18. Кис... У тебя...
Мы сидели в полутьме балкона, единственным освещением была полная, чуть красноватая луна. Мне она казалась какой-то неестественной, словно нарисованная или сгенерированная с помощью искусственного интеллекта. Ксюша сидела в плетёном кресле, она ничего не говорила, но молчание не казалось давящим или напряжённым, в этот раз оно было умиротворяющим. Звёзд на небе тоже было много и ни одной тучи, словно природа специально для нас решила сделать этот вечер абсолютно идеальным.
—Не холодно на полу сидеть?—Нарушила тишину девушка. Она не поворачивалась, не смотрела на меня, продолжала любоваться прекрасным ночным небом практически не моргая.
—Волнуешься?
—Нет, просто не хочу тебя потом лечить. У тебя ж мама уехала, а больных мне тут и без тебя хватает.—Ровным голосом произнесла Ксюша.
Её враньё в большинстве случаев я не мог отличить от правды. Вот например сейчас. Что она сказала, правду или всё-таки вновь налгала? От неё можно ждать чего угодно. Но меня удивляет то, насколько же спокойно она умеет врать, когда ей надо. Не меняет интонации, по лицу непонятно, сочиняет быстро. Наверное, с таким папашей и не такому научишься.
—Ты врёшь?—Задал ей вопрос я.
—А что, так заметно? Я думала, что в этом мне нет равных.—Ксюшино спокойствие машинально переходило и ко мне, она даже не дёрнулась, когда я уличил её во вранье.
—Не заметно. Я просто предположил.—Любуясь девушкой произнёс я. До луны мне не было дела, я в любую ночь мог выйти и следить за ней хоть до самого утра, а Хенкина неприступная, но капец какая красивая, особенно в свете луны.—Зачем ты врёшь мне?
—А чем ты от остальных отличаешься?—Хенкина младшая повернулась на кресле ко мне. Её взгляд был пронзительным и очень ясным, словно каждое сказанное слово она обдумывала по несколько минут, прежде чем сказать. Её длинные волосы были собраны в лёгкий хвост, резинка сползала по пояснице всё ниже и ниже, и честно признаю, что хотел бы, чтобы точно также сползал ее бюстгальтер.—Я вру всем, даже когда это не требуется, ведь всегда надо быть готовым и успевать продумывать все наперёд, чтобы не сделать себе же хуже. Враньё — это как защитная реакция. Способ увильнуть от наказания. Выкрутиться. И сейчас это уже как привычка, я просто не могу говорить правду, особенно когда касается чего-то серьёзного. Не хочу казаться слабой, или глупой, ведь по сути, людей любят не такими, какие они есть, а по обложке, которую мы создаём сами. По-настоящему люди узнают своего партнёра только после нескольких месяцев совместного проживания и именно в этот момент многие пары разваливаются, потому что не выносят настоящих друг друга.
—Но ты ж понимаешь, что чтобы ты там не сделала и чтобы там не подумала, я так или иначе поддержу тебя? Или отговорю. Но не как ваш папаша, силой или побоями, ведь я твой друг.—Я не стал ей говорить о чувствах, затирать о любви и о том, что буду с ней навсегда, какой бы она не была, чтобы ещё больше не напрягать её этой темой. Проще просто подождать, пока Хенкина сама начнёт делать первые шаги, а пока она делает шаг ко мне навстречу и сразу два назад. Даёт надежду, и тут же отбирает.—И как вообще можно построить дружбу на сплошном вранье? Это ведь значит, что ты мне не доверяешь.
—Если бы не доверяла, то сейчас не распиналась бы перед тобой.—Буркнула Хенкина.—И вообще, почему я должна говорить тебе правду? Тем более, о всякой шмали типо чувств.
—Не должна.—Вздохнул я. Разговаривать с Ксюшей иногда абсолютно бесполезно. Особенно когда она хоть немного начинает психовать.
