7. Ксюш, ты чего?
—Полин, огромное тебе спасибо, спасла жизнь моей Ксюшке.—Рука Бори упала на моё плечо, раслабленно приобнимая меня и придвигая чуть ближе к нему.—Вообще всех нас спасла, не знаю что было бы, если бы не ты. Теперь мы с парнями всегда рады тебя видеть на нашей базе. Придёшь?
—Конечно!—Смущенно улыбнулась моему брату подруга.—Да и не стоит преувеличивать, одного чуть не убила, да и всё...
Мы с Борькой переглянулись. Он улыбался широко и казался счастливым. А может и не казался. Может он действительно был очень рад, что всё обернулось именно так. Роль Поли была очень много значащей для всех нас. Если бы Поля вовремя не убила одного из них, то Кису схватили бы, и наверняка всех парней нехило так избили. А про меня и говорить нечего. Тот парень был не в себе, раз он пытался перерезать мне шею, хотя я ничего ему не сделала.
—Ты очень много сделала для нас, ты даже не понимаешь...—Боря присвистнул и поцеловал меня в макушку.—Сегодня вот второе день рождения Ксюши.... Спасибо, правда.
Мы разошлись. Всю дорогу, что мы шли с Борей, он обнимал меня. И брат очень много говорил, в основном откровенничал со мной, что было несвойственно ему. Обычно он не говорит о том, как любит меня, а сейчас, словно под градусом, очень много раз сказал. Сказал, что дорожит мной больше, чем остальными, что всё, что он делает, это для меня и никак иначе.
Солнышко скрывалось за горизонтом, а мы шли словно ему навстречу, наблюдали за светлым розовым небом, а потом оттенок переходил в красный и доходил аж до бордового... Мы с Борей обнимались, стоя перед подъездом. И вот тогда его видимо совсем добило....
—Знаешь как я испугался, когда увидел лезвие у твоего горла....—Он сглотнул, его взгляд стал пустым, направленным в одну точку и бессмысленным.—А потом кровь... Мы с парнями переглянулись, у них у всех глаза по пять копеек. И знаешь что самое ужасное во всём этом? Видеть, что близкому тебе человеку больно и ты не можешь ему ничем помочь.... И вот тогда я понял, насколько люблю тебя... Ты мне очень дорога, Ксюш. И я тебя чуть не потерял. И не простил бы себе, если бы с тобой что-то случилось.—На его глаза навернулись слёзы, что заставило броситься в слёзы и меня.
—Борь, ну ты чего... Ты точно не пил?—Разбавила откровения свой шуткой я, вытирая свои мокрые глаза тыльной стороной ладони.—Все же хорошо обошлось...
—Ладно, погнали за мороженым.—Брат тоже стёр с глаз следы секундной слабости.—Тебе какое?
—Шоколадное!—Восторженно хлопнула в ладоши я. Я была огромным фанатом мороженого, а шоколадное было на особом счету.
Мы, взявшись за руки, вприпрыжку помчались в сторону любимого киоска, который располагался в пяти минутах от дома. Там сидела наша соседка, у которой мы были любимчиками, а потому нам обходилось всё намного дешевле, чем остальным. И в самом ларьке мороженое вкусное и натуральное, а потому и дорогое.
Мы о чем-то весело говорили между собой, и в душе словно был какой-то праздник. Как будто внутри взрывались тысячи фейрверков и дарили мне необычайную лёгкость во всём теле и настроение. Но я понимала, что эта воздушность надолго не затянется. Что всё равно начнется паника, что вся эта ситуация долго не будет меня отпускать заставлять панически бояться каждого шороха...
Наверное, все прохожие воспринимали нас как пару. Но нет. Мы брат с сестрой, и за руки никого кроме друг друга не держали. Хотя насчёт Бори заверять не буду, как-то он познакомил меня со своей девушкой, но больше я её рядом с ним не видела. И хорошо. Пока рядом с ним никого нет, значит, меня он не оттолкнет. Я бы не пережила, если бы он от меня отстранился. Если человек влюблён — то он не замечает ничего вокруг себя. А меня Боря замечает, он всегда рядом. Да и наверное познакомил бы меня...
—Борь, тебе кто-нибудь нравится? Ну в романтичнском плане.—Покраснев спросила я. Мы нечасто говорили на такие личные темы, а я и вовсе хранила свою личную жизнь в секрете.
—Ну... Да.—Немного подумав ответил он.—А у тебя на личном как? И к чему такие вопросы? Ты о таком не любишь говорить.
