41 глава
Темнеет в глазах и мутит, я вспоминаю, что они меня зацепили. Собираюсь с силами, и опираясь теперь на одну только руку, кое-как поднимаюсь, и, пригнувшись, шаг за шагом начинаю углубляться подальше в лес.
Понимаю, что далеко я в таком состоянии убежать не смогу, и не знаю также, как скоро люди отца смогут добраться до места. Ясно только, дела хрень. Скорее всего преследователи достанут меня и убьют.
Но я все равно переставляю ноги, и наудачу, совсем скоро впереди, между деревьями мелькают какие-то строения.
Ускоряюсь, а подойдя ближе понимаю, что это заброшенная деревня, почти вся состоящая из полусгнивших, наполовину развалившихся домов.
Я припускаю к заросшему саду, оставляя за собой заметный кровавый след, ныряю в кусты, начинаю пробираться к дому, который показался мне добротнее всех остальных.
Несмотря на огромную дыру в заборе, дверь оказывается запертой, и я жалею, что у меня нет привычки таскать в кармане набор отмычек.
Наудачу поддеваю коврик носком ботинка, а когда вижу под ногами блеск, усмехаюсь чужой «непредсказуемости».
Из-за проблем с рукой вожусь с замком, дольше, чем требуется, стараясь абстрагироваться и не обращать внимание на то, что преследователи совсем близко.
Походу, их двое. Может один из них водитель, а может, тот лежит с проломленным черепом, а эти двое находились в машине на заднем. Сейчас уже не суть.
Едва попадаю в темное затхлое пространство, прислоняюсь к стене и замираю. Пытаюсь отдышаться и дать глазам немного привыкнуть к темноте. Оцениваю габариты помещения и общее состояние организма.
- Гер, он там, падла.
- Да тише ты, спугнешь.
- Он без оружия, к тому же я его зацепил, видел, сколько кровищи? Он итак-итак тут сдохнет. Может, не стоит и соваться.
- Да, бля, заткнись уже, лучше смотри в оба. Мы должны убедиться.
Вижу впереди очертания чего-то длинного, стараясь двигаться бесшумно подхожу, и через секунду в моих руках оказывается длинный и тонкий металлический прут. Или это кочерга. Хер ее знает. Главное, что с ней я чувствую себя намного увереннее, чем без нее.
Когда дверь открывается, противно скрипя петлями, я уже стою наготове, и недолго думая бью по руке с зажатым в ней пистолетом.
- Да, бляяяя, - раздается вой, но я не церемонюсь и следующий удар приходится по черепу мужика.
Его приятель бросается на меня, воздух прорезает тихий звук выстрела. Падаю, откатываюсь и нащупываю здоровой рукой пистолет того, что кулем свалился вниз. Стреляю, и второй нападавший начинает заваливаться на меня.
- Падла, - ревет он, но тут же его крик обрывается, как только я всаживаю в него следующую пулю.
Жив или нет, я не знаю, и мне сейчас не до него, потому что меня заполняет новой пульсирующей болью.
Одна из последних пуль явно меня задела, но я не понимаю, куда именно она попала. Болит, сука, все, начиная от шеи и до таза, а ног я вообще сейчас не чувствую.
Тем не менее я собираюсь с силами и кое-как, нагружая здоровую руку, отползаю от входа, потому что не хочу подохнуть в компании этих дебилов.
Хотелось бы на воздух, но понимаю, что туда нужно ползти через их лежащие без движения тела, а у меня тупо не хватит на это сил.
Устраиваюсь возле какой-то тумбы, и некоторое время просто лежу и дышу, стараясь не впасть в окончательное беспамятство.
Я не знаю, получили ли люди отца сообщение о моем местонахождении. Надо бы проверить, но сил на это нет.
В любом случае, не думаю, что они успеют.
Сдохну, и Юля, наконец-то счастливо выдохнет. Возможно, попытается найти своего любимого Макса, и восстановить с ним отношения.
Все еще любит его, несмотря на все, несмотря на то, как хорошо нам было вместе.
А я…мог бы быть внимательнее к ней, и к малышу тоже.
Думал всегда, времени еще дохера.
