35. Пожалуйста, просто помоги маме, Кис.
С самого утра я скакала с Ларисой по кухне, готовили мы больше, чем на Новый год. Обсудили абсолютно всё: и родственников, которые сегодня придут к нам, и Кису, и произошедшее вчера. Женщина ещё вчерашним вечером заметила, что её сын опять с кем-то подрался, но у него спрашивать не стала, ибо знала, что тот привычно отмахнется, а я рассказала ей абсолютно всё, впредь до того момента, когда мы перешли к поцелуям. Она посмеялась, назвав Кису тем ещё склочником, а потом похвалила, что защитил меня, в её глазах было столько гордости за сына, что невольно заулыбалась и я. И почему-то на душе стало легче, хотя мне казалось, что и до этого меня ничего не тяготило... Хотя... Я пыталась оправдать кудрявого за эту драку. И сама вину чувствовала за то, что вместо того, чтобы разнять их, я стояла с закрытыми глазами, как бы "наказывая" брата. Сестра года, что сказать.
—Ксюшенька, спасибо за помощь, без тебя я бы точно не справилась ни морально, ни физически, но тебе собираться пора уже, всего полчаса осталось, а у меня тут мелочи остались, я сама справлюсь.—Улыбнулась мне Лариса.
—Давайте мы вместе закончим, так будет правильнее.—Отозвалась я.
—Ты на Ваньку посмотри.— Хмыкнула женщина.—Не помогал нам ни капли, даже не выходил почти, так что иди.
Я предприняла ещё одну попытку остаться на кухне, но Лариса не соглашалась, поэтому я всё-таки ушла. Без стука я вошла в комнату кудрявого, он всё также рубился в компьютер. Честно, немного начинает бесить, что мы работаем и с самого утра чем-то заняты, а он даже не спросил, нужна ли нам помощь.
—Вань, иди маме помоги закончить на кухне, пожалуйста.—Стараясь звучать как можно вежливее попросила я.
—А ты чё?—Не отрывая взгляда от компьютера, спросил Киса.
—А тебе помочь сложно?—Развела руки в стороны я.—Тем более ты весь день играл, работы там чуть-чуть совсем, в чём проблема?
—Ты же там была, маме помогала. Так зачем меня тогда просить? Иди закончи там с работой и не еби мозги другим, всё ведь куда проще чем ты обычно делаешь.—Отозвался Кислов.
В этот момент я стояла лицом к шкафу, держа перед собой сарафан и думая, подойдёт ли он в данной ситуации или лучше одеть чёрное платье, которое сделает меня более утончённой и изящной. Я медленно повернулась на сто восемьдесят градусов, не понимая, как мне реагировать на то, что уже после полутора месяцев отношений мой парень приписывает меня в домработницы.
—Это я ебу тебе мозги? Да я бы в жизни тебя не потревожила по такому поводу, просто меня отправили собираться, и твоя мама была непреклонна, несмотря на то, что я хотела закончить. Я с утра помогаю маме, твоей маме, блять, хотя ты её сын, и ты единственный близкий ей человек, за которого она так беспокоится, а ты даже помочь ей не можешь. Она тебя десять раз могла в детдом сдать, потому что она и работала, и должна была успевать о тебе заботиться, а ты сейчас не можешь помочь даже банально перетаскать еду! Она с девяти утра на ногах, не присела ни разу, а её неблагодарный сынок даже пять минут поработать не может!—Я швырнула в парня сарафан, скрещивая руки на груди.
С каждым сказанным мной словом мой голос становился крепче и сильнее, я сама даже не замечала, что повышала тон. И это была не истерика, это чистая правда, вперемешку со злостью, которая выливалась из меня словно фонтаном. На глазах появились слёзы, которые я тут же стёрла, но они набежали вновь, а в сердце поселилось чувство ненужности, что все общаются со мной только из жалости, и мне опять кажется, что я недостаточно хороша для них...
—Пожалуйста, просто помоги маме, Кис.—Всхлипнув и окончательно растеряв боевой настрой, попросила я.
—Ксюш...—Подошёл ко мне Кислов, он протянул руку, касаясь моего плеча, и, кажется, хотел что-то сказать, но я не дала ему этого сделать.