Мы замолчали, только теперь никакого умиротворения. Между нами висела тяжесть недосказанности и не начатого скандала. Я не хочу с ней ссориться, но она заводится буквально с пол оборота. А потом хмурится и начинает обижаться... Мне хотелось что-то сказать чтобы разрядить обстановку, но в голову приходила одна ерунда, не было ничего того, из чего можно было бы слепить дельный диалог.
—Кис... А ты правда хотел бы чтобы я тебе доверяла?—Мой недопонимающий взгляд заставил Хенкину неуверенно продолжить говорить.—Чтобы всегда говорила тебе правду, чтобы рассказывала что чувствую... Но в моём понимании доверие это также возможность обратиться к человеку за помощью. Когда ты обращаешься только к этому человеку не потому, что только он поможет, а потому что он ближе всех...
—Да. Мне всегда интересно было знать, что ты думаешь, что чувствуешь, ты ведь буквально каждый раз говоришь разное...—Я задумчиво хмыкнул. Кудрявые волосы приятно щекотали мои щёки, я улыбался Хенкиной, ждал ответную улыбку, но она была слишком серьёзной. Не похожей на саму себя... А может это и есть настоящая Ксюша?
—Ты вообще как закрытая книга.—Наконец изрекла она.—Если я хоть что-нибудь говорю, то ты никогда про себя не говоришь. И эта передружба-недоотношения... Я не понимаю, нужно ли это тебе, ты никогда не говорил мне комплиментов, ничего про себя не рассказывал, поэтому и я... тоже. И нет, ты не думай, что мне эти комплименты нужны, это просто... К слову.
А ведь действительно. Вслух я ей никогда не делал комплиментов. Сколько раз я только подумал, что она безумно красивая, что лунный свет делает её такой... воздушной, что ей идут крупные кудри и веснушки. Я ей сказал, что неравнодушен к ней лишь один раз, да и то лишь после её признания. И дело не в том, что я ссыкло, просто мне нравится жить так... Замкнутым ото всех. Чтобы никто не знал о моих чувствах, и даже тот самый человек. Чтобы никто не мог осудить, ведь на деле мнение других людей очень много для меня значит. Только вот я сам не могу определиться, я иду против всех, или на поводу.
—Ты просто не знаешь, сколько я о тебе думаю...—Опять улыбнулся Ксюше я.—Даже сегодня, когда я подрался с Хэнком, я чувствовал себя пиздец как хуево. И перед Хенкалиной стыдно было, и перед тобой, что сорвался на него. Но и он хорош, так с девушками нельзя.
—Я думала, я тебя не остановлю...
—Когда ты схватила меня за рукав, я поднял взгляд, а там твои глаза. Такие испуганные, огромные... Тогда мне и самому страшно стало, что я вообще вытворяю.—Перед глазами вновь встала испуганная Хенкина, она глубоко дышала, словно боролась с паникой, её глаза, обычно очень яркие, потемнели, губы были чуть приоткрыты, так и хотелось поцеловать её, чтобы успокоить её и успокоиться самому. Мне даже в тот момент хотелось поцеловать её, пока она такая вся эмоциональная и испуганная...
Мы замолчали, Ксюшка задумчиво почёсывала голову, я дал ей отличную почву для размышлений. И всё равно, даже когда она сидела буквально в метре от меня, мне её очень не хватало. Хотелось прикоснуться к Ксюше, поцеловать, в конце концов, но она по-любому не дастся, ведь даже на объятия идёт неуверенно. Стоит ли надеяться на чудо? Может всё-таки обстановка, эта прекрасная луна и безоблачное небо с большим количеством звёзд всё-таки растопит её ледяное сердце...
—Ксюш...—Позвал её я.
