Анакин [3]

После такого признания у меня было не так много вариантов: я должен был или принять его чувства или отказать, ну или попросить немного времени подумать и разобраться в себе. Но я был бы не я, если бы не сломал к чертям все традиции и не выбрал четвёртый вариант, до которого мало кто додумался бы и ещё меньше тех, кто действительно воспользовался бы этой опцией.

Я потерял сознание.

Придя в себя, я свалил всё на дождь, влажность и недостаток кислорода, сам слышал, как тупо это звучит, но он вёл себя как обычно и к разговору не возвращался. Не то чтобы меня это успокоило. На самом деле я так нервничал, что спать не мог, честное слово. Может, оттого, что не отказал ему, ведь то, что он признался мне в любви, вообще не значит, что я должен принять его чувства, позволить за собой ухаживать и всё такое. И если он мне не нравится, я должен прямо об этом сказать. Честно и откровенно отказать ему. Прямо сейчас.

Вот сейчас.

- Парм, - я ещё раз прокрутил в голове то, что собирался сказать ему.

Он повернул голову в мою сторону.

- Эм, - как только наши взгляды встретились, я просто не мог ни слова из себя выдавить. Открывал рот, но не издавал ни звука, и как ни старался, все придуманные мной варианты вежливого отказа так и не были произнесены. Я просто не смог.

- Что ты хотел сказать?

- Я, наверное... - не могу принять твоих чувств. Не могу! Это так просто, скажи ему, Джедай, ну!

- Скажи уже хоть что-нибудь, - кажется, Парм тоже терял терпение, в итоге он поднялся, поднял меня за руку и потащил за собой.

- Ты куда?

- Поверить не могу, что ты забыл о еде.

И как мне сказать, что я не забыл, но я из-за него не спал, теперь не мог выдавить из себя отказ, и всё это было так смущающе, что о еде я думал в последнюю очередь.

Парм притащил меня к тётушке Тоэй, которая с радостью позволила пользоваться своей кухней. Сначала я жутко нервничал ещё и из-за этого, но потом Танг рассказал, что Парм давно оплатил все продукты, просто не посчитал нужным сообщить мне об этом.

- Я хочу омлет.

- Как прикажет господин.

Совершенно незаметно готовка стала моей обязанностью. С одной стороны, если он платит за продукты, справедливо, что готовить буду я. С другой - я тоже мог заплатить, почему он? Но я вроде смирился, во-первых, он не просил ничего невообразимого, а во-вторых, пока готовил, я словно возвращался в старые добрые времена, где у меня было время на что-то ещё, кроме работы. Как давно я не готовил? Нет, правда, эта поездка - отличная идея.

- Это...

- Твою ж! - я едва сковороду не отбросил вместе с собственным сознанием, он опять подкрался и незаметно оказался возле самого уха.

- Я тебя напугал.

- Ты придурок! - я ударил его куда дотянулся, потому что и правда испугался. А ему всё нипочём, стоял и улыбался во все тридцать два. Убил бы!

- Ты задумался о чём-то, - ну может быть, но это не значит, что можно вот так шептать в ухо, можно позвать погромче или по руке похлопать, например, нет? Теперь он будет уверен, что я из-за него задумался.

- Мне теперь и думать нельзя?

- Можно. Но если омлет снова подгорит, ты будешь есть сгоревшее.

- Знаю, - я перевернул омлет, он был немного темнее положенного, но в целом ничего и куда лучше, чем он думал. - Прямо как надо.

- Но я люблю менее плотный.

Если я брошу в него сковородкой, меня посадят?

В любом случае, омлет с рисом и свининой был съеден за пару минут. Я был жутко голоден, но что удивительно, эта цитадель хороших манер орудовал ложкой ничуть не медленнее меня и съел всё до крошки.

- Что с тобой сегодня? Ел так быстро, - я не удержался от вопроса, пока собирал тарелки. Ах да, мыть посуду тоже должен был я. Я ему кто? Служанка?

- Ты вообще знаешь сколько сейчас времени?

- Полдень, а что? Оу.... Мы же не завтракали, ты просто голоден.

