Анакин [3]

- Вам позволено остаться.

- Ура! - это не мы, это Тан и Танг, решившие, что мы теперь лучшие друзья, вопили от радости.

- Спасибо, - я с улыбкой поблагодарил дядюшку Хэма, а Парм просто молча кивнул.

- Можете остаться в доме Тоэй.

- Не хотелось бы мешать. Может, есть какой-то свободный дом? Не обязательно большой. Нам только спать и вещи бросить, - а главное, держаться подальше от этого поехавшего безэмоционального чурбана. Спасибо, нам один матрас делить не приходится.

- Чтобы найти свободный дом, нужно этот дом построить, - дядюшка задумался и повернулся ко мне. - У нас жители сами себе дома строят, инструменты и материал могу дать, хотите попробовать?

- Нет...

- Хотим.

- Ну и отлично. Найду тогда вам место для строительства. Если нужна будет помощь, зовите.

- Стойте, - я беспомощно провожал взглядом спину уходящего дядюшки, а потом сердито посмотрел на Парма. Как ему вообще в голову пришло, что мы можем сами что-то построить?!

- Это же дом, а не куличик из песка! Как мы это сделаем вообще? А электричество?

- Не думаю, что оно нам понадобится, - Парм пожал плечами. - Нам даже вентилятор пока не был нужен.

- А свет?

- Можно взять фонарь.

- Голова кругом просто, - не знаю, чего хочу больше, провалиться самому, или чтобы он провалился со своими идеями.

- Ты же будешь жить на острове, простой жизнью, забудь про то, что у тебя в городе есть.

- Типа это так просто.

Дело же не только в том, что я, с ног до головы городской житель, приехал на остров. Я пахал как вол последние пять лет, без единого перерыва, и хотел одного: выспаться! И что теперь? Этот ненормальный заставляет меня строить дом. Дом! Меня! Я, чёрт возьми, прекрасно знаю и своё состояние, и свою физическую форму.

Я же умру через десять минут.

- Это не так сложно, - он посмотрел мне в глаза, будто пытаясь заразить уверенностью.

- Ты уже строил дома? - я удивлюсь, если он согласится. Молодой миллионер, не уверен, что он молоток-то видел хоть раз.

Как я и думал, он покачал головой.

- Никогда. Но я знаю, как это делать.

- Как убедительно, - я закатил глаза.

- Доверься мне.

Ты, главное, не смотри так, ладно?

Я почти повёлся, почти проникся его уверенностью, если бы он не продолжил.

- Я очень опытный.

- О, ну конечно.

И он засмеялся. Выглядело это странно, потому что выражение лица у него не изменилось нисколько, но он определённо смеялся. И даже посмотрел так, мол, чего странного?

- Ты забавный.

- А это не похоже на смех.

- На что он должен быть похож тогда? - Парм почесал свою шею, как будто бы думал что здесь смешного. Того раздражения, которое я испытывал, вполне хватило, чтобы по минимальным изменениям в его вроде бы спокойном лице и

голосе понять, что он чувствует. Это как осматривать маленького пациента и по его плачу определить, что с ним.

- Давай начнём с улыбки, - ответил я честно и придвинулся ближе. - Я помню, что у Као на дне рождения, на том, шесть или семь лет назад, ты улыбался куда охотнее и не был таким серьёзным.

- Брат говорит, что чем старше я становлюсь, тем сложнее мне улыбаться, сам не знаю почему.

- Потому что у тебя нет возможности проводить с ним столько же времени как раньше. Я слышал, что твой брат работает с самого выпуска, а Као ему помогает, так?

Всё это время я медленно подходил к нему и наконец сел рядом на корточки. Он следил за каждым моим действием, но даже если ему и было любопытно, он ничего не сказал.

- Наверное. Лично я, как получил диплом, сразу отправился путешествовать. Теперь я редко с ними встречаюсь. Но Као говорит, что у меня и смех, и улыбка пустые какие-то, неестественные. Думаю, это потому, что я ещё ищу то, что станет моим.

