42 глава
- Юлия, деточка, давай мне Игорька, - предлагает Валентина Сергеевна. - Сейчас переоденемся, полежим немного на животике перед кормлением.
Передаю сына няне, и мы вместе с ней идем ко входу. В это же время я настойчиво набираю Даню.
Абонент вне зоны доступа. Снова и снова.
Что за чертовщина?
- Михаил, вы знаете, куда он поехал? – требую я у мужчины.
Тот уже внес в дом все вещи, осталось их распаковать.
- К сожалению, я не знаю, куда он поехал, - отвечает Михаил.
- Хммм. Интересно, когда он успел сказать, чтобы вы нас сюда привезли?
- Заранее. У нас была договоренность, что в случае чего…в общем, чтобы я привез вас и его сына сюда.
Его сына, как же. После того, как он назвал его…даже не хочу повторять, как именно.
- Ааа, он не сказал, сколько времени мы должны здесь провести?
- Пока все не устаканится, - отвечает Михаил и пожимает плечами.
- Очень интересно.
Чем дальше, тем запутаннее. Я понимаю, что туплю, отказываюсь что-либо понимать. Вообще не хочу во все это влезать.
Осматриваюсь и убеждаюсь, что и здесь ремонт выполнен по первому разряду. Несколько больших и светлых комнат на первом этаже, столько же на втором.
Просторная, оснащенная всем необходимым кухня.
Если бы не решетки, сигнализация и понатыканные везде камеры слежения, я бы почувствовала полное расслабление и релакс.
- Михаил.
Охранник хочет ускользнуть от меня, но я ловлю его за плечо.
- Вы куда? У меня осталась к вам масса вопросов.
- К сожалению, я не смогу ответить вам на них, потому что сам толком ничего не знаю. Данил Вячеславович платит мне за то, чтобы я вас охранял, но не посвящает меня в свои планы.
- Но что-то же вы должны знать! - восклицаю я.
- Сожалею, но…
- Ладно, идите, - машу я рукой, а потом сменяю Валентину Сергеевну, и сама занимаюсь малышом.
Она заверяет меня, что тоже совсем ничего не знает, и тут же спешит готовить для всех нас обед.
К вечеру ситуация так и не проясняется. Меня гложет безотчетная, но вполне ощутимая тревога. Внутри все сжимается в острых, болезненных спазмах. И даже Игорек, словно считывая мое состояние, ведет себя тревожнее, чем обычно.
Предчувствие, или нет.
Терпеть не могу быть глупой марионеткой, не знающей, что на этот раз затеял ее, не признающий запретов, кукловод.
Чтоб ты сдох, Данил, в сердцах желаю я ему.
Звонок раздается в тот момент, когда мы все собираемся на кухне.
Я ношу Игорька после кормления столбиком, пью чай с молоком и грызу печенье, которое буквально только что испекла Валентина Сергеевна.
Она и Михаил сидят за столом. В то время как няня рассказывает охраннику рецепт печенья, его телефон оживает.
Он принимает вызов, и, видно, что собеседник сильно взвинчен. Потому что так орет в трубку, слышно всем вокруг.
- Короч, Миш, тут, блядь, такая жопа. Нашли его черте где, он без сознания и весь в кровище. Ждем скорую, Горского старшего, ментов. Машина брошена на шоссе в пяти километрах. Похоже на заказное. Тут еще двое, один из них походу окочурился, второй…неясно пока. В общем…я че звоню, ты это…с девчонки глаз не спускай. Понял?
- Понял, - говорит Михаил и кивает.
Я быстро передаю Игорька Валентине Сергеевне, подскакиваю к Михаилу и выхватываю у него телефон. Срабатывает эффект неожиданности, и мне это удается.
- Что с Даней? – чуть не ору я в трубку.
- Эээээ.
На том конце повисает бесячая тишина.
- Я все слышала, - восклицаю я, но из-за боязни взволновать сына понижаю голос.
Он хоть и совсем малыш, но уже улавливает все интонации и настроения.
- Слышала, - повторяю я и задаю главный вопрос. - Он…жив?
- Эм, пока да, но без сознания. В него стреляли, дважды, и оба раза с близкого расстояния. Он потерял очень много крови. О, а вот и скорая. Извините меня…
Звонок прерывается, я чертыхаюсь и начинаю мерить шагами кухню.
