19. Ноги мне не отрубили, ходить могу.
Хенкина лежала лицом к стенке, она вроде не спала, но при этом даже не шевелилась, не желая привлекать моё внимание. Я посмотрел на неё секунд десять, стоя на пороге, а после прошёл в комнату, всё также не отрывая взгляда от девушки. Даже в этой темноте я видел, как алеют её щёки, полыхают ярким огнём, чувствовал все её эмоции, понимал, что в ней всё бушует, поднимаются штормы, но почему-то она не показывает это, а закарывает внутри, хотя мне кажется, что это её изюминка. Эмоциональность, несдержанность, искренность это черты, принадлежащие в первую очередь моей Ксюше. Она проживает жизнь как в книгах, утягивая меня в её внутренний мир, непонятный, но очень светлый... И честно, мне даже в голову не приходит, как она могла подсесть на вещества...
Я включил светильник, стоящий на столе, чтобы не мешать Хенкиной основным светом и принялся готовить спальное место. Из маминого шкафа я вытащил матрас, бросая его на пол около кровати. Я не в особом восторге от мысли, что придётся спать на запылившемся за много лет матрасе без одеяла и подушки. Ксюша наконец повернулась ко мне лицом и села на кровати, свешивая ноги вниз. Видимо она заметила мою неудовлетворенность, в её глазах появилось чувство вины. Она потупила взгляд, почти бесшумно вставая с кровати.
—Я пойду с Денисом спать, наверное... А то он проснется, испугается, не поймёт где он...—Немного виновато произнесла девушка, делая первые шаги к двери. На меня она не смотрела, прятала взгляд вниз, перебирая за спиной пальцы. Ещё несколько её шагов боком, после чего она развернулась, собираясь уходить. Я взял её за локоть, останавливая.
—Спи здесь, там кровать маленькая. И не волнуйся, я к тебе не лягу, если ты этого боишься так.—Я мягко ей улыбнулся, стараясь заставить её лечь обратно. Ей действительно будет там неудобно, да и я хочу, чтобы она спала хотя бы в одной комнате со мной.
—Некрасиво получается, что ты на полу спишь у себя дома.—Неловко отозвалась девушка.—Может ты всё-таки ляжешь на кровать? На полу продует...
—Я, пожалуй, лучше на полу.
Девушка аккуратно вернулась к кровати, не отрывая от меня взгляда, полного сомнений. Я с усмешкой наблюдал за ней, следя за каждым её действием. Вот она легла на бок, на самый край кровати, прижавшись ближе к стене и укрываясь одеялом по самый нос, несмотря на то, что в комнате царила духота. Хотелось наблюдать за ней целую вечность...
Я выключил светильник и тоже лёг. Матрас был жёстким, пыльным. Подушки не было и одеяла тоже. А у Хенкиной целых две подушки, которые она из вредности забрала к себе, а ещё есть одеяло, которое я у неё точно не отожму. Я лёг на спину, согнул одно колено и, сцепив руки, положил их на грудь. Мой взгляд устремился в потолок, спать совсем не хотелось. Я чихнул, заставив подняться целое облако пыли. Да, сразу видно, что им вообще не пользуются. Пружины впивались прямо в спину, он был жёстким и я не представлял, как я буду спать.
—Ксюх...
—Чего тебе?—Раздраженно откликнулась Ксюша, поворачиваясь ко мне.—Передумал спать на полу?
—Ага. Пустишь?
—Конечно нет, Кис. Ты находишься в своём доме, но при этом я запрещаю тебе ложиться на кровать, которая принадлежит твоей маме.—Излишне невинно начала говорить мне Хенкина. Она говорила чистую правду, ну если не считать начала. Я не ложился только потому, что не хотел, чтобы Ксюше было некомфортно. По-моему, рядом с ней я стал каблуком.
Я лёг на кровать, на самый край, хотя девушка тоже прижималась к стене. Всё-таки гость тут она, а я могу потерпеть и отоспаться завтра. Я закрыл глаза, пытаясь смириться с мыслью, что лежу на неудобном боку и едва ли усну. Но нет. Уже через пару минут я начал медленно проваливаться в сон, сам даже не замечая этого...
