ПРОЛОГ: ЗОЛОТО И ПЕПЕЛ
Сон всегда начинался с одних и тех же ощущений, которые восемь лет назад врезались в сознание десятилетней девочки как ледяной осколок. Запах. Густой, приторный микс олифы, металлической пудры и клея, который Чонха когда-то считала ароматом дома, теперь был запахом предательства.
Она видела свет лампы, мягкий, золотистый, падающий на руки матери — Чон Ён Хи. Мама сидела, скрестив ноги, сосредоточенно склонившись над очередной маской, которую готовила для неизвестного заказчика. Сейчас это было чёрное, глянцевое основание, по которому мать с ювелирной точностью выводила тонкие, мерцающие золотые линии. Они светились, как капилляры тайны.
Чонха сидела в углу, чувствуя себя в безопасности, как в коконе. Здесь, в этой маленькой мастерской, за окнами которой оставался шумный, неважный мир, оживали не просто образы, а целые судьбы. Каждая маска была хранилищем чьей-то новой, придуманной жизни.
— Почти готово, — тихо произнесла Ён Хи, не отрывая взгляда от работы. В её голосе звучало то особенное спокойствие, которое бывает только у творцов.
Чонха улыбнулась. Она знала, что этот мир — совершенен.
Но совершенство всегда мимолетно.
Внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, будто в неё ударил таран. Резкий, неестественный звук шагов. Чужие, громкие голоса, словно брань на незнакомом языке. Всё смешалось в одну агрессивную, гнетущую какофонию. Прежде чем Чонха успела осознать опасность или хотя бы вскрикнуть, к ней метнулась высокая фигура в чёрном. Платок с едким, химическим запахом накрыл лицо, отсекая кислород.
Мир померк, словно кто-то выключил лампу. Последнее, что пробилось сквозь пелену: мамины расширенные, полные чистого ужаса глаза, и звук. Звук маски, выпавшей из её рук, — удар о деревянный пол, звук разбившейся, ставшей бесполезной тайны.
Продолжение следует