- Тогда начнём с улыбки.

- Чем она будет отличаться от предыдущей интересно?

- Тем, что она понравится мне, - я не стал заставлять его ждать больше, чем он уже ждал, и ущипнул его за щёки.

- Больно!

- Чего так орать? - я посмотрел на него и улыбнулся, мой метод сработал, он улыбался тоже. Пусть не очень естественно, но это было ещё смешнее. К тому же, ему было больно, и меня это более чем устраивало. Будет знать!

- Ах вот как?!

- Эй, стой! - я заорал, но ему не составило особого труда сгрести мои ладони и удержать их одной рукой. Другой он увлечённо щипал мои щёки. - Не надо! Не хочу! Парм. Парм!

- Остановлюсь, когда они покраснеют.

- Не надо! - я изо всех сил пытался вырвать руки, чтобы прикрыться. Он только сильнее их сжимал, так что они тоже заболели. Мне ничего не оставалось, только признаться. - Я боюсь.

Он тут же перестал.

- Я не хотел тебя обидеть, - Парм не отпускал мои руки и хмурился.

Мне было неудобно признаваться, но другого выхода я не видел. И щёки, и руки болели ужасно.

- Я боюсь не тебя, - я попытался высвободиться. - А боли.

- Это было не так уж и больно.

- Это для тебя. У меня от малейшей царапины слёзы наворачиваются, - не считается разве что, когда я щиплю себя, чтобы прийти в чувство.

- Ты правда так боишься боли? - он явно понял, что сжимает мои ладони слишком крепко, поэтому ослабил хватку, но всё ещё не отпустил совсем.

- Именно так. Мне нет разницы слишком больно или не слишком. Мне больно одинаково.

- Тогда что ты делаешь во время инъекций или обработки раны пациентам?

- Так это пациентам больно, а не мне. С этим у меня проблем нет, - я вздохнул с облегчением, когда заметил, что его эмоции вернулись в прежнее русло. - Отпусти, пока руки мне не сломал.

- Теперь понятно, почему ты так орал, когда упал в ванной и когда мазь наносил. Выглядел так, будто не оцарапался слегка, а серьёзно порезался, - пробормотал он. Так он всё видел и всё слышал?!

Твою ж морковку!

- Теперь ты знаешь, так отпусти уже наконец, - я оставил на время страдания по собственной гордости и вернулся к насущной проблеме: мои запястья в его ладонях.

- Но ты меня ущипнул.

- Я просто хотел, чтобы ты улыбнулся, - я одновременно объяснялся, извинялся и пытался освободиться.

- Если ты имеешь в виду поднять уголки губ, то спасибо, я это умею.

- Ну придумай другой способ, не надо боли, я боюсь, - если просьбы не работают, можно попробовать пойти на компромисс. Пытаться освободиться всё равно бесполезно, так что я перестал. Вместо этого заглянул в его пустые глаза. - Давай я помогу построить дом. Только я не знаю как.

- Тебе так и так придётся его строить, иначе будешь спать в лесу.

То есть это он уже спланировал. Вот зараза!

- Тогда что? - я постарался, чтобы мой голос звучал заискивающе. Я на всё уже согласен, главное чтобы без боли.

- Рис.

- Что?

- Я хочу омлет.

- Стой.

- И что ты сделаешь? - голос у него был уже совсем ровный. Спину неожиданно пронзила вспышка боли, мне пришлось пошевелиться, чтобы найти другое положение. И в целом мы сейчас выглядели не слишком нормально. Я не падал на пол только потому, что он держал меня за руки, а Парм навис надо мной, и пусть мы были не слишком близко, но не думаю, что люди обычно так делают.

И всё бы ничего, если бы не....

- Вы продолжайте, я же не мешаю, - тётушка Тоэй всё видела с самого начала.