Хенкина почти сразу обернулась ко мне, ожидая продолжения. Но больше я говорить ничего не собирался, слова явно были бы лишними. Языком жестов это, конечно, не является, но когда я раскинул руки в стороны, Ксюша сразу поняла, чего я от неё хочу. Даже в полутьме её щёки запылали от смущения как угольки, она сначала отвернулась, но через пару секунд этот пронзительный взгляд, полный удивления и спрятанного в зрачках ликования, вновь упал на меня
—Ты приглашаешь меня обнять тебя?—Вырвалось из её рта. Как я понял, что она не хотела это говорить? Да легко. Её щёки заалели ещё сильнее, а тон голоса был растерянным...
—Да хватит уже ломаться. Тащи свою задницу сюда.—Фыркнул я. Хенкина младшая определённо не косила под дурочку, её удивление было настолько искренним, что ни один актёр не смог бы передать это. Неужели ей в первый раз предлагали обняться? Хотя и мне в новинку кому-то такое предлагать.
Девушка встала и маленькими неуверенными шажками подошла ко мне. Она всё ещё ломалась, и я видел это по её глазам, хотя она очень хотела.
—А Боря? Если он увидит...—Забеспокоилась девчонка. Она и вправду как девчонка, робкая и неуверенная, но идущая на поводу собственных желаний несмотря на риск. И я рад, что она такая. Хотя думаю, что если начну считать личности Хенкиной, то мне никаких чисел не хватит.
—Он уже давно десятый сон видит.—Попытался переубедить её я.—Да и даже если увидит, что нам будет-то? Бить никто никого не будет, он слишком адекватный для такого, дома запереть он тебя не сможет, не имеет никакого права, с Дениской тоже ничего не сделает, что там ещё есть в этом дурацком списке?
Хенкина присела на корточки около меня, пожимая плечами. Я повалил её на пол, крепко обнимая. Мои ноги были согнуты в коленях и прижаты к груди, а Ксюшка же, которая сидела спиной облокотившись на мои ноги, крепко сжала в объятиях мою руку.
Долго эта девчонка с шилом в одном месте усидеть не могла. Её приказ выпрямить ноги был выполнен мной мгновенно. Одним уверенным жестом Хенкина перекинула свою ногу и села прямо мне на бёдра. Это было очень неожиданно, я даже не успел ничего не сказать, видел лишь, как в ее глазах скакали самые настоящие чертята, которые требовали дальше и больше.
Руками Ксюша легонько приобняла меня за торс, преданно заглядывала в глаза, её стеснение пропало, оно сменилось игривым настроением, девушка явно что-то замышляла. И если мои догадки верны, то я буду счастлив, даже слишком.
Мои руки легли на её талию, ощупывая и поглаживая. Зелёные глаза слишком откровенно и прямо смотрели в мои, Хенкина не отрывала взгляд, наконец не боялась меня и даже не моргала, освещённая лишь лёгким лунным сиянием...
Руками я нащупал резинку на волосах девушки, опуская её ниже и ниже, пока её волосы не обрели полную свободу. Локоны красиво рассыпались по её спине, и девушка потрясла головой, и теперь волосы разметнулись и по плечам, делая младшую сестру моего друга ещё более сексуальной. Останавливает ли меня мысль, что Хэнк будет против? Ни капли. Главное, что сама Ксюха сейчас хочет быть рядом. Её резинка была одета на мою кисть, буду носить как талисман и память о ней, моей любимой Ксюше... Теперь даже когда её не будет рядом, часть её души всегда будет на моей руке.
—Закрой глаза.—Вновь отдала приказ девушка. Говорила она шёпотом, и я чуть ли не физически ощущал и её возбуждение. Значит, Хенкина не такая уж и неприступная...
Я послушался. Сейчас она либо влепит мне пощёчину, либо уйдёт, либо...
В тот же момент девушка прильнула к моим губам, быстро целуя и отступая вновь. Мимолётное касание её губ к моим заставило заряды тока пробежаться по всему телу. Я словно ребёнок был в каком-то нереальном восторге от произошедшего, но при этом мне было мало. Если Ксюша сама подала инициативу, значит она не против.
