43 глава
Она будет решать.
Лерка раскалывается в этот же вечер, отец снова приезжает и сообщает об этом лично.
- Какая-то мутная история, Данил. Они похитили некую девку, и выдали за нее другую, я не очень понял, зачем это все тебе сейчас?
Я стискиваю зубы так, что они чуть не крошатся.
- Эй, сынок, все хорошо?
- Пока держите ее там, не выпускайте.
- Ладно, ладно, не волнуйся.
Отец уходит, а я прошу медсестру позвонить Мише и сказать, что Заноза может покидать особняк, но только в его сопровождении.
- Он очень обрадовался, Данил Вячеславович, - сообщает мне медсестра. – Говорит, что девушка его уже с ума свела, столько раз предпринимала попытки сбежать. Даже пожарная бригада приезжала, потому что она устраивала задымления. Говорит, если бы не ребенок, он бы точно не смог ее удержать, при всем своем профессионализме.
Какой все же вышколенный в этой больнице персонал. У медсестры даже мысли не возникло, почему эту девушку держат где-то взаперти.
Интересно, захочет ли она ко мне приехать. Приходится просить медсестру, чтобы привела в порядок, насколько это возможно.
И все равно, даже после всех манипуляций, я выгляжу…жалко.
- Кроме отца не хочу никого видеть, - говорю я. – Предупреди, чтобы никого не пропускали.
- Хорошо, Данил Вячеславович, конечно.
- Прямо сейчас.
Медсестра убегает, а я снова силюсь подняться с кровати. И снова в бессилии откидываюсь на подушки.
Да блядь, может и не захочет. И чего так переполошился. А если и захочет, теплый прием мне точно не светит.
Как же я заебался уже здесь лежать…
Дверь распахивается, и на пороге появляется Заноза.
Свежая с улицы, растрепанная, пиздец красивая и очень-очень злая.
- Нельзя, вам же сказано, сюда нельзя, - восклицает медсестра, но Заноза отталкивает ее и захлопывает дверь перед самым ее носом.
И снова поворачивается ко мне.
На несколько секунд время останавливается, мы смотрим друг на друга, и все слова просто-напросто застревают в глотке.
Я…много чего хочу ей сказать, слишком много, слишком, мать вашу, всего…
А в итоге, как дебил, просто залипаю на ее пронзительные зеленые глаза и молчу. Просто, как дурак, счастливый от того только, что она здесь, что просто ее вижу.
Юля отмирает первой.
- Не думай, Даня, что я пришла сюда потому, что сильно соскучилась, - говорит она холодным тоном и делает шаг ко мне.
Осматривается, видимо думая, куда пристроить свою шикарную задницу. В итоге вздыхает, и направляется прямо к моей койке, хотя в отдалении тоже стоит стул.
- Ни капли не скучала, Данил, и не надейся, - выговаривает тоном строгой училки. - Все в прошлом, и…Мне жаль, что ты оказался таким живучим…Если бы не твое положение сейчас, я бы сама убила тебя, голыми руками.
На моих губах непроизвольно появляется ухмылка.
Заноза.
Как же я, блядь, дико скучал по тебе.
Я закрываю глаза, и все другие чувства сразу обостряются.
Вот она подходит ближе, я ощущаю рядом с собой свежее дуновение ветерка. А вот присаживается на краешек моей постели. Я чувствую плечом ее тепло.
Вот наклоняется надо мной, щекоча ноздри приятным будоражащим ароматом.
Еще секунда, и ее нежная прохладная ладонь ложится на мою щеку. Поднимается ко лбу, потом снова соскальзывает к щеке, и слегка ее поглаживает.
Я думаю о том, что не изменяла, что ребенок мой, и вспоминаю, как она признавалась, что все еще любит отца ребенка.
Купаюсь в этих ощущениях и снова непроизвольно улыбаюсь.
- Весело тебе, - произносит Заноза ворчливо, а когда я открываю глаза, резко отстраняется и отворачивает от меня лицо.
- Врачи сказали, ты отлично держишься, - произносит она ровным, и, кажется, что безразличным тоном. Но я вижу, как ее длинные тонкие пальчики мелко подрагивают.
- Только возникаешь много. От обезболивающих зачем-то отказался.
И она снова поворачивается ко мне.
- Сделай так еще раз, прикоснись, - прошу я.