То есть он действительно человек и способен голод испытывать? Потрясающе.

Он тяжело вздохнул, а потом отобрал у меня тарелки и принялся их мыть. Сам. Впервые за всё время, что мы провели на острове.

- Ты съел что-то не то?

- Что у тебя с памятью? - вопросом на вопрос ответил он. Я почувствовал, что упускаю что-то важное, но никак не мог вспомнить, что. К тому же то, как он намывает тарелки, меня заворожило, поэтому я честно ответил.

- Когда дело не касается работы, я забываю всё. Иногда даже если пообещал что-то, не могу потом это вспомнить.

Это случается со мной на каждом шагу. Я слишком сосредоточен на работе, или вот в универе друзья, например, звали меня поиграть в футбол, я радостно соглашался, а потом не понимал, почему они на меня ругаются.

Теперь вот, похоже, сердиться начал Парм. Или не сердиться, я не знаю, что это, но он точно не был обычным. Он снова вздохнул, потом серьёзно на меня посмотрел. Я не был готов встречаться с ним взглядами, поэтому тут же отвёл глаза.

- Вчера ты пообещал местным детям поиграть с ними в футбол в одиннадцать.

- Что? - вчера мы спускались с холма и встретили Тана, это я помню. Но разве я обещал ему что-то? По-моему, я вообще ничего не говорил. Или нет? У меня в голове была такая каша из-за признания Парма, что я вообще ничего не помню.

- Не помнишь?

- Абсолютно. Но мы же тогда опаздываем! - я схватил его за руку и поспешил наружу. Обычно, насколько я знаю, дети собираются на пляже, прежде чем отправиться играть куда-нибудь ещё. И если я прав, они уже ждут.

Я бежал в знакомом направлении, пока не стал задыхаться. Потом вспомнил, как мне было плохо в прошлый раз, и снизил скорость.

- Ты опять сознание потеряешь, - не я один об этом подумал. Парму-то всё нипочём, у него даже дыхание не сбилось. Он поймал меня за руку, чтобы я остановился.

Моя эта слабость бесит до невозможности. Было бы прекрасно действительно потерять сознание или вообще умереть, чтобы это всё прекратилось наконец.

Стойте-ка. Сознание потерять?

Память тут же услужливо подсунула мне вчерашний день, хотя я столько времени убил, чтобы забыть его навсегда. Я сморщился и помассировал висок, чтобы стереть это воспоминание, но Парм понял это по-своему и заволновался. Он мягко отвёл мою руку от головы и заглянул в лицо.

- Ты в порядке? - судя по виду, он действительно переживал за меня, и мне стоило больших усилий вернуться в сознание.

- Нормально, - я высвободил свою руку из его, и он легко её отпустил. Мне было странно и неловко от того, что происходило, но, вероятно, только мне одному. - Идём.

Нужно извиниться перед детьми, хотя, если честно, я был бы рад узнать, что они не дождались. К сожалению, надежды мои не оправдались, и на пляже нас ждали.

- Пришли! - Тан громко оповестил своих друзей и радостно подбежал к нам.

- Мы думали, что вы не придёте. Танг сказал, что вы можете ещё спать, и мы не хотели мешать. Нас только до четырёх отпустили, - дети нас окружили.

Я смотрел на них со смешанными чувствами. Мне было стыдно, что я заставил их ждать, но кроме этого я поражался, что они даже не думали винить нас и совсем не выглядели расстроенными.

- В их возрасте я бы дом по досточке разнёс, - Парм подумал о том же.

- Может, их воспитывают как-то не так, как воспитывали нас, я не знаю, - никаких технологий, много чистого воздуха и движения. Остаётся надеться, что этих детей город потом не испортит. - Может, они просто ещё не знают, как жесток этот мир.

- Не думаю, - Парм покачал головой и подхватил Тана на руки. - Спроси.

- Что спросить? - я не понял.

- Вы в школу ходите? - Парм сделал это за меня.

- Конечно, - кивнул Тан. - Все мы учимся в школе в городе и приезжаем только на выходные, но сейчас каникулы, и мы дома.