—Я тебя обожаю, Хенкина...—Прошептал ей я, прежде чем схватить её за щёки и притянуть к себе, целуя вновь.
Её губы были мягкими и необычайно вкусными. Не знаю, конечно, чем она пользуется, может губы какой-нибудь хернёй мажет, но я отчётливо чувствую карамель... Или я перестарался и растопил не только сердце Хенкиной, но и всё тело.
Я целовал её медленно и аккуратно, боясь навредить или спугнуть, её руки обвились вокруг моей шеи и перебирали мои кудряшки на затылке. Я был на седьмом небе от счастья, и в голову даже закрадывалась странная мысль: а не умер ли я? Слишком уж вся эта картина напоминает мне рай... Я чувствовал неумение девушки, она всё хотела перехватить инициативу, но никак не могла взять толк, что для этого нужно сделать и от этого сильнее прижимала меня к стене. Её неопытность выливалась в неловкие движения, она иногда замирала, не зная что дальше, но я всё равно считаю, что она целуется лучше всех, кто был у меня до неё...
И сколько бы девушек я не целовал, ни одна не смогла вызвать во мне такого всплеска эмоций. Я целовал их будучи пьяным, обдолбанным, возбуждённым, что казалось бы должно было усилить впечатления и выкрутить их буквально на максимум, но как выяснилось, поцелуй с реально любимым человеком и возбуждает сильнее, и дарит куда больше чувств чем те, с которыми я целовался чисто ради прикола, или чтобы показать свои намерения.
Люблю я эту Хенкину... Ксюша окончательно растеряла всё своё стеснение, она демонстрировала полную вовлечённость, пыталась перехватить инициативу, смеялась в мои губы, когда чуть отрывалась от них, чтобы поймать глоток свежего воздуха, а потом вновь прильнуть ко мне, крепко прижимаясь. Её длинные распущенные волосы скрывали наш поцелуй от лишних глаз и щекотали моё лицо. Теперь я понял, каково это, физически ощущать любовь человека на своём теле.
Девушка вкусно пахла клубникой, этот запах подходил ей идеально, лучше всех олицетворял не только внешний вид, но и характер. Ксюша крепко вцепилась в мою зипку, подаваясь навстречу ко мне. Мои руки плутали по её спине, усыпанной густыми, безумно красивыми, волнистыми волосами. Прядь к пряди... Я не поправлял выбившиеся волосы, не заправлял за ухо, Хенкина младшая ведь олицетворяла слово «красота», была синонимом... Она выглядела шикарно. Лучше всех. Особенно сейчас, сидя на моих коленях и целуя...
Неожиданно Хенкина оторвалась от моих губ. Её глаза расширились от ужаса, она уклонилась от моего нового поцелуя, а мне теперь оставалось лишь гадать, что же я вновь сделал не так и чем спугнул настрой Ксюшки. Её взгляд был устремлён прямо в мои глаза, на что я лишь скептично выгибал бровь, молча выпытывая, что же опять случилось.
—Кис... У тебя...—Ксюша замялась, краснея вновь.
—Стояк?—С насмешкой договорил за неё я.
—Да иди ты!—Девушка ударила меня по плечу, заправляя волосы за ухо и краснея ещё сильнее.
Хенкина младшая быстро слезла с меня и вся красная от смущения чуть ли не убежала с балкона. Если у Костика на неё не вставал, это не значит, что не встанет ни у кого. Он просто конченый дебил, раз просто использовал Ксюху, а ведь таких девушек как она реально раз-два и обчёлся.
Я остался также сидеть на полу на балконе, полностью осчастливленный этой ночью. Вспоминал, как Хенкина удрала с балкона, и хотелось смеяться. Как она поцеловала меня, попросив закрыть глаза... При других людях она обычно не краснеет, неужели только я умею вводить эту суматошную мадам в краску? Она стеснительная, хотя по ней и не сразу понятно. Но смущается она слишком мило для девушки. Она точно не ангел, спустившийся с небес ради меня?