50 глава
- Ах, вот как?
Веду по шее, целую и прикусываю.
- Нас тянет друг к другу, этого не отнять, но для брака, Даня, нужно нечто большее.
- Что же ты хочешь, чтобы я сделал?
Заглядываю ей в глаза, массирую пальцами место своего укуса. Старался, чтобы не осталось следа, хотя хотелось бы, чтобы остался. Я, блядь, уже даже о парных тату думал.
Дергает плечом вместо ответа.
Отступаю, и снова толкаю коляску вперед.
- Значит, ко мне не переедешь? – забрасываю, будто равнодушно.
Словно мне плевать на ее ответ. Хотя жду нестерпимо.
Но в этот момент сын дергает ручкой, начинает вертеться.
Может, замерз, или, наоборот, ему жарко?
Склоняюсь, и тянусь к носику.
- Он не замерз? – спрашиваю с сомнением.
Слегка прохладный. Хер знает, ей, наверное, виднее, но теперь мне хочется и самому все контролировать.
Я тоже хочу в этом разбираться, и точно знать, как и что.
- Ты его легко одела, - задвигаю я Юле.
Выходит по-дурацки ворчливо.
- Думаешь?
- Не знаю, нос холодный. Это что значит?
Хватаю одеяльце за концы, и натягиваю повыше.
Снова залипаю.
Пиздец, какой маленький. А если некомфортно, сказать не сможет, как определить.
А если станет жарко?
Снова берусь за одеяло, и теперь слегка его стягиваю.
Юля наблюдает за моими манипуляциями спокойно, и как-то даже…будто замерев.
- Что? – говорю я, вдруг отчего-то смутившись.
Выпрямляюсь.
- И вообще, мне эта коляска не нравится. Она…слишком…маленькая, - бросаю первое, что приходит в голову.
Вообще нормальная, вроде как, я не разбираюсь, но я хочу поучаствовать. Вот просто дико хочу, чтобы он катался в той, что выберу для него я. В самой лучшей конечно, я не планирую экономить на сыне.
- Если хочешь, можешь купить ему другую, - говорит Юля, и я благодарен ей, что не артачится. Киваю.
Мы еще немного прогуливаемся, а потом Юля сообщает, что пора назад, потому что скоро наступит время кормления.
***
- Дань, у тебя вообще какие планы на сегодня? – кричит Юля из кухни.
Точнее из закутка, который так именует только из-за того, что здесь стоит плитка и допотопный холодильник.
- Разные, - уклончиво отвечаю я, чуть отстраняя погремушку от цепких, загребущих ручек.
Бутуз смеется, и тянется за ней активнее.
Я тоже улыбаюсь.
Радуюсь вместе с ним.
И отдельно тому, что Юля доверила мне ответственную процедуру следить за сыном, пока он лежит на животике и активничает.
- Нет, не так быстро. Не всегда все получается сразу. Но не сдавайся, попробуй еще, - объясняю я ему самую суть.
Он снова тянется, а когда не получается ухватить игрушку во второй раз, его личико начинает хмуриться
- Давай, давай, ну, не раскисай, - подбадриваю я.
Он смешно ползет, и на этот раз я позволяю ему ухватить погремушку, и сжать ее в ручках.
Сейчас же тянет в рот, и начинает довольно причмокивать.
- Нормально все у вас? – раздается за спиной голос Юли, а ее ладонь опускается мне на плечо.
Невинный жест, мне кажется, она сама не замечает, а меня от этого, пиздец, как кроет.
Простила? На подсознательном уровне. Это же ведь ее касание означает?
Даже голос срывается.
- Нормально, - выдавливаю я кое-как.
- Спасибо, что последил. А я пока сделала в качестве прикорма твои любимые кабачки. Раз уж ты их купил.
- Они не мои любимые, - отпираюсь я, - просто так написано.
Юля протискивается между мной, и столом, чмокает меня в щеку.
Пока я одурманен этим новым порывом ее непроизвольной нежности, и словно в тумане, она принимается за сборы Игорька на кормление.
Поворачивает с животика на спинку, одевает.
- Твоя идея, ты и давай пробовать, - говорит Юля, и берет сына на руки.
Я киваю.
- Нет проблем.
***
- У тебя жуть какой неудобный матрас, - ворчу я, сунув руку под голову.
Второй рукой обнимаю.