Я, признаться, поразился. И ответу, и тому, что Парм задал такой вопрос.

- И у тебя есть друзья в школе?

- Сначала никто со мной дружить не хотел, обзывали деревенщиной, - на детском лице промелькнула тень, но спустя мгновение он снова улыбался. - Но я рассказал им про мой остров и про то, как мы тут играем, и все тоже захотели приехать.

- Его много дразнили, - вмешался Танг. Другие дети тоже жаловались на одноклассников Тана. Я мог только молча слушать и совершенно не знал, что сказать. О своих проблемах не заикнулся никто.

- А у вас всё в порядке?

- Это не важно, мы можем о себе позаботиться. Но Тан самый младший, поэтому нам велено за ним следить.

- Это так здорово, когда они все меня защищают! - Тан искренне радовался. - В школе весело, Пи'Доктор, меня немного подразнили, да, но всё нормально, потому что я сразу рассказывал учителям. Я очень хочу учиться, чтобы зарабатывать много денег и всем тут помогать.

- А я хочу стать врачом, как Пи', чтобы лечить людей из деревни.

- А я - профессиональным пловцом, чтобы родители перестали волноваться, когда я иду на пляж с друзьями.

- Я хочу попасть в телевизор, тогда у меня будет много денег для мамы.

Все их мечты так или иначе связаны с островом и его жителями. Мы с Пармом уселись на песок, а дети всё говорили и говорили, рассказывали какие-то истории, и теперь я понимал, почему Парм усомнился, что они не знают жестокости. Они не так привязаны к этому месту, как я думал, но даже город и предвзятость одноклассников не смогли их испортить. И может быть, всё дело в воспитании, но, вероятнее всего, они такие открытые и уверенные в себе оттого, что все здесь их любят и поддерживают.

- Почему вы так любите этот остров? - вопрос Парма вернул меня из размышлений. Все посмотрели на Тана, и тот широко улыбнулся.

- Потому что здесь все, здесь всё, что делает меня счастливым.

Что?

И спросил его не я, а смотрит Тан всё равно на меня. Что он хочет сказать?

- А ты, Пи' почему ты любишь Пи'Доктора?

Подождите-ка, тут что, даже малые дети уверены, что мы вместе?

Я мысленно просил Парма сказать наконец правду и прекратить это недоразумение, но судя по его лицу, получалось у меня плохо.

- Не совсем так, - Парм серьёзно посмотрел на Тана. - Он мне только нравится. Но нравится он мне, - теперь он поднял голову и смотрел прямо на меня, - потому что я думаю, что он тот, кого я очень давно ищу.

Я слышал, как стучит моё сердце, видел, что он говорит правду, и пытался убедить себя, что ничего не чувствую.

- Пи'Доктор покраснел! Он стесняется!

Большое, огромное всем спасибо.

Я изо всех сил игнорировал мелких засранцев, издевающихся надо мной. У меня даже голова от напряжения заболела. Если честно, я и Парма бы с удовольствием игнорировал, сделал бы вид, что ничего не слышал и вообще всё забыл, но бежать было некуда - мы сидели на песке в толпе детей, и единственное, что мне оставалось - это посмотреть на него. И снова утонуть в его глазах.

- Ну ладно, достаточно, давайте лучше купаться, - я поднялся, и дети радостно заскакали вокруг.

Пару дней назад я разговаривал с их родителями и предложил отвести детей поплавать, пообещав внимательно за ними следить. Все довольно легко согласились, зная, что я врач. Танг сказал, что обычно им запрещено заходить в воду и играть рядом с лодками. Но сегодня с ними был я и разрешение, поэтому они были счастливы. И я сам только что вспомнил, что столько времени провёл на острове, а ещё ни разу не искупался.

Дети привели нас на другой пляж, довольно далеко от деревни, и подтвердили, что родители разрешили им купаться, так что я просто повторил правила поведения в воде, показал куда можно заплывать и установил временные рамки. Хорошо, что никто не стал спорить, и мы довольно легко договорились.