К горлу подступает ком, и я закашливаюсь, непроизвольно хватаюсь за ручку ящика, а когда он выдвигается, на меня падает какая-то запыленная тетрадь, больно ударяя по лицу.
Круто.
Прикол, если она окажется Библией или сборником разных умных мыслей, которые мне стоит изучить напоследок.
Тянусь к заднему карману за фонариком, и это занимает чертову тучу времени. Я то и дело проваливаюсь куда-то, и лишь громадным усилием воли заставляю себя раз за разом, снова возвращаться в реальность.
Связи нихрена. На всякий случай проверяю, вызовы не проходят.
Чуть перемещаю телефон, открываю переписку, но и здесь интернет ловит ожидаемо херово. Тогда я включаю фонарик и направляю луч на открытые страницы текста.
«Здравствуй, дорогой дневник, это снова я.
Та, кто окончательно и бесповоротно сошла с ума из-за парня. Теперь об этом можно говорить со всей определенность…»
Вначале я не хочу читать этот бред, и собираюсь отбросить дневник в сторону, тем более, перед глазами все плывет, а рука, с зажатым в ней айфоном, нещадно трясется и то и дело немеет.
Но тут взгляд выдергивает из этой писанины мое имя, и я зачем-то возвращаюсь к чтению.
«Сейчас я наливаю себе вина, чтобы отпраздновать.
За нас.
Я довольна, как никогда…
…К тому же, раз уж мне так подфартило, и у меня нашелся столь сильный и полезный союзник, как Макс…
…Я добилась своего.
После последнего выдвинутого мной аргумента Макс, все еще сильно желающий бесячую подстилку Дани, Юлю, окончательно сломался, и я поведала ему простой, как все гениальное, план...».
Я читаю и не понимаю, что это еще за хуйня.
«Макс выделил денег на подставную девочку…»
«Хорошо, что Макс, перед тем, как идти на дело, решил трахнуть Юлю. Мы все увидели тату на внутренней стороне ее бедра. А ведь Макс утверждал, что всего одно...
Бедный Макс, ему пришлось слезть с нее, так и не воспользовавшись ею, так и не трахнув, и мы срочно помчались делать нашей «новой Юли» временное тату».
«Мы забрали одежду, в которой утром видел ее Данил, а потом…»
Строчки мелькают перед глазами, разум отказывается понимать, но душу уже разрывает на куски. Чем, я, блядь, дольше читаю, тем яснее складывается перед глазами картина, и это, мать вашу, то еще испытание.
Я не верю, не хочу верить, и в то же время понимаю…Блядь, только сейчас, когда, возможно, уже ничего не исправить, понимаю…
Так херово мне не было еще никогда.
Она говорила, что-то пыталась донести, но я воспринимал все ее слова, как полнейший бред. Я, как последний дебил, твердил только одно, и не верил, не верил ей ни на грамм…
Телефон издает характерный писк, и я пытаюсь увидеть входящее.
Кажется, у меня не получится...Сколько времени прошло? Черт, когда же уже все прекратится...
Нет, все же удается...
И словно в издевательство, как будто мне мало того, что я уже узнал, сообщение подгружается и я читаю то, отчего перестаю окончательно чувствовать физическую боль.
Потому что душевная, блядь, в тысячи, в миллион раз сильнее.
«Здравствуйте. Вы просили известить вас как можно скорее, но вы не отвечаете на звонки, поэтому я пишу вам смс. Результат теста готов, мы выслали его вам на е-мейл. Но если для вас это важно, сообщаю, что тест положительный. Поздравляю вас. То, что вы являетесь биологическим отцом мальчика полностью подтверждено и не подлежит сомнению».
Я прочитываю эти строки, и больше у меня уже ни на что не остается сил.
Телефон выпадает из рук и с тихим стуком ударяется об пол, фонарик гаснет.
Я оказываюсь в полной и непроглядной темноте.
Я не в силах больше пошевелить даже рукой, видимо слишком много крови потерял, но я могу, все еще могу осознавать.
Мысли уплывают, а я думаю лишь о том, каким же дебилом был все это время, и как я хочу сообщить об этом Юле…
Хочу, чтобы она узнала, что я, наконец, тоже все знаю...
Чтобы...блядь...видела, как меня ломает всего.
Что за насмешка судьбы...Именно тогда, когда уже ничего не изменить и не исправить...
