49 глава
Данил лежит, буквально замерев, я прикрываю глаза и расслабляюсь.
Утром мы по очереди принимаем душ. Пока один приводит себя в порядок, другой развлекает непоседу Игорька.
- И так каждый день, - бормочет Данил, и ерошит волосы ладонью.
- Вначале, действительно, сложно, потом...легче, - пожимаю я плечами.
Приглашаю его завтракать, и ставлю перед ним тарелку с овсянкой на воде.
- Что это?
Брови Дани сходятся на переносице, а меня разбирает смех.
- Это завтрак. Овсянка.
- Вижу, что овсянка. Но…
- Извини, ничего другого в утреннем меню не предусмотрено.
- Я же давал деньги на продукты.
- Не воспользовалась. Мне снова извиниться?
- Ладно, сейчас сделаю заказ.
Данил хватается за телефон, но тут же недовольно чертыхается.
- Совсем забыл, что в этой вашей дыре не ловит интернет. Вай-фай есть? Какой пароль?
- Проще сгонять в магазин, чем ждать доставку, он в десяти минутах ходьбы. Заодно туалетную бумагу прихвати, и сухой корм. Тут к нам кошечки заглядывают иногда.
- Хорошо.
Данил вскакивает, и убегает из дома. Уверена, про туалетную бумагу он уже забыл. Да и...есть она, я просто так попросила, чтобы его проверить.
Я мурлычу под нос песенку, неспешно собираю Игорька на прогулку.
Мы с Даней сталкиваемся у калитки. Про бумагу не забыл.
Я сообщаю, что мы с сыночком пройдемся до рощи и обратно, он кивает.
- Гуляйте, а на вечерней прогулке я к вам присоединюсь. Пока приготовлю пожрать, - говорит Даня, чем несказанно меня удивляет.
- А ты умеешь разве готовить? – поднимаю я брови.
Он закатывает глаза, и идет по направлению к дому.
Я смотрю на его удаляющуюся фигуру, и не могу отвести глаз. Стильный, шикарный, жутко привлекательный не только на внешность, но и на движения, и на голос. Все в нем возбуждает.
Достаточно одного его присутствия, его разжигающей животной энергетики, чтобы внутри все отозвалось и затрепетало.
Лишь его характер был тем сдерживающим барьером, что не давал утонуть, раствориться в нем снова без остатка. Увязнуть в новой, и я отчего-то уверена, более дикой и необузданной, пучине сладострастия и безумия.
Когда он хороший и покладистый, это пугает меня, кажется, даже сильнее. Ведь может сорваться, в любую минуту, лишь только надоест, и снова станет прежним. Надменным, не терпящим, чтобы ему указывали, желающим только подчинять.
Хорошо, что, по крайней мере, не наседает с интимом.
Вот только...
Когда он не пристает, я волнуюсь совсем не меньше, даже больше, если подумать. Меня пугают мои реакции.
Переживаю, что, если так пойдет и дальше, они меня подведут.
***
- Данил, а ты не мог бы на время стать самим собой, - прошу я, когда он усаживает меня за стол, и ставит передо мной салат, и, выглядящую максимально аппетитно, картошку с овощами и тушеным мясом.
Запах обалденный, хоть я понятия не имею, что это за кухня.
Пришли с прогулки, я переодела Игорька, покормила, и теперь он лежит в кроватке на животике, и увлеченно играет в одну из погремушек.
Даня же снова проверяет мою психику на прочность.
- Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, накладывая на тарелку еду.
- Ты…не в меру заботливый. И даже готовить умеешь. И даже приготовил. Я тебя не узнаю.
- Хочу трахнуть тебя побыстрее, вот и стараюсь, - говорит Данил, и пододвигает тарелку мне. – Желательно на постоянной основе, и так, как я захочу. Без сопротивления. Много раз. Думаю, если будешь сытая, дашь мне охотнее.
- Теперь узнаю, спасибо, - говорю я, и принимаюсь за еду.
Очень проголодалась после прогулки и кормления. Овсянка спасла от голода до обеда, но ее действие давно закончилось.
Да еще слова Дани.
Когда я нервничаю, у меня просыпается просто-таки зверский аппетит.
Данил усаживается напротив меня. Но тут Игорек кашляет, и Данил вскакивает со стула раньше, чем я успеваю подумать.
- Сиди, ешь, - бросает он. – Я проконтролирую.
