Анакин [3]

- Угу.

- Ты покраснел, что такое? - он искренне пытался понять, что такого случилось, что заставило меня покраснеть.

Главное, я сам не понимал. Я представил, как ужасно выгляжу, и смутился ещё больше.

Да что со мной такое?!

- Всё нормально, - я помахал рукой, показывая, что всё в порядке, и отвернулся.

«Любовь прекрасна. И совсем не важно, кто кого любит».

Поверить не могу, что слышу это от человека, максимально неопытного в данном вопросе.

- Ты всегда меняешь тему, когда не хочешь отвечать на вопрос. Дети так делают, когда ошибаются, но не хотят этого признавать.

- Вовсе нет, - я не знал, как объяснить, потому что сам не понимал, что со мной. Иногда я его на самом деле ненавижу, потому что не знаю, ему действительно интересно, или он просто хочет надо мной поиздеваться.

Я просто закрыл глаза, отказываясь дальше с ним спорить, мне лень.

- Ты спать собрался?

- Угу, - потому что ты меня утомил.

- Ну спи.

На границе сна я почувствовал, что он как-то слишком близко ко мне оказался, и только подумал, чего ему надо, как он легко подхватил меня и переместил повыше, на подушки, чтобы мне было удобнее. Я тут же свернулся и уснул окончательно.

Сначала я услышал шорох, а потом почувствовал запах еды, и как ни пытался уснуть обратно, желудок не давал мне этого сделать. В итоге я проснулся.

- Голодный?

Я не стал отвечать, только сел ровнее и требовательно протянул руку.

- Дай.

Я просто хотел съесть что-нибудь и снова упасть спать, но он покачал головой.

- Сядь нормально и поешь.

Да блин, ну как же бесит.

Я мог бы ответить что-нибудь, но зачем. Просто выбрался из кровати и сел за стол.

- Теперь можно? - это должно было прозвучать саркастически, но вышло сонно и лениво. Парм ничего не сказал, протянул миску с лапшой и скрестил руки на груди.

Я съел всё, что было в миске, ещё бы вылизал, но не стал. Только когда лапша закончилась, я вспомнил, что вообще-то не один и лучезарно улыбнулся Парму, протягивая пустую тарелку.

- Ничего не оставил, - он даже перевернул её, чтобы убедиться.

- Я голодный.

- Ты же ел на яхте.

- Так это было давно и мало.

- Серьёзно, ты настоящий кот, - он покачал головой. - Иди спать.

- И ты даже не будешь запрещать? - это удивляло. Сначала я подумал, что он будет издеваться или придумает что-то, чтобы я не лёг обратно.

- Я запрещаю тебе не спать.

Я упал на кровать, хотя спать после еды не самое полезное занятие, но прямо сейчас мне было всё равно. Я закрыл глаза, и он ничего не сказал, как будто действительно хотел, чтобы я поспал ещё. Но мне не повезло, только я стал засыпать, как завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке.

- Кто это?

- Джедай.

Я тут же подскочил. Мама. Я совсем забыл позвонить ей, но извиняться сейчас не время, она явно взволнована и совсем не тем, что я не звонил.

- Мам, что случилось?

Обычно она не звонит, если не случилось ничего срочного. Даже пока я учился, она не звонила, это я звонил ей, она объясняла это тем, что не хотела мне мешать. Поэтому если она звонит, значит, что-то важное.

- Надеюсь, я тебя не отвлекаю.

- Мам, я был на острове, ты же знаешь. Мы только вернулись на побережье, и я как раз собирался позвонить тебе.

Ну, не совсем...

- Врёшь и не краснеешь.

- Так что случилось?

- Скоро вернётся отец и позвонит тебе. Я только проверяла доступен ты или нет.

- Конечно, пусть звонит в любое время. Я вернусь на остров только завтра утром.

- Береги себя. Я скажу отцу.

- Хорошо.

Интересно, о чём отец хочет поговорить? Он-то вообще ни разу мне не звонил. А сейчас даже маму заставил проверять, значит что-то действительно важное. Мама из тех людей, которые, если их попросили что-то не говорить, ни за что не скажут, сколько ни умоляй. Так что придётся ждать.

- Что-то случилось? - Парм увидел, что я отложил телефон и только тогда спросил.

- Вроде нет, мама сказала, что отец хочет поговорить, так что я должен дождаться его звонка.

Он кивнул и продолжил пить свой кофе. Чёрт, ну как он может даже в такой банальной ситуации выглядеть так классно? Бесит, не могу.