—Не трогай.
Киса закусил губу, но немного подумав ушёл. Я села на кровать, закрывая лицо руками и давая волю эмоциям. Вот так легко мы разругались из-за бытовухи и с точно такой же лёгкостью все мои сомнения, которые так долго закапывали мы с Кисой, вновь дали всходы, выбивая меня из колеи. Моё слово ничего не значит, все плюют на мои чувства, и это действительно так. Если бы им не было всё равно на меня, то мне не приходилось бы убегать из дома, постоянно плакать и думать, что же со мной всё-таки не так. А ведь и вправду, если всё моё окружение бежит от меня, то за что любит меня Киса? И любит ли, может я просто удобна ему? Раз свистнул — и я, как самый преданный пёсик, уже у ног хозяина, который пригрел, заставил почувствовать себя нужной и любимой...
Времени на сборы у меня всё меньше и меньше, ни с кем знакомиться я уже не хочу, нет настроения выходить и общаться с людьми... Но подвести Ларису тоже нельзя. Я начала дышать глубже, пытаясь успокоиться, но чем сильнее я пыталась на этом сосредоточиться, тем сильнее погружалась в апатию и начинала плакать вновь. Всё, теперь я окончательно понимаю, что раз ничего не выходит, значит никуда я сегодня не выйду из Кисиной комнаты. Я легла в кровать, укрываясь одеялом по самый нос. Веки начали слипаться после слёз, я не стала даже сопротивляться, шмыгнула носом и затихла...
Буквально через несколько минут дверь скрипнула, но я даже не приоткрыла глаз, стремясь поскорее провалиться в сон. Пусть Кислов даже не прикасается ко мне, с кровати я сегодня точно не поднимусь и это моё окончательное решение.
—Ммлота, ты чё спать-то завалилась?—Усмехнулся Киса. Он прошёл в комнату, прикрывая за собой дверь. Скрип половиц, и я понимала, что прямо сейчас кудрявый нависает надо мной наверняка со своей злорадной ухмылкой.
—Я никуда не пойду.—Пробурчала себе под нос я.
—Ты обиделась что ли?—Нахмурился Киса.—Блин, прости, пожалуйста. Маме я помог, только вчера она говорила, что мы с тобой обязаны появиться за столом хотя бы на полчаса.
Парень сел на кровати рядом со мной, его рука легла на моё бедро, чуть поглаживая. Его слова заставили меня поколебаться, но чисто из уважения к его маме, которая приняла меня как родную. Но эти дурацкие извинения... В них звучало столько неискренности, ну извинился чисто для галочки, лишь бы я взяла руки в ноги и пошла знакомиться с его роднёй.
—Я хочу спать, я устала и у меня нет настроения.—Бурчала из-под одеяла я.—И вообще, ты меня не любишь, какое тебе дело до меня? И руки свои убери!
—Да что ты говоришь.—Фыркнул кудрявый.—Ты из-за этого ревела что ли? Я просто играл, там момент напряжённый такой был...
—Еще лучше...—Отозвалась я, всё ещё лёжа лицом к стенке.—Тебе игра важнее девушки. Я никуда не иду.
—Да ладно, с чего ты взяла что я тебя не люблю? Если бы я тебя не любил, то ты сейчас не валялась бы на моей кровати, не переписывалась с Риткой с моего телефона и не была бы знакома с моей мамой. И если я чуть-чуть наговорил ерунды, это не значит, что я тебя не люблю, это значит то, что я сболтнул глупость и приношу тебе, Милота, свои извинения. Там уже тётки пришли некоторые.
—Ладно.—Я села в кровати.—Но только ради твоей мамы. Как вообще у такой прекрасной женщины вырос такой оболтус? И какое платье лучше надеть? Сарафан или чёрное?
Киса вздохнул, по итогу мы с ним вместе выбирали наряд не меньше получаса. Сколько бы парней я не встречала, им всем было абсолютно наплевать, что оденет их вторая половина, а Кислов он прямо помогал мне, то ли вину заглаживал, то ли в его душе реально жил настоящий стилист. Ещё и краситься мне помогал, пусть и советами, иногда достаточно глупыми, но помогал. По итогу я шла в чёрном платье и выглядела максимально сексуально.