—Почему ты так далеко лёг?—Хенкина перевернулась на спину, поворачивая голову на меня. Её глаза блестели в полной темноте, словно бусинки, а зелёным они даже не отливали, казались тёмно-коричневыми.
—Чтобы тебе не мешать.—Пожал плечами я, сонно потирая глаза. Мне хватило несколько минут, чтобы отрубиться, и уже вновь клонит в сон.
—Возлюбленный из тебя абсолютно никакой, Кислов. Всё самой делать надо.—Поморщилась Ксюша, придвигаясь ближе и впиваясь в мои губы. Сон слетел с меня в секунду, сначала я распахнул глаза от неожиданности и страсти, с которой Хенкина начала меня целовать, но оцепенение слетело быстро, на смену пришли внезапно вспыхнувшие чувства.
Она стала куда увереннее, а может ночь давала ей сил, но робости в её действиях я не замечал. Ксюшины глазки уже не блестели во тьме, только пушистые ресницы щекотали мои щёки. И вот её руки опять в моих волосах, она оттягивала мои кудри, заставляя на секунды их выпрямиться, а потом вновь отпускала. Я коснулся её талии, поднимая кисти чуть выше, касаясь груди... Я ощутил её напряжение, она оторвалась от меня, тяжело дыша. По её лицу я видел, что она не против, но переживает такие эмоции впервые. Лёгкое касание кончиков моих пальцев до её груди — она забыла как дышать.
—Мы же после этого не сможем остановиться...—На выдохе прошептала шатенка, касаясь моей руки и поднимаясь чуть вверх.
—Не сможем.—Подтвердил я.
—Но в соседней комнате Денис... Вдруг мы разбудим?—Расстроенно произнесла Ксюша. Я заметил, как она закусила губу, взвешивая в голове мысли. Я видел, что она хотела, но теперь не могла, мысль о младшем брате сбила её с толку.—Давай спать.
Она расстроенно упала на кровать отворачиваясь от меня вновь. Сейчас бы на шумную вписку, где всем всё равно на остальных, и трахайся ты хоть посередь танцпола, никто даже внимания не обратит, а тут ни звука.... Я не думал, что Снежная Королева настолько растает, так бы хоть гандонов прихватил.
Девушка опять повернулась ко мне.
—Я не могу спать. Как теперь спать?—Расстроенно произнесла Хенкина, закрывая лицо руками.—Ты же хотел чтобы я тебе рассказывала? Ну так вот, мы не закончили, и я теперь не могу уснуть!
—Ты полежала всего несколько секунд... Как ты планируешь уснуть за такое время?—Посмеялся над ней я. Сначала испугалась моего возбуждения, а потом сама захотела.—Ну как вариант надо устать так, чтобы ты и думать об этом забыла.
—И чем мне заняться? Может помастурбировать? Так я точно устану настолько, что вырублюсь мгновенно, так ещё и напряжение сниму. И как я раньше не додумалась?—Насупилась Хенкина, скрещивая руки на груди и вновь садясь в кровати.—Нет, серьезно, чем я могу заняться ночью, когда все спят и чтобы устать как лошадь, на которой пахали?
—Значит спи с этим.—Пожал плечами я.
—Ты думаешь это так легко?—Шёпотом возмутилась Хенкина младшая.
—Я тебе щас порнуху включу, чтобы ты отстала от меня. Мне тоже с этим спать, только я не ною.—Хмыкнул я. Я так полагаю, возбуждение у этой противной женщины переходило в гиперактивность.
—Сам порнуху смотри, может научишься чему-нибудь.—Окончательно психанула Ксюха. Когда она истерит, я абсолютно спокоен, мне всегда смешно с её психов, но я никогда ей этого не показываю, чтобы она не обиделась.