Парм на это вообще никак не отреагировал. Даже бровью не повёл. Я снова попытался вырваться и оттолкнуть его.

- Никаких недопониманий, м?

- Омлет.

- Тогда наклонись, - я сказал, и только потом подумал, что зря. Парм не понял и действительно опустил глаза, но не на себя. - Куда ты смотришь?

- Ты правда сделаешь?

- В штанах у себя поищи.

Я сумел выкрутиться и отбежать на безопасное расстояние, пока он думал над тем, что я сказал. Ну серьёзно, он похож на снулую рыбу ещё больше, чем Соло, и это невероятно бесит, если честно.

- Ладно-ладно, я приготовлю!

Ох, ладно. Раз пообещал, придётся выполнять, или он ещё чего выкинет.

Я направился на кухню, к тётушке, которая сначала посмеялась моему решению, но разрешила и даже спросила не нужна ли мне помощь. Ну уж с омлетом-то я справлюсь и сам.

Думал я, пока не увидел кухню.

Дровяная печь! Спасибо - не костёр.

- Яйца немного подгорели, но пусть не смеет меня винить.

Я такую печку только на картинках видел, так что я в любом случае молодец, что справился. А если яйца подгорели, так я не виноват.

- Есть хочу, - он возник словно ниоткуда, я, по крайней мере, не слышал, как он подошёл и сказал, главное, в самое ухо. Я едва сковородку не перевернул. Ну нельзя же так.

- Не подкрадывайся так больше! Пошуми там чем-нибудь на подходе.

- Ты смешной.

- Вот, - я протянул ему тарелку. Ну, если точнее, ткнул ей ему в рёбра. Обычно люди подхватывают протянутое, но я уже выяснил, что он не совсем обычный, и хорошо, что я не отпустил тарелку сразу. Он её не взял, только смотрел удивлённо на содержимое.

- Сгорел.

- Ешь уже.

- Ты же врач, как ты можешь предлагать подгоревшую еду?

Я тяжело вздохнул, борясь с желанием надеть эту тарелку ему на голову, меня останавливало только то, что я потом тоже пострадаю. Ещё больше я страдал уже сейчас, потому что он знал этот мой секрет о нетерпимости к боли, а даже друзья о нём не в курсе.

- Не страшно, если ты съешь один раз. В следующий раз я сделаю лучше, окей?

- В следующий раз?

Ой. Я вот тут ляпнул не подумав.

- Ешь. А я приму душ пока, - я повернулся, чтобы выйти из кухни, но он поймал меня за руку. Молча заставил сесть на стул и так же молча протянул ложку риса.

- Ты ещё не обедал.

- Спасибо за заботу, но я не обедаю обычно, - и это даже правда. Я или слишком загружен работой, что забываю поесть, или, если дома в это время, то просто сплю.

- И почему тогда доктора повсеместно велят питаться сбалансированно и правильно, если сами ничего не соблюдают?

В его голосе слышалось раздражение. Я только плечами пожал.

- Пациенты приходят к нам в болезни. Мы должны дать им полезный совет.

Он нахмурился, услышав это, и не знаю почему, я этому порадовался. Хоть какая-то эмоция.

- Ешь.

- Сам ешь, я собираюсь принять душ и поспать.

- Разве уже темно? - он попытался запихнуть ложку с рисом мне в рот.

- Спать хочу просто.

- Ешь нормально, или я сам тебя накормлю.

Бесит! Чего ему от меня надо-то? Вздохнув, я послушно набрал ложку риса и зачерпнул омлет, стараясь выбрать менее подгоревшую часть.

Полчаса спустя я вернулся в комнату и, собрав вещи, отправился в душ. Душу грела мысль о кровати, и я не сразу заметил, что эта скотина открыл дверь и молча стоит там, ещё и без рубашки.

- Как ты вошёл?

- Ты не закрывался.

- Дома я не замыкаю дверь, - спасибо всем существующим и несуществующим богам, мы оба в Панунгах, не то он увидел бы не только задницу, реши я принять душ полностью раздетым, как дома.

