ВЕДЬМА

Вчерашний день оставил после себя смешанные впечатления. Саша всегда чувствовала душевный подъем, приезжая к семье – любимый дом, где прошло счастливое детство, знакомые улицы, на которых играют призраки прошлого, родные просторы... Здесь действительно дышалось легче, а груз ответственности взросления словно спадал с хрупких плеч, позволяя на время вновь стать тем самым беззаботным ребенком.

Однако, в этот раз вместо привычной теплоты, разливающейся по струнам души, девушка ощущала лишь тревогу и смятение. Все вокруг казалось не тем. После выходки Дашка решила ограничить себя в общении с сестрой, и когда вечером Саша предложила пересмотреть их любимый фильм, она лишь небрежно отмахнулась, сказав, что у нее нет времени. Попытка вывести Дашу на разговор и заверения, что все обойдется, тоже не увенчались успехом, и когда перед лицом захлопнулась дверь в комнату младшей сестры, Саша оставила любые попытки. Она совершенно не понимала, откуда взялась такая резкая реакция – в конце концов, сестре даже не нужно идти в участок, а вся ответственность легла на плечи старшей. Но делать было нечего, а потому девушка попыталась найти свой островок спокойствия в обществе матери.

После приезда полицейских, мать семейства пребывала словно не в себе. Она ещё какое-то время пыталась выведать, что же все-таки произошло, но не получив внятного ответа, полностью погрузилась в собственные мысли. Не было привычного: «Ну, рассказывай, как дела в городе? Жених-то есть? А с учебой как? Работаешь?», и как бы Саша не пыталась вовлечь её в разговор рассказами о своей привычной жизни, мать отвечала сухо и односложно. Она всегда была довольно тревожным человеком и подобные потрясения переживала тяжело – в этом Саша не сомневалась, правда, никогда не думала, что со временем подобное состояние только ухудшится. Одно дело переживать за маленьких детей и подростков – у них в головах возникает буря опасных идей и необдуманных поступков, и совсем другое за уже повзрослевшими детьми, которые перешли порог неосознанности.

Заглянув вечером в комнату матери, девушка обнаружила, что та, сутулясь, сидит на краю кровати, прижимая к уху телефон. По доносящемуся из динамиков голосу, Саша поняла, что она разговаривает с отцом – точнее сказать, это отец разговаривал с ней. Никак не удавалось понять, о чем идет речь, поскольку мать, в большинстве своем, лишь молчала, периодически безучастно «угукая». Коротко упомянула о приезде старшей дочери, но не стала говорить о визите полиции.

- Да можешь не звонить ей, - уставшим голосом произнесла женщина, - я сейчас позову её и дам трубочку.

Мать поднялась с места, и, обернувшись, наконец увидела Сашу, стоящую в дверном проеме. Женщина махнула рукой, приглашая дочь к себе, и вновь опустилась на кровать, протягивая ей старенький телефон.

- Пап, привет! – широко улыбаясь, произнесла Саша, - Как у тебя дела? Мы так давно не виделись! Я очень скучаю и жду твоего возвращения...

- Доча, родная, я тоже ужасно по тебе соскучился, - протянул мужчина на том конце провода, и Саша ощутила, как его лицо расплылось в улыбке, - Собирался приехать сегодня, но... - вдалеке, кто-то окликнул отца по имени, - Мать, наверное, сказала, почему я уехал. Дело достаточно странное, - он заговорил быстрее, - Сейчас поеду в лес с местным егерем. Да-да, уже иду! – кто-то снова окрикнул его, неразборчиво требуя поторопиться, - Связь, сама знаешь, там не ловит, так что я какое-то время буду не доступен. Ладно, мне пора, передай привет сестре. Как приеду обязательно обо всем расскажу, а поверь, рассказать есть что!

Отец, не дожидаясь ответного прощания дочери, повесил трубку.