Юля жмется ко мне, обнимает, прикасаясь обнаженной кожей, свободную ногу закидывает на мое бедро, рука перекинута через грудь. Я легонько поглаживаю ее по спине.
Только что я поимел ее в двух позах. Вначале в раскрытую для меня киску и глядя ей в глаза, потом сзади, лишь в конце снова повернув к себе. Сейчас мы вместе засыпаем.
- Не обещаю, что сменю его в ближайшее время, - бормочет Юля, зевая.
Возится, устраивается поудобнее.
- Поехали завтра ко мне. Переедем уже, наконец, - говорю я.
Она молчит.
- И на тачке ты не катаешься. Как будто не тебе купил.
- Я пока еще не решила насчет нее.
Принимать подарок или нет? Еще не решила? Да, блядь, что за хуйня опять пошла.
Ее ответ конкретно меня выбешивает.
Уже почти две недели, как мы здесь живем, а дело не сдвигается ни на шаг.
Да, она позволяет мне вдоволь общаться с сыном. Коляску приняла без вопросов, и теперь у нас самый крутой трансформер из возможных. Дает мне по любому требованию, а то и сама начинает.
Говорит Хочу, хватает за ремень штанов, чем припирает просто к стенке. И ничего сделать я уже не могу. Не могу ей отказать. И она это знает. Выводит на секс, и отдается так, что я потом долго от эмоций отхожу.
Но вот в остальном.
- Ты, блядь, что…Такое ощущение, что я нужен тебе только для траха! - озвучиваю я, то что неосознанно тянуло и расстраивало всю последнюю неделю.
А вот как только высказал вслух, сразу понял, да. Это оно, то самое.
Что, блядь, все отравляет. Гнетет и раздражает. Из-за чего я не могу вот уже несколько дней нормально ни есть, ни спать.
- С тобой очень кайфово трахаться, ты же знаешь, - сонным голосом отвечает Юля, и ее ответ жесть, как выводит меня на эмоции.
Кайфово трахаться? Блядь…Твою, мать…
- И? – требую я дальше, не давая Занозе провалиться в сон.
- И ты нравишься нашему сыну. Он…честно, уже обожает тебя. Еще немного, и я начну ревновать.
И?
Но она молчит. Кажется, что реально спит.
- Это все?
Тормошу, потому что все, что она говорит, меня сейчас не устраивает.
- Очень сильно кайфово трахаться, более чем просто кайфово. Круто, незабываемо. Но сейчас я так устала, Даня, давай уже поспим.
- Спи, - бросаю я грубо, но лишь бы она уже заткнулась.
Сам уже не хочу продолжения.
Бесит меня просто нереально.
Вылезаю из-под нее, отыскиваю в темноте штаны, натягиваю. Следом футболку. Хватаю сигареты, от злости едва не раздавливая пальцами пачку, вылетаю на крыльцо.
Зажигалка срабатывает не с первого раза, и на эмоциях, я чуть не отшвыриваю ее в кусты.
Затягиваюсь, наконец, и вбираю в легкие дым, словно не в себя. Наплевав, на то, что нежелательно в моем состоянии курить, как и регулярный трах.
Трах, блядь. Трах, и все.
Я для нее просто…способ получить разрядку.
Кроме цветов, блядь, ничего…не принимает от меня…
Переезжать не хочет. Замуж тоже.
Использует только…мой член, как ей заблагорассудится, а в остальном…
Мне хочется наделать глупостей. Прыгнуть в тачку, и гнать куда подальше. Напиться, и ввязаться в драку.
«Никакого алкоголя, и драк, Данил. Иначе ты снова попадешь к нам в клинику, и на этот раз неизвестно, легко ли выкарабкаешься», звучит в голове голос врача.
Но мне плевать. Блядь. На все сейчас плевать. Потому что для нее я будто не личность.
В лепешку расшибаюсь, и все равно.
Я просто объект животного сексуального влечения, и больше ничего!
Ключи от тачки Юли у меня в кармане. Нащупываю, и прохлада металла, сама возможность плюнуть на все и наделать глупостей, успокаивает.
Отбрасываю окурок, и решительным шагом направляюсь в сторону машины.
Сажусь.
Завожу.
Срываюсь, разгоняя сразу с места максимально возможную скорость.