Теперь у меня разболелась голова. Может оттого, что мне не дали нормально поспать. Чтобы убить время, я нашёл канал с мультфильмами. Может это и по-детски, но я вот только понял, что перестал смотреть телевизор, когда поступил в университет. Вообще не помню, когда в последний раз вот так валялся.

- Что ты за врач? - Парм устроился рядом со мной, и я поперхнулся.

- Педиатр.

- А, теперь понятно, почему ты ведёшь себя как дитя малое.

- Это оскорбление?

Он покачал головой.

- Нет. Я просто понял, почему ты так себя ведёшь. Иначе спросил бы обязаны ли все педиатры быть как дети.

- Так ты определись, кот или ребёнок.

Вообще это подразумевалось как сарказм. Но он на самом деле задумался.

- Кот.

Он так смотрел, словно ждал ответа, и не отводил взгляда, пока я не скажу что-нибудь.

- Ты какой-то подозрительно активный. Это потому, что давно не отдыхал нормально.

- А ты всегда улыбаешься, когда разговариваешь с детьми.

Это он Лома вспомнил?

- Я люблю детей, вот и пошёл в эту область. Лечить детей и играть с ними не одно и то же. Ко мне они попадают нездоровыми, им больно или плохо, и они всё время плачут. У меня сердце иногда разрывается от жалости, и я стараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы они перестали.

Это так. Я люблю детей и не люблю, когда они ко мне приходят. Если мы встретились, это значит, что они больны, а дети должны быть здоровыми, счастливыми и весёлыми.

- Прямо как я, - он кивнул. - Мне нравится фотографировать, но иногда клиент вмешивается, и ему нужно какое-то конкретное фото, и я должен следовать требованиям, и вся свобода тут же заканчивается. Это сложно. Я не люблю такие заказы.

- Ты работаешь?

- Иногда. Чаще всего с постоянными клиентами, в большинстве своём это турфирмы, им нужны фотографии для буклетов.

- Но круто же, когда можно и путешествовать, и зарабатывать при этом, - не думаю, что это так легко, конечно. Спорю на что угодно, он востребованный фотограф, и его часто нанимают. - А домой ты не возвращаешься?

- Иногда. У меня есть своя квартира, и я предпочитаю останавливаться там между заказами.

- Вот почему Као вечно жалуется, что тебя домой не заманишь.

Я был слишком занят, чтобы читать все сообщения в нашем чате, но когда добирался, Као постоянно ныл, что ему приходится жалеть своего парня, потому что тот страдает, так как его брат отказывается приходить домой. Однажды была даже история, когда Пи'Пху ждал Парма в его кондо, ведь тот должен был вернуться, а Парм заночевал в каком-то отеле рядом с аэропортом и утром улетел. Као тогда взорвал нам чат. Со, бедняга, отдувался за двоих, потому что я просто выключил телефон.

И мне интересно, Парм вообще замечает, как много привычек подцепил от Као?

- Ты разве не скучаешь? Вы редко видитесь, - я не удержался от вопроса. По Пи'Пху видно, что он очень любит младшего брата и очень о нём заботится. Парм тоже любит старшего, это слышно, когда он о нём говорит. У него голос меняется.

- Пи' не нравится, что я много путешествую. Если я буду видеться с ним чаще, он определённо заставит меня работать с ним, - он вздохнул, явно разрываясь между желанием чаще встречаться с братом и остаться свободным путешественником.

- Понимаю, - я похлопал его по плечу. - Но можно сделать так...

Я говорил и говорил, предлагая ему разные варианты, пока за окном совсем не стемнело, а в горле у меня не пересохло.

Мы всё же собрались сходить на вечерний рынок. Парм взял камеру, и я решил, что он хочет поснимать там. Мне же, кроме самого себя, нести было нечего. Так что я душевно предложил понести его кошелёк. Когда уже взял. Я даже улыбнулся.

Он опять завис и смотрел на меня, пока мне не стало совсем неловко, но потом отмер и кивнул. Фух. Обожаю тратить деньги. Особенно если они не мои.

Ночной рынок похож на обычный. Те же магазинчики по обеим сторонам дороги. Те же толпы покупателей и много туристов среди них.

- Если хочешь чего-нибудь съесть, только скажи, и я заплачу, - я похлопал себя по карману и расхохотался, когда он сердито на меня посмотрел.

Правда, потом он растерянно огляделся и добавил.

- Я не могу есть вот так просто.

