Анакин [3]

- Парм, можешь взять мою сумку?

- Что-то не так?

Я не сразу ответил, просто покрутил рукой ещё раз, и она снова заболела.

- Рука болит.

Не знаю, может, я спал как-то неудобно, но рука с самого утра болит.

- Давай сюда, - он повесил свою камеру мне на шею и отобрал у меня сумку.

Мы уже сказали тётушке, что сегодня переберёмся в собственный дом, и быстро собрали вещи. Что там собирать-то было? Сумки да матрасы. Тётушка помогла найти циновки и ещё какие-то нужные мелочи. Но оказалось, что у меня разболелась рука, и теперь Парму придётся таскать вещи одному. И он явно не унесёт всё за один раз.

- Ты тогда неси сумки, а я вот это, - я взял воду и одеяла, которые дала нам тётушка. - А потом вернёмся за циновками и москитной сеткой.

- Тебе не нужно ничего нести, я сам потом принесу.

- Это не тяжело.

Отношения между нами постепенно налаживались. Мы неплохо ладили на самом деле. Я всё ещё чувствовал себя странно и неловко, но всё всё равно было хорошо. Помню, в школе у меня был такой человек, сначала мы собачились, но потом нашли общий язык и отлично сдружились.

Здесь всё было похоже, но и одновременно по-другому. Не знаю, как объяснить, но с Пармом я общался совсем не так, как с остальными друзьями.

- Эй, - он прижал ладонь к моему лбу, вырывая из раздумий. - Что-то не так?

- Нет, - я тут же отозвался, пока он не заподозрил ничего. - Просто задумался.

- Ты всё время где-то витаешь. Вот увидишь, однажды споткнёшься и разобьёшь себе голову.

- Я буду аккуратным, ладно? Идём.

Он закатил глаза, но я заметил, что до этого он действительно волновался.

Дом... в смысле, та хижина, которую построил Парм оказалась куда лучше, чем я думал. Может, и не слишком красивая, но крепкая и способная защитить нас от дождя. Пусть предыдущий строитель и размахнулся на большой дом, а в итоге вышел совсем маленький, всего с одной комнатой, но всё познаётся в сравнении. И если сравнивать её с комнатой Тана, то эта будет раза в два больше, и места нам двоим вполне хватит. Парм даже замок у дядюшки Хэма выпросил, и теперь мы могли не опасаться оставлять наши вещи.

- Это что, ванная? - я остановился на пороге и немного занервничал. Как и у тётушки, комнатой это назвать можно было с большой натяжкой, от дома её вообще только холстина отделяла. Вода здесь, правда, была, но мыться будет несколько экстремально.

- Лучше, чем ничего, - Парм, скрестив руки, рассматривал своё творение. Но уверен, внутри он гордился.

- Окей, - я легко соглашаюсь, помните? - Я собираюсь поспать.

- А...

Это значит «Ладно»?

Но зачем он тогда схватил меня за руку?

- Пусти, - я потряс рукой, он держал не так больно, как раньше, но всё равно крепко и явно не собирался отпускать.

- Я собираюсь фотографировать.

- Отпусти!

Ты кто такой, чтобы держать меня?

- А ты пойдёшь со мной.

- Стой-ка... Стой!

Так, ладно, я признаю, я ленивый и обожаю спать, поэтому мне мало восьми и даже девяти часов сна. Может, это и не хорошо, но это совершенно не значит, что меня можно вот так таскать на плече!

- Парм! Поставь меня немедленно! - я ударил его по спине. Но он не я, его так просто не пробьёшь, так что сколько бы я ни колотил куда дотянусь, он и не думал меня отпускать.

- А ты не такой и тяжёлый.

Тебя не спросил!

- Ты не боишься, что нас увидят?

- Они и так считают, что у нас медовый месяц.

И он так спокойно об этом говорит!