- Ты давно тут торчишь, вот я и пришёл проверить. А когда увидел, что не заперто, вошёл.

- Какой воспитанный.

- Спасибо.

Мне нужна табличка «Сарказм»!

===

Обычно перед сном я проверяю мессенджеры, отвечаю на сообщения, потом выключаю телефон и снова отвечаю только на следующий день, опять же перед сном. Я так привык к этому, что теперь считал частью ежедневной рутины. Но на острове сигнала нет, телефон бесполезен, поэтому он просто лежит в кармане.

Расстояние между нашими матрасами такое маленькое, что я не могу уснуть. Он уже второй час ковыряется в своей камере, а я мог бы спокойно спать, но дело в том, что я совершенно не могу.

- Не можешь уснуть? - он опять говорил ровно и безэмоционально.

Я сначала лежал лицом к стене, но теперь повернулся на спину и честно ответил.

- Не могу. Наверное, потому, что уже очень давно не спал с кем-то в одной комнате.

- Я тоже. Уже лет семь где-то.

- А? - я повернулся к нему и, сам того не заметив, даже занял часть его матраса. - Ты с кем-то спал?

- Если под «спал» ты подразумеваешь именно сон, то да.

- То есть ничего другого ты ещё не делал?

Клянусь, он так на меня посмотрел, что я немного испугался даже, а потом расхохотался и не мог остановиться. Он сердито спросил:

- Ты долго будешь ржать?

Я заставил себя успокоиться и даже выдавил извинения.

- Расскажи ещё, - я попытался изменить тему, и он негласно согласился, словно о том, другом, разговаривать не хотел.

- Было время, когда Пи'Пху и Као спали со мной в одной комнате. Тогда я тоже впервые за десять лет делил её с кем-то.

Семь лет? Это, наверное, когда Као летал в Англию к своему бойфренду. Я мало знаю о той истории, потому что был слишком занят, и мы редко общались. Знаю только, он настолько влюбился, что голову потерял, закончил универ экстерном и сорвался к своему парню буквально на следующий день после последнего экзамена. Потом я о них услышал, когда они уже официально были в отношениях.

- Почему они спали в твоей комнате?

- Сказали, что у них обогреватель сломался.

- Оу.

- После этого я опять ни с кем комнату не делил. Но, если честно, когда они ночевали у меня, я спал на отдельной кровати.

- То есть...

- Кровать я ещё ни с кем не делил.

На это я не знаю что ответить. Только лежать так, лицом друг к другу, совсем неправильно. Комната слишком маленькая, матрасы слишком узкие, и мы слишком близко. Хорошо ещё, я свет выключил, иначе он точно увидел бы, как я смутился.

- Ты трясёшься.

О, чёрт. Я же его вижу. Значит, и он меня тоже видит.

- Стой.

- И кажешься смущённым.

- Молчи.

- Ты тоже раньше ни с кем в одной кровати не спал, да?

- Заткнись наконец!

- Почему ты тогда смеялся, когда узнал, что я ни с кем ещё не спал? Ты же, выходит, тоже этого никогда не делал? - зачем я стал понимать оттенки его ровного голоса? Сейчас в нём явно слышится задумчивость. Только я-то жутко смущён и стесняюсь.

- Я сплю.

- Сначала ответь, - он повысил голос и поймал меня за руку, прежде чем я успел отвернуться.

- Я забыл, - я усмехнулся и вырвал ладонь. - Ты разве никогда не смеялся над друзьями, если они делали что-то стыдное или забывали о чём-то?

Кто бы мог поверить, доктор Джедай, знаменитый сердцеед, у которого бывало и по пять девушек одновременно, никогда не делил постель с кем-то. Я был слишком занят учёбой, и когда друзья спрашивали, правда это или нет, я просто не отвечал.

- Нет, - просто ответил он. - Као мой единственный друг.

Единственный?