* * *

Утро выдалось не менее сумбурным, а вечерний разговор с отцом совершенно не внес никакой ясности. Конечно, кандидат биологических наук, в прошлом перспективный ученый, который, в общем-то, до сих пор отдает исследованиям всего себя, вряд ли смог бы изложить суть проблемы по телефону. Саша почему-то совершенно не сомневалась, что будь наука девушкой – отец непременно бы на ней женился, чтобы никогда не расставаться. Впрочем, у такой работы были и свои плюсы – с самого детства сестер пытались заинтересовать учебой, простым и доступным языком объяснить, как устроены вещи, чтобы в дальнейшем им было проще и интереснее. Возможно даже, в глубине души, глава семьи надеялся, что кто-то из девчонок пойдёт по его стопам, но каждая, вопреки отцовским ожиданиям, выбрала свой путь. Саша, перебравшись в город, поступила на факультет иностранных языков, а Даша, не питавшая любви к теоретическим вопросам, выбрала более приземленную профессию повара-кондитера.

Размышления об отце вытеснили другие проблемы; стоя перед зеркалом, готовая выходить, Саша поймала себя на мысли, что от поездки с ветерком придется отказаться. Даже если бы Дашка согласилась отвезти старшую сестру в участок, они все равно не смогли бы сдвинуться с места – у чудесной Дельты кончился бензин. Воспользоваться ей не получится как минимум до возвращения отца, а потому предстояло выбрать из двух оставшихся зол – либо тащиться в центр пешком, либо ехать на автобусе. Для Саши выбор был очевиден.

Старенькую остановку украшали граффити, преимущественно черные. Выведенные баллончиком буквы накладывались друг на друга так, что разобрать написанное не представлялось возможным. Чего нельзя сказать о менее затратных для «творцов» надписей. Тонкие фразы составляли богатую хронику здешнего места, повествуя невольному читателю, кто является «лохом» и человеком нетрадиционных взглядов, кому необходимо позвонить для знакомства и кто ищет себе девушку. Общую инсталляцию дополняли различных размеров слова из трех букв и наглядные иллюстрации этих самых букв.

Автобус пришлось ждать долго. Остановка расположилась по направлению солнца, так что облупившаяся крыша не спасала от палящих лучей. Но Саша порадовалась, что прихватила с собой кепку, которая немного улучшила ситуацию. Чего нельзя сказать о пыли, каждый раз поднимающейся после проезжающей мимо машины. Благо, за все время ожидания таковых появилось немного.

Сидя на лавочке и слушая мерное гудение электричества по проводам, Саша чуть не пропустила свою маршрутку. Спешно забравшись в салон, первой мыслью стало желание выйти обратно и отправиться все же в центр города пешком. Несмотря на отодвинутые форточки, внутри ПАЗика стояла не только жара, усиленная прозрачными стеклами, но и духота.

Пройдя мимо единственного пассажира, Саша устроилась около открытого окна. Ветер трепал выбившиеся из-под кепки пряди. Пейзаж сельской местности медленно сменялся городскими застройками. То тут, то там появлялись новые фасады зданий. Проезжая мимо них Саша размышляла, новая это постройка или отреставрированная старая. Повернув голову, чтобы рассмотреть очередное здание, она столкнулась взглядом с пассажиром, сидящим чуть впереди нее. Мужчина, повернув голову назад, неотрывно смотрел прямо ей в глаза. Немного смутившись, девушка попыталась отвезти взгляд. Но теперь ее не отпускало чувство постоянного наблюдения за ней. Решив проверить, действительно ли это так, она снова повернулась в сторону мужчины. Взлохмаченный и не бритый, он напоминал человека, проведшего большую часть жизни на каторжных работах. Грустные усталые глаза неотрывно наблюдали за ней. Во взгляде не было ничего похотливого или агрессивного, но и какого-то интереса в них также не наблюдалось, скорее отрешенность. От этого пустого взгляда по телу Саши пробежали мурашки. Завидев издалека нужную ей остановку, девушка поспешила выйти.