- Ой-ёй, - кажется, завтрак сейчас запросится наружу. Не знаю, только потому, что я болтаюсь вниз головой, как мешок с песком, или потому, что дорога такая неровная.

- Ты перестал страдать.

Да что тебе нужно, не пойму? Я должен страдать? Это обязательно?

- Ты наверняка счастлив, что не нужно идти самому, - и хоть это и была злая шутка, доля правды в ней всё же есть. Ну да, я ленивый, что поделать. И да, я рад, что мне не нужно бить ноги. Но и висеть вниз головой мне совсем не нравилось.

- Можно хотя бы как-то по-другому? Меня сейчас стошнит.

Кто другой уже поставил бы меня на ноги да пристыдил за лень, и что я ещё и смею требовать нести по-другому. Парм же просто стянул с плеча и теперь нёс совсем на руках, подхватив под коленями и спиной. Не думайте, что это какая-то романтичная ерунда, и близко ничего такого, он просто издевался.

- Чёрт, я что, такой лёгкий?

Парм поставил меня на землю и повесил свою камеру мне на шею, а потом снова подхватил на руки. И всё это молча и без единой эмоции на лице.

- Мягкий, как желе.

Ещё и оскорбляет!

Взялся нести, так неси молча, будь любезен.

- Если ты меня поставишь, я никуда не пойду, так и знай. Давай, неси до конца, - я поёрзал, чтобы ему было тяжелее, но в ответ на всё получил только удивлённый взгляд.

- Ты вообще ешь в последние дни? Почему ты такой лёгкий?

- Это ты слишком здоровый.

- Да, наверное. Но ты казался куда рельефнее раньше. По крайней мере, я думал, ты сильнее Као.

- Да я даже сейчас сильнее него и легко его сделаю.

Соло выше нас двоих, потому что он метис, а мы с Као, вроде, и одного роста, но очень отличались внешне, по крайней мере, в студенчестве. Я тогда пропадал в спортзале, много качался, это сейчас разленился и перестал, и мускулы пропали. Но уверен, даже такой я круче Као.

- Нет, не сделаешь.

- Да что ты говоришь.

- Као довольно сильный. А ты теперь такой маленький. Нет, если ты с ним столкнёшься, определённо проиграешь.

Да вы посмотрите, он в меня не верит.

Я пытался выкрутиться и пойти самому, чтобы доказать, что я не слабак, но чем больше я вырывался, тем крепче он меня держал, а в конце ещё и побежал, заставив изо всех сил вцепиться ему в плечи.

Ну как так?! Разве можно вот так легко бежать с человеком на руках? Теперь я и правда не знаю, или это он слишком молодой и здоровый, или я лёгкий и мягкий.

- Ты вообще не устаёшь, что ли? - я видел пот на его лице, но кроме этого вообще ничего не изменилось, у него даже дыхание не сбилось.

- Я каждый день бегаю по несколько километров.

А, ну и ладно, ну и бегай. Я устроился поудобнее и даже засыпать стал. Если бы не волновался за сохранность его драгоценной камеры, и правда бы уснул.

Если честно, мне это даже нравилось. Нет, гордость, конечно, задевало, но не до такой степени, как прежде. Да когда кто-то что-то для тебя делает, как оказалось, это очень приятно. И если это приятно, зачем париться? Гордость не накормит меня и не даст мне поспать, если подумать. Так что и ну её.

- Тебе нравится?

- Очень, - я даже не думал, просто ляпнул. - Ты устал.

- Терпимо, - но лицо состроил несчастное-пренесчастное.

- Поставь меня на землю.

- Ты же сказал, что и шагу не сделаешь.

- Да пойду я, - я вздохнул, едва он поставил меня, как я и просил, но когда протянул руку, чтобы забрать у меня камеру, быстро отвернулся. - Я временно реквизирую её за то, что ты не донёс меня до места.

Он хмыкнул.

- Что?

- Ты смешной и упрямый.

Я даже остановился и сделал вид, что совершенно его не понимаю.