—Чтобы все обзавидовались.—Откомментировал Кислов.
—А ты ревновать не будешь?—Изогнула бровь я.—Обычно парни запрещают своим девушкам одевать такую открытую одежду.
—А чё мне тебя ревновать-то? Ты ж от меня никуда не уйдешь, мне все просто будут завидовать. Поверь, я с тебя сегодня глаз не спущу, потому что ты как вишенка на торте у меня.—Кудрявый хотел поцеловать меня в уголок губ, но я уклонилась. Во-первых, я всё ещё должна обижаться, а во-вторых не хочется перекрашивать губы.—Ой, злюка. Ну чё, погнали знакомиться? Поверь, тебя даже мама не узнает.
Я кивнула, и вместе с Кисловым мы вышли из комнаты. Уже в коридоре я встретила девочку, которой было года четыре. Я не прошла мимо неё, присела на корточки, познакомилась с ней по-человечески, поговорила. Малышка оказалась очень доброй и тактильной, почти сразу бросилась в объятия и наговорила комплиментов. И я уже чувствовала себя частью их семьи. В любом случае Олеся, сестрёнка Кислова, очень полюбилась мне. И дело тут не только в комплиментах. Она и Кису очень любила, крепко прижалась к нему щекой, залезла на руки, что-то болтая.
Когда мы вошли в кухонное помещение, первый человек, который бросился мне в глаза, это Лариса. Она мне улыбнулась, её глаза восхищённо засияли, когда она увидела нас. У остальных родственников тоже чуть челюсти не отвалились, в глазах шок, наверняка в качестве пассии Кисы они ждали какую-нибудь шлюшку с тонной макияжа и мешками вместо одежды. Но не тут-то было. Я в обтягивающем платье на семейном мероприятии и с минимумом макияжа, дабы подчеркнуть натуральность. Стрелки делали глаза ярче, лёгкий румянец добавлял мне свежести, а распущенные волосы делали меня ещё более милой. Не зря меня Киса так называет, я только сейчас заметила связь...
—Здравствуйте.—Поздоровалась со всеми я и прошла к двум свободным стульям, занимая один из них.
Рядом со мной сел Киса, его взгляд почти сразу стал скучающим, он быстро оглядел родственников и затух. А вот мне ещё придется со всеми общаться и запоминать хотя бы визуально...
—Ксюшенька, не слишком ли открыто вы оделись?—Спросила одна из тёток кудрявого, мысленно я уже поморщилась. Почему людей всё ещё волнует, кто и как одевается?—Не против ли Ваня вашего наряда?
—Ваня не против. Наоборот, он поддержал меня в данной идее.—Я гордо расправила плечи, чуть улыбнувшись.—Вам не нравится как я одета?
—Нет, что вы...—Отозвалась его тётка. Вот вместо того, чтобы приставать ко мне могла бы представиться для начала. Как мне всех их запоминать?
—Представьтесь, пожалуйста, полностью и расскажите немного о себе.—Сказала уже другая тётка с каменным лицом. Это та самая Клава? Или как там её? Ладно, у меня она будет как камень, главное запомнить.
Я встала во весь рост, чтобы все слышали и начала говорить достаточно громко, приковав к себе абсолютно все взгляды, в том числе и восхищённый от Кислова.
—Меня зовут Хенкина Ксения Константиновна, я учусь в гимназии, перехожу в одиннадцатый класс. Я сестра его друга, мы познакомились через моего брата, начали общаться, так и поняли, что между нами что-то есть, начали встречаться и сейчас уже съехались, ибо уверены друг в друге на все сто процентов. Я практически не употребляю алкоголь, не курю сигареты и не хожу по клубам. Ещё вопросы? Можете задать сразу несколько, отвечу с удовольствием.
Кому я пиздела, я не хочу отвечать на тонны глупых вопросов. Тем более людям, которых я вижу впервые. Целое резюме им представь, так я ещё и не удивлюсь, что кто-то из них останется мной недоволен.