—Наверное, нет.—Вспомнила я про Зуева. Парень приглянулся мне с самого первого взгляда, но он не горел желанием общаться со мной. И сама я навязываться не буду, вот ещё, унижаться перед ним и всеми парнями.—Да я просто боюсь, что ты начнёшь с кем-нибудь встречаться, и забудешь меня. А я не хочу.
Боря рассмеялся. Он обнял меня, сегодня у него тактильность повышена была, так и лезет обниматься. А я и не против, прижимаюсь к нему ближе и утыкаюсь носом в его плечо, прикрывая глаза.
—Глупенькая. Даже если я и буду с кем-нибудь встречаться, то ты всегда будешь рядом со мной.
—А если твоя девушка против меня будет?—Спросила я. Сейчас я напоминала даже самой себе маленького ребенка, которому требовалось утешение и чья-то ласка, теплая рука на плече и слова, греющие душу.
—Значит она больше мне не девушка.
Наверное поэтому брат был всегда героем для меня. Боря был и сильнее, и умнее, мог защитить меня и одновременно с этим поставить на место. Мог успокоить, помочь, в общем, заменял мне родителей, которые всю мою жизнь были по горло в работе, ведь содержать трёх детей очень и очень сложно, особенно когда в семье есть двойняшки. Я никогда их не осуждала. В голове даже мысли не было, мол, могли совмещать детей и работу, вся страна так делает. Но они брали часы сверху, чтобы мы ни в чём не нуждались. И если мама хотя бы возвращалась домой на ночь, то отец пахал круглыми сутками.
Увлеченная своими мыслями и героизмом любимого Бори, я перестала замечать вокруг что-либо, кроме него. Он очень красивый. Блондин с зелёными глазами, отливающими голубым. Светлая кожа, приятные пухлые губы и длинная шея. Мне постоянно говорят, что я очень на него похожа, а он весь в отца, только в кого у него цвет волос такой, до сих пор не поняли. А вот я шатенка, а будь блондинкой, тогда мы точно были бы копией друг друга.
—Вот если бы я не была твоей сестрой, то непременно стала бы твоей девушкой. Я ей уже завидую белой завистью... Ты такой хороший...—Я прижалась к его руке, крепко обнимая. И чувствуя, что комплименты говорить очень приятно и даже у меня на душе становится легко, словно с души свалился камень, который до этого я не ощущала.
Брат никак не прокомментировал мой комплимент, и мы в молчании зашли в подъезд. Сейчас, когда отец встал на ноги, мама работает куда меньше и больше времени уделяет домашнему хозяйству, а потому, как только мы перешли порог нашей квартиры нас ждал ужин.
Я не хочу есть. Совсем. Меня даже от запаха уже воротит. И на кухню не пойду. Не хочу чтобы допрашивала мать, а если дома еще и отец, то нам с Борей предстоит объясняться и врать, как не в себя.
—Борь, скажи что я не буду есть.—Поморщилась я. Обычно я люблю поесть, но сегодня прям подташнивает, а от одного вида мне наверняка станет плохо. Хочу только сладкое. Мне нужен шоколад....
—Ты из-за родителей?
—Нет. Мне уже от одного запаха еды плохо.—Я сморщилась для пущей убедительности—Я сладкое хочу. И меня всё ещё немного трясет из-за... Всего этого.
Боря понимающе кивнул, и я ушла. Меня жутко тянуло спать, но я понимала, что не усну. Киса в меня вселял хотя бы толику какого-то мнимого спокойствия, а сейчас, находясь одна, я начинала накручивать себя. Пугать. Пусть и на подсознательном уровне, но всё же. Не успела я и шагу ступить в пустое тихое помещение, как мысли о тех парнях заполонили мою голову. А вдруг они залезут в моё окно и тогда точно прирежут меня? А если они ворвутся в мою квартиру и оглушат родителей и Борьку? А если они уже прячутся в шкафу и ждут удачного момента, чтобы добить меня?
Последняя мысль вконец заставила меня загнаться. Я сначала, полная испуга и истерики, запрыгнула на кровать, смотря на шкаф так, будто он был моим заклятым врагом всю жизнь. Я вжималась в стену, чувствуя как наполняются слезами мои глаза. Лучшим решением было выбежать из комнаты, а лучше вообще прочь из квартиры, но как я буду это объяснять? Испугалась собственных тараканов в голове и подумала, что в шкафу сидят те, кто способен убить меня? О нет. Я буду спать здесь одна. И дай бог мне уснуть, ведь велика вероятность, что я буду мучаться всю ночь...