Минута, две, три…десять.
- Звоните и требуйте информацию, в какую больницу его повезли, - напираю на Михаила, едва истекает отведенное самой себе время.
Он косится на меня, но послушно нажимает на вызов.
Жаль, что в этот раз из разговора до меня практически ничего не долетает.
- Ну! – снова требую я.
- Частная клиника. Типа у них там все схвачено, самые лучшие условия.
- Отлично. Теперь мы сядем в машину и поедем в эту клинику.
- Исключено. На такой случай мне даны четкие недвусмысленные инструкции.
- Что еще за инструкции, - цежу я, уперев руки в бока.
Мне хочется треснуть этого твердолобого громилу по башке.
- В экстренных ситуациях никуда и ни под каким видом не выпускать вас за пределы участка, - объясняет он.
Я бегу к двери, но она не поддается. На сигнализации, доступа к которой у меня нет.
Черт, вот же черт!
- И что теперь делать? – восклицаю я, снова подлетая к Михаилу.
- Ждать, - пожимает плечами он.
Дебил.
Данил ведь совсем не переносит больниц. Да он умрет только от мысли, что будет вынужден провести там какое-то время и не сможет иметь возможности смыться в любой момент. Как я могу просто сидеть и ждать?
Черт. Только бы выжил. Только бы этот засранец снова вернулся к нам.
- Спасибо, - говорю я.
Достаю телефон и начинаю искать умельца, способного на какое-то время отключить сигнализацию.
Игорька оставлю с Валентиной Сергеевной, здесь они будут в безопасности. А сама поеду…
Держись Данил, потому что, если ты останешься жив, на что я оооочень сильно надеюсь, я лично отомщу за все потерянные мной из-за тебя нервные клетки.
Придушу собственными руками.
Господи, я все тебе прощу, только пожалуйста, пожалуйста останься жив!
Данил
Монотонный гул.
Жужжащий, блядь, рой пчел...Вклинивается в мозги, и отвлекает от плавания в аморфном киселе легкости и неопределенности. Он приближается, нарастает, напрягает и ужасно бесит. Почему меня не могут оставить в покое даже здесь?
Гул напирает, дергает, не дает заново провалиться в небытие, и чем сильнее он давит, постепенно распадаясь на какие-то отдельные слова, значение которых я пока не улавливаю, тем хреновее мне становится.
Боль ослепляет, и вначале ощущается неожиданной короткой пульсирующей вспышкой. Но с каждой секундой она нарастает, и я понимаю, что у меня, блядь, все еще есть тело, которые в данный момент, пиздец, как херово себя чувствует.
- Он пришел в себя, пришел в себя, - выделяется отдельное, а сразу за этим я слышу еще до хера всего отвлекающего.
- Данил Вячеславович…
- Слава богу, сынок,….
Только попробуй, подохнуть, Данил, только попробуй. Нет, ты выживешь, потому что я лично хочу тебя убить.
Последнее самое приятное, и именно оно заставляет меня открыть глаза. Чтобы получить в морду ослепляющим потоком света.
Зажмуриваюсь на несколько секунд, а потом делаю вторую попытку увидеть свою Занозу.
Все плывет. Силуэты просматриваются словно сквозь пелену.
- Данил, сынок, - снова зовет отец.
Целая тьма каких-то людей в белом. И вообще, все вокруг очень светлое, ослепляющее, словно мы, мать вашу, в каком-нибудь гребаном раю.
Хотя ясно, что при любом раскладе я туда не попаду. И слава богу. Думаю, там можно было бы сдохнуть со скуки.
- Данил, - не отстает отец, и я слабо ему киваю.
Ну, типа, не волнуйся, все окей.
И снова увожу взгляд.
Сейчас меня интересует только один человек, но как я ни стараюсь, я не могу найти ее среди присутствующих.
Походу, ее голос звучал не в реальности, а только лишь в моей больной, повернутой на ней башке.
- Не волнуйтесь, все самое страшное позади…
- Операции прошли удачно…
- Вы потеряли много крови, восстановление может затянуться…
- Сколько примерно? - спрашивает у кого-то отец.
- Самое опасное позади, он отлично справился…Принимая это во внимание, месяц, два. Сложно пока сказать.
