.
Я наблюдаю за тем, как малыш, зажмурившись, активно поглощает молоко, слегка при этом причмокивая.
В салоне жарко, а потому Юля стянула с него чепчик. Я рассматриваю светлый пушок, покрывающий его крошечную голову.
Мне предложили доплатить и узнать результат уже через час, но я…почему-то отказался и заверил, что стандартный срок в один-два дня меня более, чем устроит.
И дело тут, конечно, не в деньгах.
Хер знает, в чем.
Когда добился своего, вдруг понял, что мне…по большому счету...не так уж и важно увидеть этот гребаный результат.
Черт.
Вроде и важно, но…ладно, сказать честно, мне просто тупо сейчас не по себе.
Не потому, что, если ребенок не мой, я не смогу ее удержать. Все равно смогу, ведь данные можно и подделать. Да мало ли способов...
Просто... Если он действительно мой…
А я, козлина, задвинул ей про аборт. В то время, как он реально мой? Ее и мой? Что, если бы она меня тогда послушалась?
И как, блядь, наконец, она себя чувствовала все эти месяцы, пока я бухал и отрывался по бабам, доказывая себе, что все прошло и ни одна девка на свете не стоит моих волнений, потому что все они... Рожала еще потом…
- Данил, ты не мог бы смотреть исключительно на дорогу? – не выдерживает, наконец, Юля, и отстраняет задремавшего малыша от груди.
На мгновение перед глазами мелькает ее напряженный, чуть влажный от остатков молока коричневый сосок, но тут же скрывается от моего взгляда под одеждой.
- Я не хочу, чтобы мы случайно попали в аварию. С ребенком едем.
- Не волнуйся, у меня все под контролем, - отвечаю я, уверенный почему-то, что против лично моей гибели она бы совсем не возражала.
И так, блядь, скручивает от этого предположения. Сам от себя не ожидал.
- Готовься сосать, - говорю я и назло слегка прибавляю скорость, потому что итак тащился медленнее, чем черепаха.
- Стоять перед тобой на коленях и сосать. Вот все, до чего может додуматься твой…мозг, - с легкой заминкой после слова «твой», произносит Заноза.
Походу хотела добавить что-нибудь острое, но в последний момент благоразумие или страх за ребенка пересилили.
Но мне все же хочется услышать ее полную версию.
- Мой…какой? – выгибаю брови. - Договаривай уже, раз начала.
Молчит.
- Тупой? – предлагаю варианты, - Недалекий? Ну, смелее. С каких пор ты церемонишься в выражениях?
- Больной и извращенный, - зло выпаливает Юля, чем вызывает у меня приступ невеселого смеха.
***
- Да, именно так хотел мой извращенный больной мозг, детка, - бормочу я часом позже, когда она стоит передо мной на коленях и старательно отсасывает мне.
Может и не старательно, ведь я сам насаживаю ее рот на свой стояк, обхватив ее голову ладонями и двигая ею в подходящем для меня ритме.
Ее глаза закрыты, но рот широко распахнут, и я без стеснения ебу ее в него.
Мне по кайфу было ломать ее и наблюдать, как она, сцепив зубы, опускается передо мной прямо на деревянные панели, и мне кайфово сейчас, но отчего-то я не спешу кончать. Хочу, чтобы удовольствие стало еще ярче.
Я ссаживаю ее рот с члена и рывком дергаю ее податливое тело наверх. Ставлю ее на ноги и стискиваю в кольце своих рук.
Юля слабо охает и распахивает глаза.
- В следующий раз напою тебя, чтобы не халтурила и лучше сосала, - говорю я, залипая на ее губах.
- Мне нельзя алкоголь, Данил. А сосать, ну…знаешь, когда без удовольствия…
- Целуй меня, - требую я, перебивая, и сам приближаю губы к ее губам.
- По приказу? Тебе снова не понравится, и ты…
Да, блядь.
Не удерживаюсь и сам врываюсь в ее рот языком. И не скажу, что очень церемонюсь с ней, скорее яростно и неистово беру и подчиняю. После моего поцелуя губы Юли слегка припухают и горят, на нижней отчетливо виднеется капелька крови, потому что я слишком сильно ее прикусил. Тут же слизываю эту каплю, а потом…
Мне, блядь, все равно мало, хочется чего-то такого…
Я притискиваю ее к стене, целую в шею и начинаю медленный спуск по ней, пока не дохожу до бедер и не утыкаюсь носом в ее промежность.
- Данил, прекрати, - ахает Юля.
Запускает свои нежные пальчики мне в волосы и сильно дергает, пытаясь поднять меня наверх.
Это ее первые живые эмоции за последние полчаса, и именно то, чего мне от нее так мучительно недоставало.
Впечатываюсь между ее ножек сильнее и чувствую, как затрудняется, а потом учащается от этого ее дыхание.
Поднимаю на нее лицо и убедившись, что она взволнованно смотрит на меня, начинаю расстегивать и стягивать с нее джинсы.
- Блядь, надо тебе приказать, чтобы по дому ходила исключительно в юбках или платьях.
- Данил, остановись.
Но я уже стянул ее шмотки к щиколоткам и теперь веду носом по ее зажатой бедрами киске.
- Данил!
Целовать так, конечно, не вариант, а потому я поднимаюсь, обхватываю Занозу за талию, приподнимаю над полом, проношу несколько метров, а потом заваливаю ее на диван.
Ее ноги все еще скованны джинсами и трусиками, болтающимися в районе щиколоток, но мне так даже нравится.
Главное, что нужное освобождено.
Свожу ее колени вместе еще плотнее и закидываю ее ножки повыше. Поддерживаю рукой, чтобы никуда не делись и провожу пальцами по ее ставшей полностью открытой для меня промежности.
Заноза охает, а я, недолго думая, припадаю к ее розовым и нереально возбуждающим складочкам губами.
Целую. Под ее прерывистые выдохи, веду языком сверху вниз и обратно. И снова впиваюсь губами и снова прохожусь, только теперь неторопливыми ласкающими поцелуями.
Колени Юля подрагивают, но я крепко держу их, вместе с бедрами, сжатыми. Сам же продолжаю наслаждаться отрытым для моего обзора полным видом на нее и ее реакцией на мои касания.
- Данил, ты...ты..., - бормочет сладкая Юля, и я с удовольствием ввожу в ее влагалище пальцы.
Она вскрикивает, а я начинаю медленно трахать ее рукой, наблюдая за тем, как пальцы, хочет она того, или нет, покрываются смазкой ее возбуждения.
Я и сам возбужден сейчас до предела.
Нравится засаживать в нее, нравится трогать, нравится смотреть и возбуждать.
- По кайфу тебя ласкать, - говорю я. - Лучшая киска из тех, что я видел.
Я как-то признался ей, что она стала первой, кого мне действительно захотелось целовать именно сюда. До этого брезговал и если и трогал, то старался всегда без языка. И потом тоже. Едва прикидывал, что может..., как мысли вызывали скорее тошноту, чем удовольствие.
Но с ней...
Не хочется думать о том, что кто-то другой мог все это видеть и трогать.
Продолжая трахать ее пальцами, осторожно раздвигаю языком ее губки и припадаю к сладкой горошине клитора.
Сейчас она кончит у меня пару раз, а потом я жестко оттрахаю ее в этой же позе в полное свое удовольствие.