Юля раздумывает пару секунд, и снова подносит ладонь к моему лицу.
Я собираюсь с силами, чтобы повернуть голову, и мне удается то, что хотел. Я успеваю мазнуть по ее ладони губами.
- Данил, - тихонько восклицает Юля.
Ее щеки вдруг вспыхивают, и от этого становится, пиздец, как тепло на душе.
Когда трахал, не краснела, а тут...Я и сам не думал, что от этого мимолетного касания получу столько чувственного удовольствия.
- Как там малыш, расскажи, - прошу я, и снова закрываю глаза, наслаждаясь тем, как Заноза тихонько ерошит мои волосы.
Самое хреновое в этой ситуации, что сам не могу к ней прикоснуться. Это непривычно и сбивает. Заставляет ненавидеть себя и учащает пульс.
- Все хорошо, Дань, - произносит Юля, и в ее голосе скользят нотки удивления.
Ну типа, какое мне до этого дело.
- Хочу подробности, - настаиваю я.
- Ладно. Мы проснулись рано, полежали на животике, переоделись, потом поели. Думаю, что со дня на день начну вводить прикорм. Сейчас улеглись на первый дневной сон, Валентина Сергеевна гуляет с коляской по участку. Твой охранник за эти дни меня достал. Не выпускал из дома, ссылаясь на твой приказ. Словно цербер, да еще эти решетки на окнах. Если бы не это, возможно, я бы приехала к тебе раньше.
- Всегда приятно видеть врага поверженным, да?
- Ну…До этого пока далеко. Ты отлично держишься.
Не так уж отлично я держусь, и не так уж и далеко. Намного ближе, чем ты думаешь, Юля.
В дверь начинает ломиться медсестра, требует срочно ее впустить.
Юля вздыхает, поднимается с места и идет открывать.
- Что? – спрашивает она.
- Девушка, сейчас у нас время капельницы, - начинает выговаривать медсестра. - Вы не имеете права закрывать дверь изнутри.
- Она имеет право на все, на что захочет, - говорю я, и женщина с недоумением переводит взгляд на меня.
- Но…Данил Вячеславович, вы же сами говорили…насчет девушек…
- На нее это не распространяется, - отрезаю я.
Сил не остается, и я снова начинаю уплывать.
- Я бы хотел подарить тебе вечность, - вертится не переставая, и сам же чуть не захлебываюсь в том бреду, что приходит в мою башку.
- Я хочу утопить тебя в любви…
- Я полный придурок, дебил просто, но ты все равно ко мне пришла…
- Я сделаю для тебя...все, что ты захочешь…Для вас с сыном, все, что только смогу...
***
- Данил Вячеславович, сейчас мы с вами поедем на очередное обследование.
- Что?
Открываю глаза и фокусируюсь на белом халате врача.
- Поедем на обследование. Нужно проверить, как идет процесс восстановления.
Наверное, процесс идет. Через пару дней я уже не проваливаюсь то и дело в сон, могу шевелить руками и даже слегка их приподнимать, на грудь давит чуть слабее.
- Я сама его покормлю, - говорит Заноза, входя в палату, и бесцеремонно отсылая медсестру.
- Если у вас получится, - бубнит та, и уходит.
Юля катит тележку с подносом к кровати.
- Иди в жопу, Юля, - тут же огрызаюсь я.
Мне невыносима мысль, что я такой беспомощный перед ней. Просто раздирает от этого на части.
- Сам иди в жопу, - отрезает Заноза.
Оставляет тележку, и направляется к раковине мыть руки.
А потом подходит к моей койке и слегка ее приподнимает.
- Я никогда не соглашусь, чтобы ты меня кормила, - говорю я.
- А как же твое «Я сделаю для тебя все, что захочешь»?
- Ты слышала?
- Ммм, допустим.
Мои пальцы непроизвольно сжимаются на простынях.
- Что еще ты слышала?
Выходит резко, отрывисто. Я чувствую, как в висках начинает пульсировать и призываю себя успокоиться.
- Эмм, больше ничего, только это, - говорит Юля. - У меня маленький ребенок, Данил. Я не могу дежурить у тебя круглосуточно.
- У нас, - тут же поправляю я, слегка расслабляясь.
Она выгибает бровь, а я отворачиваюсь.