- Тогда с этого и начнём, - я за руку подтащил его к дядюшке, продающему жареные яйца, и купил парочку.

Получив желаемое, я снова потащил Парма за собой, пока мы не нашли место под кокосовой пальмой. Я бы прошёлся дальше и купил что-нибудь ещё, но посмотрел на то, какой этот рынок здоровый, и понял, что еда остынет, пока мы его обойдём.

- Яйцо? - я сумел его удивить. Думаю, он даже не знает, что это. Так что я очистил скорлупу, окунул яйцо в соевый соус и, не раздумывая, сунул ему в рот.

- Ешь, пока горячее.

Парм моргнул, всё ещё неуверенно, поэтому я потряс рукой, чтобы он откусил наконец. Его снулорыбье лицо выглядело жутко забавно в этот момент.

- Кажется, оно застряло у меня в горле.

- Это нормально, - я рассмеялся и отправил вторую половину яйца ему в рот. - Называется Кай Пинг*.

- Знакомое название.

Он отошёл купить воды у ближайшего продавца, и только когда собрался платить, понял, что деньги-то у меня. И это было жутко смешно.

Люди всё приходили и приходили, и теперь даже машина бы по дороге не проехала, такая была толпа. Я крепко вцепился в его рукав, потому что мы бы точно потерялись и как бы потом искали друг друга? Я купил кучу еды, и теперь Парм нёс пакеты. Хотя из-за этого он наверняка не смог бы фотографировать, и когда я спросил, он и правда не сделал ещё ни одного снимка. Ну и зачем он тащил камеру тогда?

- Смотри, маски! - я потащил его к лотку, где их заметил. Просто пластиковые маски, которые дети обожают, но я так редко куда-то езжу, что совсем забыл об их существовании.

- Вот эта как раз для тебя, - Парм надел на меня одну и усмехнулся. Людям вокруг тоже стало весело. Какие-то девушки снова завизжали.

Я, как мог, их игнорировал, ну и они же не лезли, только смотрели. Пусть их. Куда важнее, что снулорыба улыбнулась, и это было совершенно точно. Понятно, почему все так заволновались. У меня сердце тоже трепыхнулось.

- Тогда эта - тебе, - я надел на него маску жёлтого тигра и смеялся до тех пор, пока Парм не повернул меня лицом к зеркалу. На мне была розовая маска кота. Два взрослых человека играют с масками, детский сад.

- Я хочу попробовать, - он показал на тележку со свиными шашлычками неподалёку. Я сначала оглядел кучу наших пакетов, но всё же кивнул. Потому что большую часть выбирал я, по своему вкусу, а Парм вообще почти не говорит чего он хочет, поэтому купить шашлычки будет честно. К тому же платит-то он.

- Сколько тебе взять? Пять?

- А сколько ты обычно съедаешь?

- Десять, но у нас полно еды.

- Ладно, тогда пять.

Получив его согласие, я вернулся к заказу. Тётушка вовсю веселилась, разглядывая нас, а я думал, что после покупки масок ничего не сможет меня смутить.

- Потом нужно будет сесть уже где-нибудь, - шепнул я Парму, и он кивнул согласно.

Под деревьями было полно места, но теперь везде сидели люди, несколько женщин, проходящих мимо нас, обсуждали как раз то, что к концу месяца рынок всегда заполнен.

Мы так и не смогли найти куда приткнуться и вернулись на пляж с кучей пакетов с едой. Купленную ранее газету мы использовали вместо стола, а сами сели рядом на собственные тапки, чтобы не запачкаться так сильно. Не то чтобы мы были совсем одни, но шумного рынка больше не было слышно, да и людей вокруг тоже не особо.

Мы не далеко ушли?

- Как-то тут слишком тихо, - если он согласится, можно найти другое место.

- Тихо.

- Ну ладно тогда, - если его всё устраивает, то и хорошо, у меня никаких проблем с этим нет.

Мы молча жевали и смотрели на море. Снова было прохладно, но не похоже, что собирался дождь.

- Куда ты хочешь поехать потом? После острова? - спросил я. Я не был уверен, нравится ли ему вот так молча сидеть. Лично мне было некомфортно, я не понимал, что чувствую, и от этого нервничал. А Парм молчал и молчал слишком долго, я даже повернулся к нему, чтобы понять, почему он не отвечает.

Почему он так удивлённо выглядит? Мы же договаривались два месяца провести вместе? Или не договаривались?