- А как же я? Разве я просто так таскаюсь с тобой? Я тоже твой друг.

Не знаю, зачем я это сказал, может, потому, что он был какой-то слишком грустный, а может, потому, что в его пустых глазах промелькнуло что-то такое, что он хотел мне сказать, но не решился. Не знаю, что там у него было раньше, но если я могу ему помочь хоть как-то, будет хорошо.

И судя по тому, что в чёрных глазах пустоты стало меньше, я оказался прав.

- Как думаешь, однажды я найду? - он довольно долго молчал, прежде чем сказать это. Не знаю, почему он сменил тему, но я не рискнул спрашивать, потому что видел, как ему важен этот вопрос.

- Ты про счастье?

- Да.

- Конечно найдёшь, - я говорил уверенно и широко улыбался. - Ты же говорил, что даже не знаешь, что значит это слово, но всё ещё ищешь, а не как я, который просто сидит и ждёт чего-то всю свою жизнь. Хотя я-то знаю, что мне чего-то не хватает. Мне нужен был этот толчок к путешествию, и, думаю, оно не пройдёт зря.

- Правда? - в его голосе была такая тоска и одиночество, что я довольно долго думал над ответом.

- Конечно, - ну, я не очень большой мастер речей.

Парм ничего не ответил на это, как будто ждал, что я скажу ещё что-нибудь. Но слово не воробей, и мне нужно тщательно следить за тем, что я сейчас скажу.

- Поможем друг другу? - я смущённо почесал голову, отведя взгляд. Я успел три раза передумать, пока он молчал. Наконец он потянул меня за руку, заставляя посмотреть на себя.

- Мы ищем разное, как мы поможем друг другу? Я хочу узнать что такое счастье, моё собственное счастье.

- А я просто ищу смысл жизни, и хочу как-то справиться со всем негативом, который накопился внутри.

Я снова терялся в его глазах и не мог найти выход.

- Ты такой ленивый, что у тебя не получится.

- Эй!

Он всё испортил.

- Ты же устанешь на полпути, сядешь и будешь ждать, пока оно само к тебе придёт, как всегда это делаешь, - он покачал головой и прижал палец к моим губам, заставляя помолчать. Никто раньше так не делал, и у меня от его простого жеста дыхание перехватило. - Я помогу. Ну, постараюсь помочь тебе.

- Я... - мне внезапно стало жарко, и всё это было уже как-то слишком. Палец он так и не убрал, и лицо вокруг огнём горело. Я пытался убедить себя, что это от жары в комнате, но выходило плохо. Всё, на что я был способен: отвернуться к стене и пробормотать, что я собираюсь спать.

Это плохо. Странно, и мне не нравится.

- Добрых снов.

Я только зубы стиснул. Если я сейчас ему отвечу, он точно заметит, как дрожит мой голос, и тогда я совершенно определённо никогда не смогу посмотреть ему в лицо.

Не знаю, сколько времени я так пролежал, но когда рискнул повернуться, он уже уснул. Тёмные глаза были закрыты, лицо расслабилось, а луна, заглянувшая в окно, освещала его во всех подробностях. Днём он выглядит куда старше. Я не мог побороть желание дотронуться до белой щеки и уже потянулся было, как он вскрикнул.

- Нет!

Я тут же одёрнул руку и открыл рот, чтобы извиниться, но он не открыл глаза, судя по всему, ему что-то снилось, а не то что он неожиданно проснулся и увидел, что я хочу потрогать его лицо.

Чёрт, у меня сердце в пятки ушло.

Спать к нему лицом опасно для меня, так что я снова отвернулся и принялся считать овец. Но сон не шёл, потому что я чувствовал, что он рядом. А потом он до меня дотронулся, и это было странно.

- Парм, - я решился повернуться, чтобы выяснить, что происходит.

А эта зараза меня пнула!

Днём он меня бесит своей каменной рожей, а ночью крутится как электропривод!

автор новеллы: Chesshire