И правда контролирует.
Склоняется над кроваткой, и начинает разговаривать с сыном. Потом берет его на руки.
Вместе они прохаживаются по комнате, пока не останавливаются у стола.
- Мама кушает, - говорит Даня, и я снова отмечаю смену его лексикона.
Никаких жрать, с ребенком нормальные слова. Может же, когда захочет.
- Да, она очень красивая, - продолжает свою тактику, на взмах сыночка рукой в мою сторону, и широкую обезоруживающую улыбку. – Классная. Очень тебя любит. Если бы ты знал, какая она сильная, как все ради тебя.
- Данил, прекрати, пожалуйста, - прошу я тихо, откладывая вилку. – Что было, то прошло. Я…не хочу об этом вспоминать.
- А я хочу себе твои беременные фотки, и…надо будет фотографа заказать, что ли. Поехать в какое-нибудь красивое тихое место, пусть поснимает.
- Например, куда?
- Ну…если учесть, что он маленький, можно не так далеко. В Лондон, Париж, Брюссель…Да, куда хочешь, в общем. Выбирай.
- На самолете, ты шутишь?
- Валентину захватим, чтобы помогала.
- Машина, готовность помочь ночью, шикарный обед, теперь это. Да уж, Даня, ты явно хочешь меня очень сильно, - смеюсь я, стараясь перевести все в шутку.
Он ничего не говорит.
Продолжает разговаривать с сыном на свой манер, пока тот не начинает кемарить. Тогда он подходит к кроватке, и бережно укладывает его. Накрывает легким одеяльцем.
Выпрямляется, но не спешит отходить. Положил ладони на бортик, стоит, чуть наклонив голову, и смотрит на сына.
На контрасте с ним убогость нашего с малышом жилья становится особенно заметной.
Да он о перелетах по странам отзывается с такой легкостью, будто это обычная поездка на автобусе.
В убогую обстановку комнатушки он явно, кричаще не вписывается, а вот где-то за границей…Да, там я его с легкостью представляю.
В дорогой обстановке, в лучших ресторанах.
Но вот что странно...Перед ним открыт весь мир, а он хочет, чтобы мы были с ним, хочет с нами…
Только ли дело в сексе, или…
Может, он и сам пока не знает?
Просто хочет, и делает для осуществления все, что можно. А когда насытится, так ли уж мы будем ему нужны?
Я поднимаюсь из-за стола, быстро мою тарелку, а потом медленно подхожу к Дане.
Обнимаю за плечи, и утыкаюсь носом ему в спину.
Он замирает, а я не стану медлить, раз уж решила.
Отстраняюсь от него, беру за руку, разворачиваю к себе. Прижимаюсь, тянусь на цыпочки, а потом невесомо прижимаюсь губами к его губам.
- Хочу тебя, Даня, - выдыхаю в него. – Прямо сейчас. Хочу дикого, жаркого, и страстного секса с тобой.
А потом я отступаю к кровати, и тяну его, ошалевшего, по-видимому, от такой прямолинейности, и скорости моего согласия, за собой.
- Хочешь меня? Прямо сейчас? – переспрашивает Данил, будто все еще не веря своим ушам, а когда я киваю, усмехается.
Но я все равно вижу, что он сомневается. Не торопится заключать в объятия, а вместо этого прикидывает, что за игру я с ним веду.
Действительно, игру. Под названием, так ли уж сильно мы тебе нужны.
В которой я могу как победить, так и проиграть.
- Ты же сам говорил, что хочешь, в чем проблема? – искушающе шепчу я, щекоча дыханием его кожу.
Впечатываюсь в него и тянусь к его рубашке. Начинаю расстегивать. Запускаю пальцы и принимаюсь невесомо порхать по обнаженной груди.
- А если сын проснется? – спрашивает Данил, и выгибает бровь.
- Если проснется, я оденусь и подойду к нему, - отвечаю я.
Покрываю поцелуями шею, чувствую, как напряженное тело отзывается на каждое мое касание, на каждый поцелуй.
Расслабляюсь, и начинаю действовать настойчивее. Голова кружится от нахлынувших на меня эмоций. Как же я хочу. До одури, до потери сознания.
Мне нравится его нерешительность, связанная с присутствием сына, она возбуждает еще сильнее. Осознание, что ему не все равно.