Полицейский участок встретил прохладой кондиционированного воздуха. В холле, около решетки комнаты задержания, собралась небольшая группа людей, одетая в форменную синюю спецодежду.

- И каким образом эта бабка могла съесть деда? – насмешливо произнес один из полицейских.

- Наверное, всосала его как пылесос, зубов-то нет у нее! - расхохотался второй.

- А я вам говорю, что сожрала! Не знаю я, как!

Сидящий за решеткой мужчина представлял весьма удручающее зрелище. Грязная одежда свисала с его иссушенного алкоголем тела, подчеркивая общий болезненный вид.

- Если ты не видел, как она его съела, откуда тогда такая уверенность?

- Я же вам уже говорил! – с отчаянием в голосе прокричал мужчина, - Она, когда мне налить пообещала, я ж к ней домой-то и заглянул. Еще удивился, че это Нюрка так расщедрилась-то. А как она полезла в холодильник за закуской, тогда-то я и увидел случайно его! Лежит головушка отрубленная на полке, выпучивает зенки свои заплывшие. Я ж, не дожидаясь тогда, пока она и мне голову оттяпает, руки в ноги, да подальше. Подальше от старухи побежал!

- Ну, подумаешь, бабка деда зарубила. Достал ее, поди, за столько лет, - полицейские глумливо переглянулись.

Увидев вошедшую девушку, они отпрянули от решетки, пытаясь придать веселому выражению лица более серьёзный вид.

- Добрый день. Я пришла к... - из головы Саши напрочь вылетела фамилия блюстителя правопорядка, к которому она должна была явиться.

Шаря взглядом по помещению в поисках подсказки, она нашла портрет искомого сотрудника. Не в силах прочесть фамилию, находившуюся под фотографией, Саша молча указала в его сторону. Находившиеся перед ней мужчины глупо уставились на стенд с фотографиями. Поняв, что так коммуникацию с ними не выстроить, Саша решила подойти поближе, чтобы рассмотреть напечатанный текст. Под фотографией молодого человека, «в жизни он выглядит куда симпатичнее» - отметила про себя она, было написано: сержант Дубровин-Пак Ли Владислав. Не скрывая своего удивления, Саша произнесла:

- К сержанту Дубровину.

- Проходите, пожалуйста, - один из полицейских указал в сторону длинного коридора, - Кабинет 1-12.

Удаляясь вглубь коридора, Саша услышала шепотки за своей спиной. Полицейские активно обсуждали цель её визита к сержанту, предполагая, что он весьма нетривиального характера.

Постучавшись в нужный кабинет, Саша вошла внутрь. Помещение, в отличие от общего холла, не было оборудовано кондиционером. Его заменяли пожелтевший от старости вентилятор и открытые настежь окна.

- Добрый день, - сержант, как показалось Саше, не ожидал увидеть ее, - Проходите, - он указал на стоящий около его стола стул, - Итак... с какой целью вы прокололи шины? – тон полицейского стал профессионально сдержанным.

«Сразу к делу, что ж ...» - пронеслось в голове.

- Я думала, что вы бывший моей сестры, - безучастно ответила Саша, чувствуя себя героиней какой-нибудь неудавшейся комедии. Абсурдность ситуации забавляла, но её лицо не тронула ни одна вырывающаяся усмешка; девушка сохраняла привычное спокойствие.

- А что плохого в бывших? – не понял сержант, подобная отмазка показалась ему глупой.

- То, что они изменяют. После чего и становятся бывшими.

- И вы правда считаете, что после этого нужно портить колеса? Не нашли ничего более демократичного? – второй вопрос прозвучал риторически, так что Дубровин даже не рассчитывал получить хоть какой-нибудь вразумительный ответ.

- После этого нужно выпускать пар и исполнять желания.

- Что, простите?