Не на больничной же койке, блядь, ей во всем признаваться. Из-за того, что вторая пуля задела позвоночник, я до сих пор не чувствую ног. Врачи мутят с окончательным диагнозом.
Нахера ей эти заморочки в виде моей любви, если я вдруг останусь долбаным калекой.
- Итак, приступим, - бодро говорит Юля и лезет ко мне с салфеткой.
- Я же сказал, блядь.
- Засунь свою гордость подальше, Данил, и делай то, что положено, - перебивает Заноза.
- Теперь я точно знаю, зачем ты ко мне ходишь. Тебе нравится видеть меня таким. Издеваться…
- Очень нравится, прямо тащусь от этого. Давай, Даня.
С этими словами она подносит ложку с пюре к моему лицу.
Я сжимаю губы и отворачиваюсь.
- Ну же, тебе надо поесть, - уговаривает она.
Ни за что на свете!
- Данил!
Юля вздыхает и откладывает ложку.
- Когда тебя кормит медсестра, ты очень даже не против, - говорит она. - Нравится она тебе?
- Не неси бред.
Наверное, Заноза не в курсе, но я все это время упорно отказывался от еды. Невыносима мысль, что кто-то будет меня кормить. Жду, когда смогу сам. Руки уже почти слушаются. Думаю, через пару дней.
- На самом деле я знаю, что ты отказываешься от еды, - говорит Юля. – Врач сказал. И если бы я не пришла, ты бы отправил медсестру из палаты. Но…тебе нужно есть, Даня.
Ага, давай, прочитай мне очередную лекцию.
- Ладно, - вздыхает Юля. – Ты можешь не есть, это твое право. Но в таком случае я больше не приду. Не хочу видеть, как ты сходишь с ума и тормозишь свое восстановление.
Я продолжаю молчать, а Юля поднимается с места.
- Счастливо оставаться, - говорит мне и начинает идти к выходу.
Твою мать.
- Стой, - прошу я, тормозя ее у самой двери.
Заноза застывает.
- Не уходи. Пожалуйста.
Заноза кормит меня с ложки, и в эти моменты мне хочется удавиться.
- Молодец, - сюсюкает она со мной, точно с маленьким.
- Это, блин, твоя месть? – спрашиваю я.
- Еще ложечку, Даня. Ну же, - продолжает ворковать она.
Я вздыхаю, и послушно открываю рот.
- Молодец, - снова хвалит она.
- Еще медаль мне вручи, - ворчу я, едва прожевав и проглотив.
- А теперь сок.
Здесь сложнее, и небольшая струйка начинает стекать по подбородку.
Твою мать.
- Ничего страшного, Данил, сейчас все уберем.
Она хватает салфетку, и начинает промакивать.
- Ты извращенка, - говорю я, замечая вдруг, каким взглядом она смотрит на мои губы.
- Ничего подобного, - сразу же возмущается она, поняв, куда я клоню.
Отстраняется в один момент.
- Я с тобой ровно до того момента, пока ты не встанешь на ноги. После этого я хочу вернуться к себе.
А я хочу, нестерпимо хочу увидеть сына, но…больницы не место для ребенка. Я и сам тут еле нахожусь. Не желаю. Пусть он совсем кроха, не могу…предстать перед ним таким.
- Ты ведь понимаешь, что мы не можем быть вместе после всего, - задвигает Юля свою любимую песню.
Понимаю. После того, как я вел себя как свинья…и сейчас еще продолжаю…
- Еще бы.
А ты понимаешь, что без тебя я просто подохну?
В этом моменте Юля рассмеялась бы. Не поверила бы, конечно.
Мне кажется, иногда она не верит тому, что вообще здесь сидит.
Я хочу ей сказать, но…
Но сейчас у меня нет ни одного весомого аргумента в пользу того, чтобы она осталась.
- Я разговаривала с твоим отцом, - говорит Заноза, чем очень меня удивляет.
Потому что не каждый решается.
- Да?
- Он рассказал мне все. Про вашего партнера, который решил тебя убить.
- Прям так и рассказал?
- Ну, мы выпили с ним кофе, пока тебя возили на обследования.
- И?
- Все организовал его бывший партнер. Сначала решил шантажировать тебя братом, потом девушкой с ребенком. Твой отец успокоил меня, сказав, что ты выгнал ту девушку, а ребенок вообще не твой. Спасибо ему большое.