- С чего вдруг?

- Если хочешь помочь, так и скажи, - он подошёл ближе, и я отвернулся.

- Что за ерунда.

- Ты выглядишь не очень-то убедительно, доктор, - шепнул он мне на ухо, усмехаясь. Я мгновенно покраснел.

- Забери, - я тут же стянул ремень камеры с шеи и сунул её ему в руки.

Я не хотел помогать, просто не хотел быть должным.

===

Мы направлялись на холм посреди острова. Деревенские сказали, что хозяин построил там небольшую беседку, чтобы наслаждаться видом. И когда мы до неё наконец добрались, я едва не разрыдался от счастья. Не думал, что на такой невысокий холм так тяжело взбираться.

Как говорится, не суди книгу по обложке, не то пожалеешь.

Остров оказался не таким уж и большим, как я думал. Его даже можно маленьким назвать. Кроме небольшой деревни там был пляж и место, где сортируют рыбу. А привезли нас на его противоположный берег.

- Тётушка говорила, что где-то здесь дом хозяина, да? - Я посмотрел на Парма и скукожился в беседке, наверху оказалось довольно прохладно. Тот разглядывал остров.

- Да, там, - он ткнул пальцем куда-то в сторону. Мне пришлось подняться, чтобы рассмотреть.

- Ух ты, красиво.

Дом был больше похож на поместье даже, таким оказался большим. Бассейн выходил прямо в море, а сам дом был каменным и современным. Может, мы даже проходили мимо него в прошлый раз, когда шли через остров с мальчишками, просто не заметили.

- Нравится? - по его лицу было видно, что он не слишком впечатлился. Мол, ну дом и дом, ничего особенного. Я сказал бы что-нибудь, но не стал. Он же из богатой семьи, может, у него таких домов сколько хочешь.

- Кому бы не понравилось? Интересно, что там внутри? - пробормотал я и с сожалением вздохнул. Это же дом хозяина острова, попасть внутрь можно только мечтать.

- Хочешь зайти?

- Что? - кажется, я не расслышал.

- Зайти и посмотреть, - он говорил это совершенно серьёзно, я убедился.

- Сдурел?

- А что?

- И ты спрашиваешь? Это незаконно вообще-то.

Что? Я сказал правду, а он только глаза закатил.

- Ладно, тогда в беседке посиди, - Парм снова оглядывался вокруг. А я подчинился. Потому что, во-первых, мне было лень спорить, а во-вторых, я замёрз.

Куда делось солнце? Стоило ему спрятаться, как резко похолодало. Я снова скукожился, подтянув колени поближе.

- Что? - мне на голову упала рубашка. Парм остался в тонкой майке.

- Надень, мне не холодно.

- Окей.

Не слишком ли подозрительно, что я так быстро согласился? Но он сам предложил, отказывать нехорошо. Да?

- Если тебе хочется улыбаться, улыбайся. Не пытайся сдерживаться, кривишься как жаба.

- Ты собирался фотографировать, вот и иди себе. Иди! - я дождался, пока он отвернётся, и тут же натянул рубашку. Он выше и шире в плечах, из-за этого воротник оказался слишком широким и сползал с одного плеча, а в рукавах помещались даже пальцы, но это даже хорошо, так теплее.

Щёлкнул затвор камеры.

Что за нафиг?!

Я поднял голову, и в этот момент затвор сработал снова.

- У тебя забавное лицо, - он опустил фотоаппарат и посмотрел мне в глаза, прежде чем сказать это.

- Снимал бы то, зачем мы сюда тащились. Батарея сядет.

- У меня их много.

Ненавижу богатеньких. Вот почему ему всё равно, будет в хижине электричество или нет. Нормальный фотограф трясётся над батареями, а у этого их целая сумка. Ай, да и пофиг. Я поплотнее закутался в его рубашку и отвернулся. Он тоже принялся фотографировать виды. Ему, как и мне, лень спорить.