Жаль, если она не узнает о том, что до меня, наконец, дошло…
Жаль, если не смогу больше взять на руки сына и улыбнуться в ответ на его улыбку. Если не услышу его первые слова и не увижу его первых, неровных шагов, не смогу подстраховать...
Жаль, что у меня не получится отдать им все, что у меня есть…......................
Юлия
Михаил невозмутимо ведет машину, исполняя поручение Дани, мы же с Игорьком разместились на заднем сиденье. Я крепко прижимаю сына к себе и бездумно смотрю в окно.
Бездумно, потому что если начать раскручивать себя на эмоции, то мне захочется вскочить, устроить скандал или еще хуже, кого-нибудь просто-напросто убить.
Не кого-нибудь, а невозможного, отвратительного человека, который в очередной раз показывает, насколько ему наплевать на меня, и на все, что связано со мной.
- Не волнуйтесь, пожалуйста, - говорит Михаил, видимо уловивший мое состояние.
Но этой фразой он раздражает меня еще сильнее.
Не волнуйтесь. Как легко посоветовать, и как сложно следовать этому совету в реальности.
Я пытаюсь обуздать эмоции и то чувство горечи, что окутывает с ног до головы, потому что окружающие люди не виноваты в том, что мне так сильно, просто фатально не везет в личной жизни.
- Уверен, что Данил Вячеславович на самом деле не думает так, как он сказал, - заявляет вдруг Михаил.
- Вам-то откуда знать, что он думает, а что нет, - хмыкаю я, косясь на мужчину.
Охранник ничего не отвечает и разговор сразу же сходит на нет.
- Сколько вам нужно времени, чтобы собраться? – спрашивает Михаил, когда мы подъезжаем к дому.
- Думаю, часа будет достаточно, - прикидываю я. – Особенно, если вы поможете мне перетащить вещи в машину.
- Конечно, я вам помогу.
- Спасибо, - благодарю мужчину.
Больше всего в данной ситуации мне жаль расставаться с Валентиной Сергеевной. С тяжелым сердцем я сообщаю ей, что мы съезжаем от Дани, и мне, к сожалению, нечем будет оплачивать ее услуги.
- Не волнуйся об этом, деточка, - говорит Валентина Сергеевна. – Мне заплачено за месяц вперед. Сейчас я посижу с Игорьком, а ты спокойно соберешься. И поедем мы все вместе. Главное, вам с нашим Игоречкой устроиться на новом месте без нервов, и чтобы у тебя не пропало молоко.
- Спасибо вам большое, дорогая Валентина Сергеевна, - искренне благодарю я, - что бы я без вас делала.
А сама прикидываю, за какое количество дней я смогла бы оплатить услуги няни из своего кармана.
Передаю сыночка в надежные руки, и с деланым энтузиазмом принимаюсь за сборы.
Сама себя настраиваю, напоминаю, как хотела отсюда съехать, особенно в первые дни пребывания.
Да, именно так, я очень рада, что съезжаю. Потому что, да пошел он. Возможно, я даже найду себе другого мужчину. Почему, возможно? Обязательно. Такого, кто будет любить меня и оберегать. И пусть даже в сексе он не будет столь хорош, как Данил, в конце концов, на физической стороне дела свет клином не сходится.
Главное, ничего не забыть.
Кроватка, подгузники, одежда, ванночка, и все остальное.
А еще лучше, если я останусь одна навсегда. К черту их всех, к черту мужиков. У меня есть сын, вот о нем я и буду думать. Думать прежде всего о нем и о его, нашем с ним, благополучии.
Дежавю.
Однажды я вот так, в спешке, уже покидала дом Дани. Сейчас ситуация повторяется, только мы теперь вдвоем с сыночком.
Кто-то очень постарался, чтобы и второй тест оказался поддельным.
Неужели та девушка, что руководила моей подставой в прошлый раз, все еще отслеживает Даню?
Даже если так, как? Ну просто, каким образом она смогла так оперативно подменить результаты теста???
Черт.
Да не укладывается просто в голове. Сломается, если вдумываться.
И как же бесит все. Как неудержимо хочется высказать Дане все, что я о нем думаю.
Наказать и растоптать его чувства.
Унизить.