Опускаю руки ниже, и начинаю расстегивать ремень на его брюках.
- Ты же знаешь, что я не смогу устоять, Заноза, - хрипло произносит Данил, и сглатывает.
- Знаю, это видно невооруженным глазом, и очень хорошо чувствуется. И я снова повторю, я не против.
Его губы кривятся в новой усмешке, но настороженность постепенно сменяется на… вседозволенность. В его глазах появляется нечто огненное, демоническое. В движениях дикое и неконтролируемое.
Он уже с трудом скрывает свое желание, оно пробивается, рвется из него, а руки принимаются блуждать по моему телу. Проходятся по спине, поглаживают и сжимают ягодицы.
Я стону прямо ему в губы, и его, наконец, срывает. Он впивается в мои так, словно голодал по ним целую вечность. Его язык по-хозяйски, властно исследует мой рот.
Его руки уже под одеждой, а пахом он настойчиво толкается в мои бедра.
- Это будет быстро, Заноза, я на грани, слишком долго хотел, - выдыхает он в меня, толкая на кровать, и сейчас же опускаясь сверху.
Впивается губами в мою шею, без долгих церемоний скользит ладонью под трусики.
Я вижу, как ему хочется целовать грудь, но он тормозит, вспоминая, что я кормящая мать. Зато он с жадностью терзает шею, и одновременно с этим ласкает меня между ног.
Потом отталкивается от кровати, выпрямляется, и стягивает с меня все, что ниже талии. Спускает штаны, освобождая член. Я ахаю, когда он снова ложится на меня, а потом он входит, двинув бедрами так, что от удовольствия я готова сорваться в голос. Чтобы этого не произошло, мне приходится закусить губу.
Я закрываю глаза, и вцепляюсь в его плечи. Позволяю таранить себя на скорости, и получая настоящий кайф от его волнообразных, поступательных движений.
Он отлично знает, как надо, чтобы было хорошо.
Он не просто входит, он делает этот так, что волна жаркого наслаждения накрывает всякий раз, когда он углубляется в меня.
Хочется еще, еще и еще. Чтобы это удовольствие тянулось бесконечно.
Когда он легонько пробегается пальцами по клитору, я сейчас же со стоном кончаю.
- Заноза, моя Юля, - рычит Данил мне в ухо, пока я улетаю и содрогаюсь в его руках.
Останавливается, давая мне время прочувствовать оргазм ярче, и еще немного, чтобы слегка прийти в себя. После этого он ускоряет темп, снова доводя до исступления, а потом выходит, и кончает на мой живот.
- Классная, - шепчет, прикусывая ухо. – Ты, блядь, каждый раз с ума сводишь.
Потом он опускается рядом, мы оба тяжело дышим.
Я ничего не отвечаю. Витаю в облаке пьяного послевкусия, едва осознавая, что снова отдалась ему. После всего, я отдавалась, и получала от этого наслаждение.
- Думал, ты меня дольше будешь мучить, - говорит Данил.
- Я тоже думала, - отвечаю я, - но не удержалась. Захотела. Почему бы нет?
Боже, где мы с ним только не занимались сексом, теперь вот у меня дома. Еще пару месяцев назад я бы не поверила.
Данил приподнимается на локте, приближает свое лицо к моему. Смотрит. Целует в губы быстрым поцелуем, чуть отстраняется, и снова смотрит.
Не знаю, что желает прочитать. Отталкиваюсь от кровати, и поднимаюсь.
- Пойду в душ, пока Игорек не проснулся, - говорю я, отыскивая взглядом свое белье.
Нахожу, хватаю.
Данил косится на кроватку, прикрывается, и снова наблюдает за мной.
Думаю, что сегодня вечером он отчалит, сославшись на какие-то свои дела. И…несколько дней он сможет точно не показываться.
***
- Ну что, на прогулку? – спрашивает Данил после того, как я покормила Игорька.
- Хммм, да, скоро начнем собираться, - говорю я, немного сбитая с толку тем, что время идет, а он все еще здесь, в замкнутом пространстве нашего тесного жилья.
Вначале мы пообедали, потом сынок проснулся, и я занялась им. Данил все время крутился где-то рядом. Теперь вот вроде как планирует идти с нами на прогулку. Если я правильно его понимаю.
- Мне…нужно отойти, - говорит Данил.
- Да, конечно.