Холм, как я и говорил, не такой уж и высокий и довольно пологий на самом деле, но я всё равно устал подниматься. Зато вид отсюда открывался прекрасный: чистое небо и остров внизу. От дома хозяина сюда тоже вела тропа.

- Второй половине хозяина очень нравилось сидеть здесь. Узнав об этом, он велел Даму и остальным построить беседку. Трогательно, да?

Я вспомнил, как тётушка Тоэй мне рассказывала это. Похоже, он так любит свою девушку, что всё для неё делает. Потом вспомнил, как у меня самого были девушки, и как они одна за другой отказывали мне, потому что я плохо о них заботился, как-то не так ухаживал и всё в таком духе. Я тогда не понимал, в чём дело, но теперь, когда стал старше, наконец сообразил.

Я просто не могу ни о ком заботиться.

У меня не так много свободного времени, да и я патологически ленив. И если честно, если любовь и в самом деле существует, я хотел бы, чтобы это обо мне заботились. Я возвращался бы домой, а она раздевала бы меня и относила в ванную, а потом в кровать. Но где я найду женщину, способную меня унести?

Размышляя над этим, я не заметил, как задремал. Уже на грани сна я почувствовал, как мне щекочут подбородок, и это было так невесомо и так приятно, что я не уверен, не приснилось ли мне это. Только вот ещё бы левее немного. Левее, я сказал. И поскольку рука не двигалась, я сам повернул голову. Вот так прекрасно.

И уснул.

- Кот.

Я распахнул глаза, когда сообразил, что голос звучит слишком близко и не снится мне. Весь сон и удобство как рукой сняло.

- Парм!

Он тут же перестал улыбаться, но я видел его улыбку. Определённо точно видел!

- У тебя что за болезнь там такая, что ты всё время возле меня болтаешься? - я говорил сердито, но это больше для того, чтобы скрыть смущение, моё лицо определённо сейчас краснее помидора.

- Ты сам на меня смотрел так, будто хотел, чтобы я подошёл, - теперь он справился с лицом и выглядел как обычно безэмоционально.

- Я не смотрел!

- Ты даже не замечаешь, что следишь за каждым моим шагом?

Он явно не шутил и не издевался, и я прикусил язык, задумавшись, может, я и правда смотрю на него, когда слишком глубоко ухожу в свои мысли?

- Без понятия, - я не помню, значит, не было. - Иди, делай свои фотографии.

- Я уже закончил.

- Тогда пошли домой, - я встал и подтянул штаны. Тут, конечно, красиво, но слишком уж холодно. Если мне будет не лень идти сюда ещё раз, надо будет одеться потеплее.

- Нет ещё.

- Что?

Вместо ответа он взял меня за руку и вытащил из беседки. Я безропотно передвигал ногами, даже не задумываясь, куда мы идём. Он приволок меня на край обрыва и велел стоять там, на фоне ясного неба и моря.

- Что ты делаешь?

Он поднял камеру.

- Будь естественнее, - он сделал одну фотографию, и видимо, она его не устроила.

- Стой, я-то здесь каким боком вообще? - я едва не рухнул вниз, когда он шагнул ко мне, а я непроизвольно отпрянул. - Ты же не фотографируешь людей.

- Ты это уже спрашивал.

Ну да, но он так и не объяснил.

Я прикусил язык, отругав себя за то, что повторяю одни и те же вопросы. И позволил крутить меня как ему вздумается и вставал так, как ему хотелось, чтобы получились какие-то там одному ему понятные фотографии. Только когда он дотронулся до моего лица, я немного пришёл в себя и удивлённо на него посмотрел.

- Так и стой, - он не сразу убрал руку, и это было странно. - Теперь я понял.

Зато я - нет.

Не знаю, сколько времени он меня фотографировал, но я устал, хотя мне не приходилось делать ничего, кроме как смотреть на него или в камеру. Не знаю, я больше устал потому, что стоял, или потому, что мне приходилось следить за своими эмоциями. Сердце тоже почему-то билось слишком быстро.