Че за херню они все несут? Да, блядь, сейчас мне сложно не то, что встать, просто пошевелить рукой, но я не собираюсь торчать здесь никакой месяц или два.
Я хочу встать прямо сейчас, но….
- Черт, пульс участился…, - бьет по мозгам чей-то голос.
- Успокоительное, скорее…
- Не волнуйтесь, он просто в шоковом состоянии…
Беготня вокруг, резкая точечная боль, которая ощущается, словно укус комара и тут же растворяется на общем фоне. Я снова погружаюсь в небытие.
***
Она, блядь, не изменяла мне с Максом.
Эта мысль первой приходит в голову, едва я снова прихожу в себя.
Голосов не слышно, только мерный писк какого-то бесячего устройства, в реанимации у брата такое же стояло. Надеюсь, он там норм, и отец все контролирует.
А Заноза…
Она не врала, когда говорила, что ее подставили.
Не изменяла, только моя, и ребенок у нее от меня.
Ее малыш от меня.
Он…наш…мой…блядь. Мой собственный сын...
***
Я пытаюсь разобрать по шагам, несмотря на то, что все тело адски болит, а мысли то и дело уплывают. Мне все время что-то колют, ставят какие-то капельницы. От этого я превращаюсь в овощ, не способный вообще соображать.
Хочу увидеть ее, почему она не приходит?
Ах да, я же сам приставил к ним охрану и запретил куда-либо ее выпускать.
Это дело рук Савельева, выходит…Хотел сначала надавить, но потом переиграл…
Она призналась, что всегда любила отца своего сына, и сейчас все еще любит…
Я решил, что она имеет в виду Макса, но...на самом деле...получается...
Черт.
А я, блядь, ставил ее на колени, ебал, как шлюху, и чуть не заставил участвовать в тройнике…
Не допустил бы, конечно, она ведь только моя, но…твою мать…
***
- Данил, наконец.
Сегодня образ отца я вижу гораздо отчетливее.
- Как Гордей? – спрашиваю я, и сам херею от звука своего голоса. Тихий, еле слышный.
- Все в порядке, Данил, - отвечает отец, склонившись надо мной. - Гордей быстро идет на поправку. Чего мы ждем и от тебя. Две пули. Ты потерял много крови, и в какой-то момент мы испугались…Но…врачи говорят, выживешь.
- А ты сомневался?
Выживу, блядь. Хотя бы для того, чтобы лично получить от Занозы все, что заслужил.
- Савельев во всем признался, Данил, - сообщает отец, вышагивая вокруг меня.
Мне проще закрыть глаза, чем следить за его перемещениями.
- Тупой ублюдок. Думал, не докопаемся. Хотел подстроить все, как аварию. Не знаю, чем он думал, когда затевал все это.
- Сам признался? – спрашиваю я.
- Нет, конечно. Помогли. Вначале, понятное дело, он отпирался, про многолетнюю дружбу заливал. Но, когда наши ребята всерьез взялись за него, а ты знаешь, как они умеют проводить допросы…В общем, вывалил все, как на духу. Когда ты отказал ему во внедрении его человека, кстати, правильно, что отказал. Он хотел развалить всю цепочку, а потом нас сдать, того мы тоже уже взяли в оборот. Так вот…
Отец тяжело вздыхает, медлит пару минут, и только потом продолжает рассказ.
- Он начал присматриваться к твоему окружению. Однажды ехал, и увидел на дороге Гордея. Тот выглядел странно, Савельев не знал о первой аварии, решил, что он пьян. Клянется и божится, что идея пришла ему в голову спонтанно. Проезжая, он задел его, а когда Гордей попал в больницу, решил, что все так просто. Можно тебя этим припугнуть, и продолжить раскручивать эту тему. Ну не придурок ли?
- Еще какой, - соглашаюсь я, уже зная, что, если этого не сделает отец, я его убью. По любому, он не жилец.
- Организовал за тобой слежку. Потом позвонил, и начал издалека, типа брат в больнице, а вот девчонка с ребенком как себя чувствуют? Но тут выяснилось, что девка не очень-то тебе и нужна, а ребенок вообще не твой. Слава богу, Данил. Когда он рассказывал, я уж и сам напрягся. Из такого огромного числа девок выбрать с чужим ребенком…Если это та, которую я видел, я могу тебя понять, конечно, и все же…Впрочем, не стоит внимания, он сказал, ты прогнал ее взашей.