Я ожидала, и только удивлялась, почему он все еще здесь. Но, когда озвучивает, на душе становится паршиво.
- Иди, - говорю я, и принимаюсь за сборы с двойным, тройным усердием.
- Я скоро приду.
- Хорошо, нет проблем.
Настраиваю себя, что все и правда хорошо. Я ведь ожидала чего-то подобного, так стоит ли психовать.
Данил возвращается, когда я уже выкатила коляску на улицу, и собираюсь закрывать дверь. Подходит, и протягивает мне букет цветов.
- Что это? – вырывается у меня от неожиданности.
- А ты что видишь?
- Эммм. Что ж, спасибо.
Беру цветы, и несколько секунд молча наслаждаюсь ароматом.
- Так ты за ними ходил? - спрашиваю я, чуть помедлив.
- Ну…да, - отвечает Данил, и его взгляд перекатывается с моих губ на глаза. Потом обратно, и снова жарит взглядом.
- Я…пойду поставлю, - говорю я, - ты можешь подождать здесь.
- Мы пока поедем, а ты нас догоняй, - бросает он мне в спину.
Я забегаю в дом, за неимением второй вазы, а в первой уже стоят цветы, быстро наполняю водой ведро, устраиваю в него букет. Спешу обратно, лишь на секунду остановившись перед зеркалом, чтобы оценить свой внешний вид.
Догоняю Даню, толкающего перед собой коляску со спящим в ней Игорьком уже за калиткой, и несколько секунд просто любуюсь.
Умираю от нахлынувшей вдруг нежности.
- Эй, Юль, ты идешь? - тихонько зовет Данил.
Я киваю, и, стараясь скрыть улыбку, начинаю вышагивать рядом.
Данил
Я толкаю коляску со спящим в ней сыном перед собой, рядом со мной идет Юля.
Чувствую небывалый подъем.
Накрывает.
Нереализованной, жгуче-щемящей нежностью к ним. Настолько сильной, что сдерживаться тяжело.
Чувствую себя так хорошо только, когда с ней, и с малышом. С ними обоими.
Юля по любому выйдет за меня, тут без вариантов. Потому что я хочу, чтобы и дальше так, чтобы всегда и на постоянной основе. У меня все серьезно, как она не понимает…
Одной рукой продолжаю толкать коляску вперед, второй притягиваю ее к себе, повинуясь порыву, целую в щеку. Зарываюсь носом в волосы.
Заноза не сопротивляется, а ее рука скользит на мою талию. Мне нравится.
После секса с ней все еще отходняк, но я чувствую, что хочу ее снова. Мне оказалось мало, несмотря на то, что вроде как бы вообще нельзя.
Но один раз, когда так сильно хочешь, это реально ни о чем.
Когда я в ней, то я, блядь…не выразить…Это ни с чем не сравнимое удовольствие. Тогда я все контролирую. Ее.
Трахаешь, и упиваешься, что моя, что никуда от меня не денется. Наблюдаешь за ее раскрасневшимся лицом, полуоткрытыми губами, пьяным взглядом, и тащишься от понимания, что ей точно также кайфово, как и тебе…Что здесь, что не хочет больше никуда.
Что ей с тобой тоже запредельно.
И никого другого после того, что между нами, ей точно не захочется.
Да, блядь, что делать, если нетерпимо хочу ее снова…
Ее, и ее безоговорочное согласие стать моей женой.
Доезжаем до дерева, стоящего у дороги, я останавливаюсь, и, все еще контролируя второй рукой коляску, прижимаю Занозу к стволу.
- Даня, - ахает Юля, но сопротивляется несильно.
Ее руки скользят мне на плечи.
- Я пьяный от тебя, - говорю я, притискиваясь сильнее. – Дурею просто. Зря ты мне дала.
- Данил…
Я сближаю наши лица, и целую ее в губы быстрым дразнящим поцелуем.
- Теперь выйдешь за меня?
- Данил, давай отложим…
- Ты, блядь, только что отдавалась мне.
И снова целую. Жестко, с языком. Утверждая принадлежность.
А потом соскальзываю по скуле и легонько прикусываю мочку уха. Знаю, что ей нравится так, чувствую, как возбуждает.
- Ты стонала, тебе все нравилось. Ты простила…, - шепчу ей на ухо.
Голос срывается на хрип.
- Я занималась сексом для здоровья, это не имеет отношения к моему решению, - отвечает зараза.