От лица Ксюши
Я ушла от него не из-за того, что обиделась. Мне нужно было снять физическое напряжение. Способа было два, или с Кисловым, или без него. Но я не хочу светить перед Кисловым голой задницей! Это вообще позор. И сама себя удовлетворять тоже не особо горю желанием, да ещё и в чужой квартире... Мне стыдно. Но я ничего не могу с этим сделать. Пойду спать на балкон, единственное свободное пространство, закрытое от посторонних глаз со всех сторон. Время близилось к четырём, а я удобно устраивалась сами знаете для чего. На телефоне я быстро открыла сайт, на котором обычно сижу. Нашла видео в любимой категории, которое мне понравилось и принялась за дело. В одном ухе был воткнут наушник, для лучшего погружения, рукой я держала телефон, а другой залезла под резинку трусов и начала круговыми движениями доставлять себе удовольствие. Я прикусила губу, пытаясь не издавать звуков, но Кислов возбудил настолько, что количество удовольствия возросло более чем в два раза. Возбудил и не дал. Обычно это говорят про девушек, но сейчас я говорю именно про Кису, удовлетворяя себя под порнофильмы. Дыхание перекрыло, движения руки ускорились, телефон выскользнул, падая на пол, но мне уже было не до него. Оргазм накрыл меня волной, заставляя мышцы сокращаться, а спину выгибаться сильнее... Стало хорошо, дыхание сбилось, меня всё ещё легонько потряхивало, а на фоне играла порнуха, картинка которой освещала потолок.
Меня вновь прижал стыд. Я занималась этим в чужой квартире, смотрела порнуху на балконе и мастурбировала... От видео на фоне начало воротить, стало противно от того, что я получала удовольствие от этого. Поморщившись я наклонилась за телефоном, выходя из поисковика и стирая историю поиска.
Теперь остаётся только уснуть... Только вот один минус: я не особо хочу спать сидя. Но если я вернусь сейчас, то Киса сразу всё поймет, тут я ныла, как мне спать возбуждённой, а потом ушла и вернулась через десять минут, не говоря ни слова. А может он и сам этим занимается? У него ведь стоит...
Я опять взяла телефон, открыла первую попавшуюся игру, и полностью перевела своё внимание туда на целый час, пока не начало светать. Я встретила рассвет, но сон давил с такой силой, что казалось, даже если бы я стояла, то вполне смогла бы отключиться.
Я тихо вернулась в комнату, на кровати лежал Киса. Он раскинул по сторонам ноги и руки, лёжа на животе. Кудрявый похрапывал, уткнувшись носом в подушку и занял на кровати почти всё место. Я перелезла через Кислова, занимая положенное у стены место.
—Ксюша, это ты?—Сонно спросил Киса, когда я только-только легла.
—Ага.—Шмыгнула носом я.
Тяжёлая рука кудрявого ещё сильнее придавила меня к кровати, я легла поближе к нему, удобно засыпая под его боком. Сон накрыл меня, словно тёплое одеяло почти моментально...
***
—Ваня... Ваня...—Услышала я напряжённое сопение рядом с кроватью.—Почему ты обнимаешь Ксюшу? Ваня... Ваня, ты спишь? Ваня!
Я с усилием приоткрыла глаза. У кровати стоял Дениска, а я лежала прямо лицом к лицу с Кисой, которого крики ребёнка даже не трогали. Вот кого точно пушкой не разбудишь.
—Денис, вот чё тебе не спится? И он меня не обнимает, просто во сне руку положил...—Сонно пробормотала я, выпутываясь из объятий Кислова.
—А правда что вы любите друг друга?—Пытливо спросил мальчик.
—Конечно нет, кто тебе такую ерунду сказал?—Я устало потёрла глаза и посмотрела на время, девять утра. Не успела проснуться, а уже хочется завалиться обратно и отправить Деню к Боре.
—Ваня.—Сдал с потрохами Кислова мой брат. Вот же гад. Зачем он ему такое рассказывает? Мелкий обойдется и без подробностей как-нибудь. Он и так знаком практически со всем моим кругом общения.
—Есть хочешь?—Прямо спросила я, переводя тему.
Денис кивнул. Я подползла к краю кровати, грустно смотря на мирно спящего Кису, которого не смутил звук наших голосов, хотя мы даже не понижали тон. Я с силой ударила его по заднице, чтобы жизнь малиной не казалась. Киса что-то невнятно пробурчал, но продолжил спать.