Безжалостно пройтись катком по его гордости и самоуважению.
По многу раз и с таким же увлечением и азартом, с каким этим занимался он.
Сделать все, чтобы он на себе прочувствовал...
Пока что я всего лишь оставляю на видном месте выданную мне Даней платиновую кредитку и наличку.
В прошлый раз я не приняла от него ни копейки, и как-то смогла выкрутиться, пусть и за счет семьи, когда попросилась вернутся обратно в свою комнату. Не стоит изменять традициям.
- Пожалуйста, садитесь, - говорит Михаил, и распахивает передо мной заднюю дверцу Джипа.
Мы с Игорьком устраиваемся в салоне. Валентина Сергеевна садится на переднее пассажирское.
- Какая прекрасная машина, такая удобная и вместительная, - говорит она. – Отличное приобретение, поздравляю вас, Миша.
- Вообще-то это машина хозяина, - отвечает охранник, выруливая с участка. – Он богатый человек.
- Да? – удивляется няня, хотя уже по одному особняку можно понять, Дане принадлежит целый парк машин.
Любит выпендриться.
Хотя, по факту, чаще всего ездит только на одной.
Что с машинами, то и с женщинами. Время от времени имеет многих, а нервы любит потрепать исключительно мне. Методично, целенаправленно и в расчете на долгосрочный период.
А я чуть было не призналась, что все еще его люблю.
Теперь он очень долго не услышит от меня этих слов. Хотелось бы даже думать, что никогда.
- Михаил, я же забыла назвать вам адрес, - спохватываюсь я, когда поселок остается далеко позади.
- Не волнуйтесь, я его знаю, - спокойно отвечает тот.
- Да?
Удивительно, зачем Данил сообщал ему мой деревенский адрес.
Я закусываю губу и задумываюсь.
Словно в транс какой-то вхожу, а когда отмираю, меня отвлекает понимание, что машина едет совсем не в том направлении, что должна. То есть, не то, чтобы я слишком хорошо разбиралась в маршрутах, но…
- Михаил, а вот здесь, на перекрестке, разве нам не нужно было завернуть налево? – тараторю я и этим чуть не бужу клюющего носом сыночка.
- Нет, мы едем в правильном направлении. Не волнуйтесь, пожалуйста, - отвечает тот.
- Ладно.
Я вздыхаю и прикрываю глаза.
Начинаю дремать, а мысли снова кружатся вокруг результатов повторного теста. Почему, как?
Этот засранец даже не стал дожидаться нашего приезда домой. И это при том, что выяснять отношения на людях он точно не любитель.
Нахамил, унизил, и тут же куда-то сорвался. Интересно, куда. В какой-нибудь бар? К очередной девке?
Да нет, он же сказал лечащему врачу Гордея, что приедет через два часа. Он ни за что не бросил бы брата и не променял бы его ни на кого. Решил не дожидаться и сразу рвануть в больницу?
Постепенно мысли мои путаются, размываются и переплетаются. Я зеваю и проваливаюсь в вязкую тягучую полудрему. Снова открываю глаза лишь тогда, когда Игорек начинает возиться на руках.
Машина стоит на участке, через окно я вижу, как Михаил выгружает вещи.
Все бы ничего, но проблема в том, что это участок совсем не перед нашим домом.
Двухэтажный коттедж. Не такой крутой и большой, как особняк Дани, слегка попроще, но все же высокого класса. В нашей деревне таких точно нет.
- Что это значит? – восклицаю я, и поскорее выбираюсь из машины.
Поудобнее перехватываю сына, хмурюсь.
Немного успокаивает то, что Валентина Сергеевна тоже здесь. Она сейчас же направляется к нам от входной двери.
- Михаил! Куда вы меня привезли? Что это за дом? – напираю я.
Я настроена решительно и требую у охранника ответ.
- Это дом Данилы Милохина, - отвечает он, - все в порядке.
- Он приказал вам привезти нас сюда?
- Попросил, - мягко поправляет меня Михаил. - Здесь есть все необходимое для самого комфортного проживания.
Я осматриваюсь более внимательно. Высоченный забор, оснащенный сигнализацией и камерами слежения. Решетки на окнах.
- Это…какая-то тюрьма, а не дом, - произношу я. – Что за игры?