Отдаю отчет, что по документам она не моя, если остановят. Проблемы будут, потому что в таком настроении я не способен на конструктивный диалог, а могу только сраться…
Понимаю, что дороги после недавнего дождя сильно размокли. Да плевать….
А сегодня…Сегодня сын выдал что-то типа Па.
Я слышал, хоть Заноза сказала, когда я обратил ее внимание, что она ничего не слышала. Правда сразу исправилась, осознав, что именно утверждаю. Уверила, что, может быть.
Специально, чтобы я не злился. Знаю.
Но я точно слышал, потому что все это время я ему говорил, что я его папа.
Чтобы хорошенько запомнил.
Выпросил все же фотки у Юли, где она беременная. Поворчала немного, но переслала. Жаль, их оказалось до удивления мало.
Рассматривал, представляя, как он там сидит, как растет постепенно.
Как она ходит с животиком, неповоротливо передвигаясь. Ловил себя на мысли, что пополневшая она привлекает меня ничуть не меньше.
Я бы мог носить ее на руках, выполнять тупые капризы беременной, чувствовать его первые движения, и участвовать, блядь, в жизни с первых дней.
А вместо этого я кутил по клубам и тупо прожигал время и гробил здоровье.
Да блядь, а сейчас я что творю?
Какая разница, даже если она разлюбила. Потому что, блин, ни слова об этом… Главное, что я сам…
Я не намерен отступать. Лишь бы быть с ними, так просто я не сдамся.
Есть сын, есть, ради чего, и без ее любви, это главное.
На повороте машину заносит, но я выруливаю. Сбрасываю скорость, а потом останавливаюсь совсем.
Сижу так пару минут, слушая урчание мотора.
Разворачиваюсь, и еду обратно.
На нормальной скорости.
Аккуратно паркую машину у забора.
Проделываю весь путь, а потом раздеваюсь, и забираюсь обратно в постель.
Юля вертится во сне, но не просыпается.
Поворачивается ко мне, обнимает и утыкается носом в мою шею.
- Люблю, Даня, - вдруг шепчет она.
Не осознавая, даже, и не просыпаясь, но этого мне оказывается достаточно.
Нравится.
Вот такая, влюбленная в меня, нежная и теплая Заноза. Мы с ней вместе, в одной постели, и наш сын рядом.
И никуда больше не хочется, тянет только к ним.
Меня в секунду расслабляет, и вырубает.
Юлия
Не скажу, что мне совсем уж неприятно наблюдать за тем, как Даню ломает.
Ломает всякий раз, когда ему хочется услышать от меня слова любви, а вместо этого я говорю, что мне понравился трахаться с ним, ведь это отличная разрядка перед сном.
Он молча злится, и сжимает зубы. Иногда курит. Терпит. Не крушит все вокруг, и не истерит.
Но сегодня он не выдерживает, и срывается.
Я дремлю на нем, приходя в себя после жаркого, на грани всех приличий секса, а он не желает засыпать. Привязывается, и задает вопросы.
И злится, когда слышит от меня не то, что хочет.
Поднимается с постели, одевается, и чуть ли не бегом вылетает из комнаты.
Мой сон сбивается, спокойствия нет и в помине. Я быстро одеваюсь, и на цыпочках прокрадываюсь в коридор.
Даня стоит на крыльце, спиной к двери, затягивается сигаретой.
Это при том, что в последнее время он практически не курил.
Довела окончательно? Пережала? Перегнула палку?
Я серьезно раздумываю над тем, чтобы подойти к нему со спины, прижаться и обнять. Лишь в последний момент я останавливаю себя от этого преждевременного шага. Как бы ни хотелось приласкать…он ведь такой, не любит, если слишком просто, иначе ничего не осознает.
И все же...Похоже, у меня нет больше сил смотреть на его страдания. Кажется, что моя выдержка окончательно трещит по швам, прямо сейчас она дает слабину.
Но едва я делаю к нему шаг, как он сует руки в карманы, замирает на мгновение, а в следующую секунду уже проворно сбегает с крыльца. Широким шагом идет к подаренной мне машине.
Отключает сигнализацию, обходит, небрежно плюхается за руль. Заводит, и в тот же момент машина на скорости срывается с места.
Так быстро, что я не успеваю ничего предпринять.
Момент упущен.
Я выхожу на крыльцо уже не таясь, и встаю на то же место, на котором только что стоял он. Обнимаю себя за плечи.