Выйдя в кухню я заглянула в холодильник. Разрешение спросить не у кого — значит брать можно всё. Ну по крайней мере вчера Киса не ограничивал Дениску продуктами. Мальчик куда-то ушагал, без присмотра я его в чужой квартире оставлять не очень хочу, разнесёт тут всё, а мы потом дружненько и отхватим. Над завтраком я долго думать не стала, сделаю булочки, которыми так восторгался Кислов. Так и за аренду отплачу, и завтраком всех накормлю.
—Дениска, давай ты тут трогать ничего не будешь, а то ещё сломаешь что-нибудь. И отойди от телевизора.—Я схватила мелкого за руку и, несмотря на его слёзы, утащила на кухню.
Я посадила его на стул, дала игрушек, а сама занялась делом. Но долго я одна не проработала, помощничек мой примчался почти моментально, стоило ему только муку заметить. Машинки полетели на пол, Денис стал хлопать по столу руками, требуя, чтобы ему положили муки и дали кусок теста. Он у нас мальчик достаточно хозяйственный, но при этом как настоящий мужчина уже проявляет интерес к автомобилям и технике. Именно по такому принципу он чуть не сломал Борин телефон, который тот бросил на кресле.
—На, стряпай. Сам потом булочку свою кушать будешь.—Буркнула я, отдавая Дениске приличный кусок теста и насыпая муки.
Мальчик, как настоящий кулинар, провёл ладонью по муке, словно разравнивая, а потом подкинул муку, которая начала медленными хлопьями падать ему на голову.
—Снег!
—Ну Денис, блин. Сам потом мыть будешь, и стул, и пол, и стол.—Вздохнула я.
Рядом с мелким каждая готовка превращалась ужасающий бардак. Это у них с Борькой семейное, муку по всему дому швырять. Денис с куском теста весьма быстро расправился, попросил ещё. Для трёх лет булочка выглядела слишком хорошо. Так мы и налепили целый противень. Мои ровненькие и плетёные чередовались с его кривыми шариками. Я поставила булки в духовку, а сама начала накрывать на стол заранее, чтобы сесть, и потом не вставать.
—Так, пошли мыть мордочку и одеваться, а то голым за столом некрасиво сидеть.—Я подхватила братишку. Для меня он всё ещё был лёгким, но на руки я брала его достаточно редко, так как сам малыш не всегда хотел сидеть, ему больше нравилось бегать и скакать.
Я помыла Дениску, одела и отпустила на свободу. Боря ещё спал, он всё ещё был очень бледным, даже румянец на щеках потух. Мне было больно смотреть на него с окровавленной повязкой на голове, царапиной на носу и рассеченной губой. Прибить Кислова надо, а я с ним целовалась вчера. Ещё и потрахаться хотела... Фу, аж противно стало от самой себя. Как я до такого докатилась вообще? Вчерашняя ночь в моих воспоминаниях останется одной из самых кошмарных и лучших одновременно.
—Прости, Борь... Я всё-таки тебя не послушала...—Прошептала я брату, касаясь его щеки и чуть поглаживая.
Я собрала волосы в небрежный пучок даже не расчесывая, мне было нечем, расчёска-то дома, а так я хоть скрыла факт не соблюдения гигиены за неаккуратностью. Также умыла лицо, даже не чистя зубы, какая же я всё-таки плохая.
Я налила чай себе и Денису, мы поели, успели убраться, поиграть, посмотреть телевизор, даже приготовить обед, а они всё ещё спали. Ладно Киса, он как и я уснул в пять утра, но Боря... Он спит уже более полусуток, я считаю, его надо будить.
—Боря!—Дениска с громким воплем вбежал в комнату, которая по праву принадлежала Кисе, и подбежал к кровати.—Просыпайся! Просы...
—Денис, ты чё так разорался-то? Боря болеет, ты аккуратно его буди.—Шикнула на ребёнка я. А после обратилась к брату.—Боря... Боря, просыпайся.
Я аккуратно потрясла брата за плечо, Дениска тоже.
—Ксюш, ты чего?—Сонно спросил он.—Помощь нужна какая-то?
—Не нужна мне помощь, ты просто спишь долго очень, мне кажется это не очень хорошо.—Произнесла я.—Кушать хочешь? Я тебе бульон налить могу, я суп сварила.