- Ага.
Блядь.
Походу, она меня больше видеть не захочет.
- В общем, он понял, что план рушится на глазах, надавить на тебя нечем, а значит, остается только тебя убить. Тут и случай подходящий. Ты…помнишь, что произошло дальше?
- Да, - киваю я и вкратце рассказываю.
- Сколько раз я тебе говорил, носи с собой оружие, - выговаривает мне отец. – Не валялся бы сейчас здесь. Исход-то все равно один. Сдохли. Первый, уже когда приехали, меткий выстрел, второму мы сами помогли.
Еще бы не меткий, с двух-то шагов.
Не жалею.
Пусть нахер идут.
И Савельеву сам бы всадил пулю, а еще лучше голыми руками. Потому что, блядь, если бы не мой спектакль…Даже не хочу думать, что он планировал сделать.
- Жив он? – спрашиваю я, имея в виду продажную шкуру Савельева, и отец, конечно, понимает.
- К сожалению, нет, - притворно вздыхает он. - Сердце отказало. Возраст.
- Хорошо.
- Есть еще девка, - произношу я после паузы.
- Что за девка?
- Хер знает. Предположительно следила за мной, не знаю, как сейчас. Тот дом, в котором меня нашли…на кого записан? Узнайте все…
Сил больше нет, я снова отключаюсь.
Мне надоело сидеть на обезболивающих, мозг делается ватным и тягучим, словно пережеванная жвачка. В следующий приход врача я требую, чтобы мне прекратили их колоть.
- Но, Данил Вячеславович…
- Я сказал, прекращайте, - рычу я.
- Но…
- У вас проблемы с пониманием?
- Хорошо, но…Я понял, сделаем, как скажете.
Невыносимо здесь находиться, умираю.
Я столько раз уже пытался подняться, чтобы, нахрен, съебаться отсюда, но в итоге только сбивал капельницы, после чего вокруг меня начинались возня и суета.
Хочу, нестерпимо, невыносимо хочу увидеть Занозу, но…пока не прояснился вопрос с той девкой…
***
- Дом принадлежит некоей Макаровой Алле Леонидовне, - сообщает мне отец в свое следующее посещение. – Точнее принадлежал. Прошлым летом старушка скончалась на восьмидесятом году жизни. И Данил, почему ты отказался от обезболивающих!
- Макаровой…Хм…Что с ее родственниками? – спрашиваю, игнорируя замечание отца.
- Дочь, Макарова Елена Матвеевна, сорок пять лет, и внучка, Макарова Валерия Олеговна, двадцать лет, живут в городе.
- Макарова Валерия Олеговна…Лерка, - рычу я.
Сука.
В последнее время она пропала с горизонта, но кто мог провернуть эту ебучую подставу с Занозой, так это только она. Почему в голову не пришло? Она же тогда приходила и что-то тоже про беременность задвигала. Да просто я про нее в принципе не думал, как не думаешь о назойливой мухе, от которой отмахнулся между делом.
- Кстати, училась в той же школе, что и вы с Гордеем.
- Срочно ее найдите.
- Хорошо. И…что с ней делать?
- В обезьянник, и там раскалывайте на похищение, которое она совершила в прошлом году. Скажите, дневник ее нашли, если будет отпираться.
- Хммм, Данил…ты уверен…Хотя, постой…Тут какая-то девчонка все дни ошивается, похоже, что искать не придется.
Отец достает телефон.
- Толь, я тебе сейчас скину фотку. Тут девка где-то под окнами должна бродить, сверишься, и, если она, забираем и оформляем.
- Она. Взяли, - сообщает Толя уже через пять минут. - Увозим?
- Придется, - подтверждает отец. - К девчонке есть некоторые вопросы.
И поворачивается ко мне.
- Что-то серьезное сделала?
- Да, - отвечаю коротко.
Хотя самое серьезное совершил я сам.
- Вокруг вас с братом девки всегда вились, еще со школы. Силу применяем?
Да, блядь...
- Вытрясите всю инфу, чтобы созналась под протокол. Ограничьте передвижения, припугните. Дальше...не решил еще.