—Когда детей планируете?—Допрашивала Камень. Киса, который в это время пил сок подавился, и все посмотрели на него. Я же едва сдержала смешок, но прикусила губу, дабы не испортить мнение его родственников обо мне.
—Извините, детей мы пока не планируем, так как ещё школьники. Сначала мы хотим отучиться, начать зарабатывать столько, чтобы суметь содержать ребенка.—С абсолютно невозмутимым лицом придумывала я.—Лишь после этого мы задумаемся о детях.
Камень, явно удовлетворенная моими ответами переключилась на еду, и я села, закрывая лицо руками и начиная смеяться над Кисой, который ещё не отошёл от вопроса о детях и сидел с очень ошарашенным выражением лица.
—Ксения, а как вы относитесь к детям вообще?—Заставив меня поднять голову спросила девушка лет двадцати, или около. Наверное, она мама Олеси, с который мы познакомились в коридоре.
—Очень хорошо. Я легко нахожу с детьми общий язык, и от общения с ними получаю сплошное удовольствие.—Отвечала я. Эта девушка нравилась мне куда больше, чем Камень. Я чувствовала, что очень даже понравилась ей, ведь я единственная близкая по возрасту девушка за этим столом. Рядом с ней сидел парень, то ли муж, то ли парень, который постоянно кидал на меня косые взгляды, пытаясь разглядеть получше.
Минут через пять, на мою радость, про меня все забыли и началось привычное обсуждение семейных проблем, у кого что сломалось, у кого как ведут себя дети. Я ковырялась в тарелке, слушая разговор, и изредка отправляя вилку в рот, дабы создать видимость того, что я увлечена едой и не грею уши. Неожиданно мои губы тронула улыбка, я вспомнила, как кудрявый подавился, и опять начала сдерживать свой смех. Я уже забыла о том, что около часа назад я плакала и не хотела никуда идти, мне стало весело. Вот ненавижу это чувство, когда становится смешно в самые ненужные моменты.
—Ты чё лыбишься?—Повернулся ко мне Кислов.
—Вспомнила как ты подавился на вопросе о детях.—Шёпотом отозвалась я.—У тебя такое лицо было.
—Да как ты там не рассмеялась. Я тоже твоё лицо видел, едва сдержалась. Я тебя поцеловать хочу, кстати. Жаль, не могу. Иначе сейчас начнется: целовались до свадьбы?—Кудрявый скорчил рожицу, и мы вместе беззвучно рассмеялись.—Зато знаешь что я могу сделать?
—Удивляй, кудрявый.—Не отрывая взгляда от Кисы хмыкнула я.
Его рука легла на моё бедро и поднялась выше, поглаживая. Мои глаза расширились, и я тут же попыталась ударить его по руке, мы же за столом всё-таки сидим.
—Тетки даже не представляют, что мы не только целовались, но ещё и переспали. Причём не раз.—Ухмыльнулся Киса.
—С ума сошёл, что ли?—Шёпотом возмутилась я.—Убери свою руку, мы сидим за одним столом с твоими тётками! И с твоей мамой.
—А если не уберу, то что будет?—Продолжил издеваться парень.
Я ничего не ответила, просто накрыла его руку своей, чуть сжимая. На его вопрос я отвечать не стала, лишь про себя вздохнула, что ему никогда и ничего не сделаю, как бы я там не злилась и как бы не угрожала. Слишком люблю. И будь мои чувства какой-нибудь жидкостью, то они наверняка бы давно переполнили стакан, и лились бы на пол бесконечным потоком...
—Люблю я тебя. Вредного и противного, зато настоящего и моего.—Улыбнулась Кисе я, чувствуя, что лишь сильнее влюбляюсь.
—Я тоже тебя люблю. Обиженку с огромно-ой душой.—Хохотнул Киса.—Знала бы ты какая ты хорошенькая, Милота... Вот реально для атмосферы мне надо поцеловать тебя. Погнали в комнату?
—Не-а, ты наказан сегодня. За плохое поведение.—Заулыбалась ещё шире я.—И за огромную душу я тебе тоже отвечу, она у тебя тоже такая огромная, только в другом месте находится, от размеров твоей души меня прям изнутри разрывает.
—Да иди ты.—Фыркнул Кислов.