Вернуться в постель?
Смешно.
Естественно, ни о каком сне теперь не может быть и речи.
Куда он в ночь? Зачем? Нафига!
Только не истери, уговариваю я себя. Ведь нам с сыном, если что, не нужен психованный придурок, который решил угробить себя, или кого-нибудь еще.
Жаль, но реальность такова, что он нужен мне таким, какой он есть. То есть…даже таким. Именно таким.
И все же, я очень надеюсь, что за последнее время он кое-что переосмыслил…
Рокот мотора, и я выдыхаю от облегчения, когда машина, целая, и без повреждений, паркуется у забора.
Двигатель глохнет, дверь распахивается, и я…снова отступаю в тень.
На самом деле мне хочется броситься ему в объятия и повиснуть у него на шее.
Но сдерживаюсь, а вместо этого тихонько проскальзываю обратно в дом, быстро скидываю одежду, и забираюсь в постель.
Данил появляется в дверях где-то через минуту.
Некоторое время стоит на пороге, наверное, ждет, пока глаза привыкнут к темноте. Потом тихо проходит к кровати.
Слышу, как шуршит одеждой, раздеваясь, а потом осторожно укладывается рядом со мной.
Я поворачиваюсь, и, не открывая глаз, льну к нему, как кошка. Обнимаю. В дополнение к этому, закидываю на него ногу.
Приехал, вернулся…как же я его люблю…
Мы засыпаем, и просыпаемся только тогда, когда у нас начинается ночное кормление.
Данил уступает побольше места на кровати, чтобы мы с Игорьком могли с комфортом разместиться, и некоторое время наблюдает за процессом кормления, не засыпая снова.
Я же, наоборот, клюю носом, и, кажется, проваливаюсь в сон гораздо раньше, чем это делает он.
- Возможно, мы и переедем к тебе, Даня, - говорю я за завтраком, и он замирает, не донеся чашку с кофе до рта.
- Почему ты вдруг решила? – спрашивает он.
- А что? Ты так настойчиво предлагаешь, почему бы и нет.
- Это не ответ, Юля.
- Ну…у тебя кровать удобнее. И места больше. Можно будет уединяться без стеснения.
- А…действительно. Как я не допер.
Он злится снова, мой ответ приходится ему не по душе.
- Плохое настроение? – невинно интересуюсь я.
- Ночью ты говорила другое. Ну, называла другую причину.
- Я не помню, может быть во сне, - пожимаю я плечами, и поднимаюсь с табурета.
- Ты…заноза! – выпаливает он зло, а я усмехаюсь.
- Почему бы тебе первым не заговорить об этом?
- О чем?
Поворачиваюсь к нему, улавливаю его напряжение.
- Не знаю, - говорю я, и выгибаю бровь, - тебе виднее. О том самом. Скажем, о любви?
В кухне воцаряется тишина, и длится до того момента, пока я не покидаю ее со словами, что нужно проверить Игорька.
- Если я скажу, что люблю тебя, ты выйдешь за меня замуж?
Вопрос Дани застает меня врасплох. В тот момент, когда я полностью переключилась с нашего утреннего разговора на насущные дела.
- А ты скажешь? – спрашиваю я.
Данил молчит.
Наверное, раздумывает о том, не велика ли цена за мое согласие. Ведь он из тех, кто никогда и ни за что не признается в своих чувствах. Даже самому себе будет врать до последнего.
- Мы сейчас гулять, пойдешь с нами? – перевожу я тему.
- Да, пойду.
- Хорошо.
Гуляем мы долго, почти что два часа. Большую часть этого времени Данил задумчиво хмурится, и то и дело косится на меня.
Возможно все еще обдумывает наш утренний разговор. Или злится на мою реакцию на машину.
Она оказалась вся в грязи, я приподняла брови, когда это увидела, Даня замкнулся в себе. Он явно не хотел расспросов. Что ж, думаю, он не узнает, что я стала свидетельницей его ночного срыва.
Нагулявшись вдоволь, мы катим к дому.
Но когда я въезжаю с коляской во двор, уже привычная к тому, что Данил держит для нас калитку, замираю в нерешительности.
Дверь маминой половины дома распахнута, и с крыльца выплывает несколько соседок. Ее подруг и завистниц, сразу два в одном.