—Ксюх, у меня чё, зубов по-твоему нет? Тащи нормальный суп с мясом, картошкой и что там ещё.—Едва открыв глаза попросил брата.—У меня самая лёгкая степень сотрясения, а ты делаешь из этого настоящую трагедию, словно в меня нож воткнули и внутренности все выпотрошили.
—Не неси чушь. Встать можешь, или мне сюда нести?—Мрачно спросила я. Почему то, что считаю проблемой я, для него это практически ничего, даже если эта проблема по большей части его? Сотрясение это тоже не шутки, какой бы степени оно ни было, особенно в первые дни.
—Ноги мне не отрубили, ходить могу.—Мрачно буркнул брат.
—Слушай, а ты знаешь, что мозг влияет на работу всего тела, включая ноги.—Разозлилась я, а после ушла. Пусть думает что несерьёзно и дальше, пока ещё хуже не сделает.
Вот когда есть реальная проблема, так ему похуй, а когда происходят пустяки, закатывает мне целые истерики, особенно из-за Кислова. Его любимая тема для прочтения очередных нотаций. И главное от него ж никак не отделаешься! Он весь в отца, прям вообще весь, от макушки до пят. Правильный до зубовного скрежета...
Мы с Дениской пошли накрывать стол для обеда, теперь это, видимо, является главной моей обязанностью. Через пару минут подвалил Боря, которому за ночь явно стало намного лучше. На ногах он держался достаточно ровно, не шатался, шёл прямо, даже улыбался Дене.
—А чё Кислый спит ещё?—Спросил мой брат, не отрываясь от супа.
—Да.
—Это ж во сколько лечь надо, чтобы проспать до часа...—Присвистнул Боря.
—Ну ты вроде часов в семь лёг, встал в час, а если бы я тебя не разбудила, спал бы и дальше.—Напомнила ему я.—Я просто испугалась за твоё состояние, в любой другой день я бы тебя даже не потревожила.
Мы обедали вместе, чувствуя облегчение, но мне было стыдно за то, что я целовалась с Кисой, несмотря на строгий запрет. То что мы обнимались, душевно разговаривали, это ещё ладно, можно было списать на дружбу, но сейчас наши игры зашли слишком далеко. Этот поцелуй по-любому перевернёт всё. Киса по-другому начнёт относится ко мне, а я... А я лишь поддалась порыву и повела себя как настоящая мразь. За вчерашний вечер мне очень-очень стыдно, но если я начну извиняться, то буду выглядеть совсем чокнутой и пристыженной двенадцатилеткой, которую заставила извиняться мама.
—О чём задумалась?—Спросил Боря.
—Да так.—Я скрыла своё смущение за очередной ложкой супа, брат знать точно не должен, по крайней мере пока не передумает насчёт Кислова.—Об отце думаю. Чем мы его так опозорили? В ментовку же никто не пошёл.
—Не знаю. Как его отдел узнает о драке, если это дело останется исключительно в больнице. А чё тебя так эта тема волнует? Всё нормально будет, насчёт отца вообще париться не стоит, ему по-любому уже по барабану на нас.
—Повезло нам с отцом, ничего не скажешь...—Вздохнула я, ковыряясь ложкой в супе.
Хорошо что я выкрутиться успела, Боря вроде ничего даже и не заподозрил. Но прятать всё это мне явно не в удовольствие. Это достаточно непросто, ведь хочется ему выговориться в конце концов, единственному близкому мне человеку. Я никому не доверяю так, как Боре, но теперь выходит, что я и Боре не доверяю, раз между нами висит завеса недосказанности. И совесть мучает меня. Чувствую себя последней мразью, мне желают добра, а я иду как танк, даже не обращая ни на кого внимания. Но ведь Боря знает Кису больше, чем я, наверняка он понимает, что говорит и почему отстаивает свою точку зрения, не задумываясь даже о том, что я могу иметь с кудрявым какие-либо отношения кроме дружеских. Почему я стою на своём и продолжаю втайне от него мутить с Кисой...? Как же я хочу, чтобы эта ночь стала сном. Просто забыть её, как кошмар... И не врать Боре, не ломать доверие между нами. Мне он важен. Я его знаю всю жизнь. И если встанет выбор, то несомненно я выберу именно его.