- Хочу куда-нибудь на север, - он заметил, что мне неудобно, и тут же ответил. Я не знаю, хочу ли туда, но не стал спорить. Мне нравится вот так болтаться вместе с кем-то.

- Может, куда-то в другую сторону? - я всё же не выдержал и предложил, одновременно запихивая в рот целый Кханом Буанг**, слишком уж он вкусный.

Он тут же меня сфотографировал.

- Опять! - я мог только смотреть сердито, ругаться не мог, у меня рот был забит. Пока я всё проглотил, он сделал три или четыре снимка. Наверняка абсолютно ужасных. - Только не говори, что ты тащил камеру, чтобы снимать меня.

- Именно.

Он издевается, что ли?

Я отобрал у него камеру, и, как и ожидал, на снимках я получился крайне отвратительно. Полный рот еды, ещё и маска эта дурацкая на голове.

- Гадость, - я хотел удалить, но он забрал камеру обратно.

- Не удаляй.

- Давай я её понесу, чтобы ты не снимал что попало. Ну или сделай нормальные фотографии, давай, я могу позировать, - если ему так уж надо меня снимать, пусть это будут приличные фото.

- Ты будешь позировать? - кажется, я сумел его удивить.

- Именно. Давай, говори что делать. Потому что я понятия не имею как встать.

- Такие фото мне не нравятся, в них мало жизни. Даже в тех, что я делал тогда на холме.

А, точно, он тогда вертел меня во все стороны добрых два часа.

- Повернись к морю и расслабься. Когда я скажу, посмотришь на меня и улыбнёшься, - я хотел снять маску с головы, но он меня остановил. - Пусть будет.

- Разве не глупо?

- Нет.

Окей, как скажешь.

Я сделал как он сказал, повернулся к морю и подтянул колени к груди. Прежде чем велеть мне повернуться, он сделал два снимка. Когда он меня позвал, настроение у меня было отличное, и я искренне улыбался. Погода прекрасная, я наконец спал сколько влезет и наелся вкусной еды до отвала. Чего ещё желать?

- Что такое? - я услышал, как он отложил камеру, и удивлённо к нему повернулся. Он вдруг дотронулся до моих губ самыми кончиками пальцев. Движение вышло быстрым, едва ощутимым и очень неожиданным, но сердце у меня перевернулось и почему-то забилось быстрее.

- Испачкался, - так же внезапно он убрал свою руку, не отводя, правда, взгляда от моих глаз. Он не собирается дальше снимать, что ли?

Больше всего меня раздражает, что я не могу понять, о чём он думает. И не могу перестать смотреть на него. Его глаза затягивают меня, как чёрные дыры, и пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд, я отчего-то смутился.

А потом зазвонил мой телефон.

Очень вовремя, я едва не схватил инфаркт. Не знаю, может, это только мне так неловко сейчас, а Парму всё нипочём, но тот, кто мне позвонил, действительно спас меня от смерти, не меньше.

- Отец?

- Джедай.

Он был непривычно серьёзным, и я даже головой тряхнул, чтобы вернуться в нормальное состояние.

- Да?

- Боюсь, тебе придётся вернуться раньше.

- Что случилось? - я занервничал. Должно быть, произошло что-то очень серьёзное, мои родители не из тех, кто меняет своё решение. И если такое происходит, значит, дело касается...

- Помнишь паренька с Пхукета?

...моих пациентов.

- Помню.

- Вчера мне позвонила его мать...

Пока отец рассказывал, я вспоминал историю этого ребёнка и даже некоторое время после того, как он закончил звонок, сидел, погрузившись в эти детали. Наверное, я долго так просидел, потому что Парм коснулся моей руки.

- Прости, Парм, кажется я не смогу поехать с тобой на север, - мне пришлось извиниться, хотя я уже и пообещал.

- Я понимаю, - он тоже притих. Я долго всматривался в его лицо, но не заметил ничего, вообще ни единого движения мускула.

- Не знаю, интересно ли тебе, - я вздохнул и неуверенно начал. Ненавижу такое. Я должен был объяснить, пусть он и не просил. - В прошлом году к нам с Пхукета прислали ребёнка. Ему пятнадцать или шестнадцать, я точно не помню, и у него порок сердца. Его зовут Рафа.

автор новеллы: Chesshire

===

Примечание переводчика: 

*Кай Пинг - жареное яйцо на гриле, когда сырое яйцо выдувают, смешивают со специями, заливают обратно в скорлупу и так жарят на решётке.

** Кханом Буанг - хрустящие блинчики с начинкой, формой похожие на тако