- Обсудим это чуть позже, ладно?
- На самом деле и тебе спасибо. Я...поняла, примерно, почему ты так себя вел.
- Простишь за это?
- А ты как думаешь? Но это не отменяет того, что я сказала раньше про наши отношения.
Я молчу.
- Закончил он рассказом про нападение на тебя. Ты хорошо держался. А те двое, они…Знаешь, я не уверена, что смогла бы выстрелить в человека. Но у тебя не было выбора. Ты правильно все сделал.
- Спал и видел, что ты одобришь мои действия. А насчет сына…
Я хочу сказать, что знаю результат второго теста, как и то, кто подделал первый. Лерка сначала отмалчивалась, но потом ее было не заткнуть. Если бы я лично присутствовал при допросе, мог бы не сдержаться... Хочу прояснить этот вопрос, но тут дверь распахивается и на пороге появляется отец.
- Так, ну, что тут у нас.
И он обводит палату взглядом.
- А, Юлечка, ты здесь. Надеюсь, я вам не помешал.
- Проходите, Вячеслав Львович, мы как раз закончили обед.
- Неужели ты, наконец, заставила его поесть?
- Представьте себе.
С каких пор моя Заноза стала для отца Юлечкой?
Я впиваюсь глазами в его лицо, пытаясь уловить проблески мужского интереса, но, слава богу, ничего такого не нахожу.
- А я только что от Гордея, - говорит отец, подходя к нам. – С ним сейчас мать. Мы не говорим ему про тебя, чтобы не волновать.
Я снова захлебываюсь от осознания своей беспомощности.
- Я поеду сегодня к нему, чуть позже, - говорит Юля. – Скажу, что ты завален работой, а на самом деле просто боишься больниц. Думаю, прокатит.
Пусть так, чем настоящее положение дел.
- Отличная идея, - хмыкает отец. – И как я не додумался. Сказал, что ты приезжал, пока он спал.
Юля, должно быть довольна, что произвела хорошее впечатление. Если всплывет про сестру, отец будет более лоялен. Возможно. И все же я хочу, чтобы он держался от нее подальше.
Мне не нравятся мои реакции.
Если так и дальше пойдет, я буду ревновать ее к любому фонарному столбу.
Я должен доверять.
Уже наворотил однажды, а разгребать все это дерьмо пришлось ей. Одной. Теперь мне искупать и искупать.
Но доверять...
Доверять, блядь? Она не обещала ничего, и отношений у нас тоже нет.
- Ладно, мне пора, - говорит Юля, поднимаясь.
- Стой, - выпаливаю я. - Еще минуту.
- Я пойду покурю, - произносит отец, и выходит из палаты.
- Обещай, что пока я отсюда не выйду, ты ни с кем, - начинаю я, и осекаюсь, когда на губах Занозы появляется ухмылка.
- Даня, иногда ты меня просто поражаешь.
- Скажи, что не станешь ни с кем трахаться, - требую я.
- И ты поверишь? Для тебя же мои слова, словно пустой звук.
- Я поверю. Только пообещай.
Заноза ведет плечами.
- Ладно, если для тебя это так важно.
- И даже целоваться ни с кем не будешь, пока я здесь.
Бесяче закатывает глаза.
- Я и не собиралась, вообще-то, не до того.
- Хорошо.
- Выбрось все мысли из головы, и отдыхай, Данил, - говорит Юля, и уходит.
А у меня, блядь, в башке снова те строчки ненормальной Лерки из дневника…
И мысли, как моя Юля только выдержала все и не сломалась...
Сильная, крутая Юля.
Только бы мне поскорее подняться на ноги…Только бы смог...
Тогда у меня обязательно получится все разрулить. Я докажу ей, что могу быть не только жестоким...Я покажу, что умею доверять, и заботиться, и...
Ты, блядь, сначала на ноги встань, одергиваю сам себя. И научись. Она ушла, а ты уже с ума сходишь от ревности. И для ребенка вначале что-нибудь сделай. Няня, чтобы ее разгрузить, хорошо, но этого мало. Ты должен сам. И ей...что-нибудь приятное уже скажи, в конце концов.
Признайся не только себе, но и ей, что безумно любишь.
- Мне она нравится, - говорит отец, входя. - Наконец, не пустоголовая красотка. Но она сказала, что вы не в отношениях сейчас. Это правда?