В моей комнате стояла швабра, прямо в ногах кровати. Я взяла ее тряпкой к себе и довольно острым концом вперёд. И ведь я сама понимала, что в шкафу никого не может быть, но на душе было неспокойно. Страшно. Я готовилась к тому, что когда я увижу парней, то пырну их острым концом швабры, а на шум прибежит отец с пистолетом и Боря с ножом...
Я сползла с кровати и сделала пару шагов так, чтобы теперь могла доставать краем швабры до дверей шкафа. Я максимально сосредоточилась и приоткрыла дверцу. Там никого не было. Я вздохнула. И ведь понимала же...
Я сокрушенно рухнула на кровать взявшись за голову. Я тихонько простонала, поворошив волосы одной рукой и тихо всхлипнув. Мне было страшно...
Чтобы приглушить этот тупой страх и мысли, которые словно следовали циклом, раз за разом повторяясь, я воткнула в уши наушники и пыталась максимально перевести всё внимание в телефон, чтобы ни одна мысль не могла просочиться в мою глупую голову.
Буквально через десять минут мне надоел телефон, а страх не отступал, а словно наоборот, разрастался внутри меня, захватывая каждую клеточку моего больного сознания. Я встала с кровати. У меня был включен основной свет, я подошла к столу, включила светильник. Не знаю, чем я руководствовалась в этот момент, но казалось, что чем больше света, тем безопаснее. Немного подумав, я также включила настенную подсветку.
Я постояла в самой середине комнаты еще несколько минут, просто оглядываясь, и убеждаясь, что здесь никого нет и вернулась обратно к кровати, ложась на неё, прикрывая глаза и полностью погружаясь в музыку.
***
Полная темнота. Она отражала, все мои мысли, словно зеркало, заставляя усомниться даже в самой банальщине. Я не могла быть уверенной в том, что меня зовут Ксюша. В моём подсознании моментально всплывает тысяча других имён и эта тьма она давит на сознание, не давая сосредоточиться. Но при этом не было ни одной эмоции. Эта темнота она не давила, а словно высасывала из меня всё, ведь даже не понимая, где я и кто я, панику я не наводила, что очень на меня не похоже. Меня вообще это слабо волновало сейчас.
Что-то заставило меня оглянуться. Я так и сделала. Сзади меня стоял человек, он находился очень близко ко мне и в его руке был нож. Тьма неожиданно начала приобретать очертания, я поняла, что я нахожусь на какой-то незнакомой мне улице. Сейчас ночь. И мне надо бежать. Эта мысль словно пронзила моё сознание и оцепенение слетело с меня в один миг, заставив рвануть куда-то вперёд. Лоб моментально покрылся ледяным потом от напряжения и какого-то непонятного чувства, обуявшего сепдце... Я не могла понять, что это. И объяснить как это проявляется тоже.
Я не разбирала дороги, просто мчалась и даже не оборачивалась. Прямо. Прямо. Прямо. Где-то в груди должен бушевать страх, но я его не ощущала. Да, у меня бешено билось сердце то ли от ужаса, то ли от физической нагрузки, но не более.
Я не слышала шагов чёрной фигуры. Неужели он так легко отпустил того, кто должен был стать его целью? Я продолжала бежать и теперь вместо домов видела лишь поле. Огромное и простирающееся куда-то вдаль. И где-то далеко-далеко в темноте проглядывалась горная полоса.
Я обернулась. Резко крутанула головой и вскрикнула, увидев перед собой лицо Кислова и нож в его руке, нависший надо мной.
***
Я моментально подскочила в кровати, скидывая с лица мокрые от пота волосы. Это просто сон... Моё сердце бешено билось, было безумно страшно, до слёз в глазах и звона в ушах. Это было что-то абсолютно неконтролируемое, я не понимала ничего, кроме того, что это сон. Пыталась успокоить себя этой мыслью....
—Ксюш, ты чего?—Боря распахнул дверь в мою комнату. На его лице отчётливо читалось волнение, а взгляд изучал моё перепуганное лицо.—Тебе что-то приснилось?
Он вздохнул и подошёл ко мне. Надо же, сразу обо всём догадался. А я от страха, сковавшего тело, не могла даже ничего вымолвить. Брат меня обнял, мы легли рядом и он продолжал обнимать меня и гладить по голове, согревая своим теплом и успокаивая меня.... Кто как не он мог понять, что мне страшно. Что мне нужна помощь....