Мы же с Пармом устроились на песке, не спуская глаз с резвящейся детворы. Я не пошёл в воду, потому что хотел, чтобы все дети были в зоне моей видимости. Если захочу поплавать - сделаю это потом.

- Ты с друзьями ездил на пляж? - спросил я. Все эти счастливые визги будили воспоминания о моём собственном детстве.

- Я же говорил, что моим первым другом был Као. Подожди, нет.

- А?

- На самом деле был ещё один, просто я не очень понимал, что он действительно мне друг. Он пытался со мной подружиться, хоть я и не особо шёл на контакт, но он всё равно не бросал меня. Пока я не отправился путешествовать, и мы перестали общаться.

- Это плохо, - я похлопал его по плечу. - Но ничего, может быть, вы ещё встретитесь.

- Может быть.

И почему мне кажется, что у него на лице написано какой я идиот?

Я разрешил детям провести в воде один час, но они так просили поиграть ещё, и в итоге мы провели на пляже почти четыре часа, прежде чем разойтись по домам. Я провожал уставших детей и тоже хотел вернуться к себе и поспать, но вспомнил про Парма и передумал. Захватив полотенца, мы снова вернулись на то же место.

Я зашёл в воду совсем недалеко и вспомнил, как круто было, когда мы с Пармом сидели на песке, а волны касались наших ног. Теперь я планировал зайти немного дальше и лёг на песок.

- Ты что делаешь?

- Иди сюда немедленно.

Его удивлённый взгляд снова изменился, я явно его достал.

- Это какой-то новый стиль плавания?

- Да нет, просто... - волна поднялась чуть выше и попала мне в нос, заставив закашляться.

- Ненормальный, - он сел рядом и подтянул меня немного выше, чтобы вода не попадала в лицо. Я благодарно кивнул и потряс его за руку.

- Ложись рядом.

Он согласился и наконец вытянулся рядом со мной. Солнца не было, иначе мы тут же обгорели бы, а так было очень комфортно.

- Я всегда хотел это сделать. Но мне вечно мешала жара и солнце, и я не рисковал. А вечером друзья утаскивали меня готовить им еду, потому что успевали проголодаться.

- Ты готовил для друзей?

- Так все мамины принцессы же, в руках только ложку держать умеют, так что готовить приходилось мне. И посуду мыть тоже.

- А ты не думал сам позвонить своим друзьям и позвать их куда-нибудь?

Я покачал головой. Нет, не думал. Если бы родители не заставили меня, я бы и сюда не поехал, связываться с друзьями мне и в голову не пришло.

- Мама велела мне найти смысл жизни, и я так на этом зациклился, что совсем о них забыл, - я повернулся к нему и весело продолжил. - Но тогда я не встретил бы тебя, верно?

Он не ответил, а я.... А мне следовало бы думать, прежде чем говорить!

Я тут же отвернулся, заметив, что выражение его лица изменилось.

- Почему ты не отказал?

- Что?

- Если я тебе не нравлюсь, почему ты не отказал мне? - не было заметно, чтобы вопрос его смутил, а вот я тут же вспыхнул, и на солнце не спишешь, чёрт!

Почему он вообще заговорил об этом? Если я скажу, что собирался, но не смог ничего сказать, он будет надо мной смеяться.

- Ты всё ещё молчишь, значит ли это, что мне можно за тобой ухаживать?

- У тебя что, вообще стыда нет? - я не выдержал и повернулся к нему. Парм спокойно лежал на песке со своим обычным снулорыбьим выражением лица. - Тебя такие разговоры совсем не смущают?

- Откуда тебе знать?

Он прижал мою руку к своей груди. Может, хотел доказать, что чувствует, и снова поймал мой взгляд, затягивая в чёрные дыры зрачков, а я только-только сумел из них выбраться.

- У тебя, что, аномалия, и сердце справа? Это ничего, - я снова спасся. - Я тоже постоянно позорюсь.

- Вообще я хотел тебя повеселить.

О, да ладно, дурацкое оправдание. Просто выясни где у тебя сердце, прежде чем пытаться быть романтичным.

автор новеллы: Chesshire