- Пи'Доктор!

Мальчики бежали к нам со всех ног. Я хотел рассмеяться, когда Парм отошёл в сторону, чтобы они не врезались в него и не зацепили его драгоценность, но смех застрял у меня в горле, когда я увидел их лица.

- Отдышись сначала, - я похлопал Тана по спине, он был немного слабее старшего брата и теперь, взбежав на холм, хватал ртом воздух. Когда они немного успокоились, я кивнул, чтобы говорили.

- Мама велела вас найти. Там людям плохо.

- Что-то в деревне?

- Нет, не в деревне, это чужие, они с моря, - Танг объяснил как мог. - Пи'Май проверял лодки и заметил человека в воде, тот почти утонул, но он его спас. А тот, как его из воды вытащили, сказал, что в море ещё люди. Пи'Дам тогда быстро вышел в море, а мама послала вас искать, вдруг им врач нужен.

Я взволнованно посмотрел на Парма. Тот кивнул.

- Мы пойдём вниз, а вы сначала отдохните, потом спускайтесь. Танг, смотри за братом.

- Да, доктор.

Парм спускался так же легко, как и поднимался. А я ненавидел себя за боязнь высоты, пусть и не такой критичной, но всё же. Хорошо, что Парм помогал мне по дороге, на высоких уступах сначала спускался сам, а потом подавал руку мне. И, что удивительно, это действительно помогало. Мне, правда, было совершенно некогда раздумывать над странными чувствами, которые вызывала эта поддержка.

Спустившись с холма, мы со всех ног поспешили на пляж. Как я и думал, там уже собралась громкая толпа.

- Разойдитесь, - крикнул я и бросился в самый центр. Страшные мои опасения не оправдались, никаких безвольных утопленников там не оказалось. Только слабая женщина с маленьким, не старше шести лет, ребёнком. Оба мокрые насквозь, но хотя бы живые.

- Доктор, - Май дотронулся до плеча. - Она никого к ребёнку не подпускает, а у него кровь, помогите.

Кровь я видел, но она так прижимала мальчика к себе, что мне было непонятно, где рана.

- Госпожа, - я опустился на корточки рядом с ней, вблизи она оказалась совсем молоденькой. - Я врач. Могу я осмотреть ребёнка?

Она мне не верила или не доверяла, никакой разницы. Я улыбался так, что челюсть свело, ребёнок надрывно плакал, но она не обращала на это внимания.

- Вас только двое, так? - я пытался её разговорить, но у меня ничего не выходило. Поэтому я обернулся к Маю.

- Был ещё мужчина, мы с Дамом выловили его из воды. Он там, в доме, но всё твердил про сына, и мы вышли в море его искать. Там наткнулись на этих двоих. Может, она решила, что мы хотим её обидеть или что, но как только она нас увидела, сиганула из лодки. А ребёнка оставила.

- Тогда как он поранился?

- Она толкнула его уже здесь, на берегу. Он выскочил из лодки, а она догнала и толкнула так, что он упал. Но когда собрались люди, обняла его и не отпускает, будто ничего не случилось. Городские умеют изображать всякое.

Так это люди из города?

Я вздохнул и посмотрел на Парма. Тот внимательно слушал Мая. Думаю, женщина передо мной не из самых лучших, так что...

- Парм, помоги мне.

Он ничего не ответил, но наклонился и легко отобрал ребёнка у женщины. Я уже без улыбки заглянул ей в глаза.

- Я о нём позабочусь.

Доктор Джейди любит детей и видел тысячи родителей. Бесполезно изображать заботу и беспокойство, я знаю, как они выглядят на самом деле.

Надеюсь только, что эти люди не развалят мою спокойную жизнь здесь. Мне и Парма с головой хватает.

автор новеллы: Chesshire