Саша мотнула головой, понимая, что сказала лишнее. Может, в её положении не следовало грубить сержанту, но его наивность и попытки вызнать что-нибудь еще раздражали. Она недовольно ответила:

- Неважно. Вы дадите мне форму заявления? Я бы хотела побыстрее ее заполнить. У меня много важных дел, - вранье. Дел у нее, по правде говоря, не было от слова совсем.

Полицейский протянул чистый лист:

- Форма заявления свободная. Пишите кто вы, что сделали и с какой целью.

Девушка начала заполнять белоснежный лист бумаги своим ровным подчерком. На мгновение воцарилась тишина, и Саша смогла спокойно выдохнуть – сейчас она все заполнит, заплатит штраф и спокойно покинет это место. Больше никогда не пересечется со странными полицейскими и наконец начнет наслаждаться заслуженным отдыхом. Но у сержанта Дубровина, казалось, были другие планы. Все это время он сосредоточенно рассматривал «преступницу» и вдруг, немного откашлявшись, сбивчиво произнес:

- Так, значит, вы недавно к нам приехали?

«Какая дедукция» - подумала саркастически Саша.

- Да, приехала навестить родителей.

- Надолго?

- На месяц.

Полицейский замолчал. Незаинтересованность сидящей перед ним девушки в диалоге давала о себе знать.

- А если, скажем, я спрошу, что вы больше предпочитаете? Прокалывать колеса чужих машин, или, может, провести вечер в баре?

- Чего?

Саша подняла голову и взглянула на полицейского, как на умалишенного. Поняв всю глупость и неуместность своего вопроса, сержант Дубровин предпринял попытку объясниться:

- Во-первых, шутка. Вы такая серьезная и озлобленная, будто это я провинился чем-то перед вами. А во-вторых, - он многозначительно выдержал паузу, пытаясь разглядеть в зеленых глазах напротив хоть каплю интереса, - В городе есть два неплохих заведения. «Дог Дональдс» и «Вечерний Шмель». В первом подают неплохие закуски, а во втором можно найти достойную выпивку. Если вы согласитесь сходить со мной куда-нибудь, то, как пострадавшая сторона, я не буду заявлять о вас в полицию, - сержант широко улыбнулся, явно довольный тем, как ловко сумел выкрутить ситуацию в свою пользу. Его и без того узкие глаза стали совсем не видны.

- Сколько я должна вам? – Девушка протянула заполненное заявление, полностью игнорируя поступившее предложение сержанта.

- Александра, - Дубровин успел прочесть имя на листе бумаги, - расслабьтесь вы. Я пошутил на счет последнего, и, видимо, снова неудачно. Но на счет остального – это же всего один вечер... Вы кажетесь мне интересной, и я хотел бы просто пообщаться.

- Это попытка домогательства на рабочем месте? – парировала девушка, все еще слегка шокированная тем, как разворачивались события. Не то чтобы она была лишена мужского внимания, но так в лоб, прямо в участке? Это казалось чем-то смешным, нереальным.

- Вы вольны отказаться... - замялся полицейский, явно не ожидавший такого ответа, - В любом случае, я не возьму с вас ни рубля.

- Тогда до свидания. Не будем больше тратить время друг друга, - она положила протянутое заявление на стол перед сержантом.

Поспешно встав, Александра Красавкина – именно так она указала свою фамилию в заявлении, покинула кабинет сержанта Дубровина.

Выходя из участка, девушка столкнулась с лейтенантом – имени его она не знала, однако вспомнила, что именно он с Дубровиным приезжал к ним вчера. Мужчина, заметив девушку, улыбнулся:

- Добрый день, гражданочка! Вы, я так понимаю, от Дубровина?

- Да-да, - сбивчиво проговорила та, в глубине души задаваясь вопросом, почему именно сегодня к ней решили пристать все мужчины в полицейской форме.

- Вопрос решили?

- Ага, - так же безразлично бросила Саша.

- Ну и хорошо, - сержант глянул на настенные часы, - Черт же побрал этих детей! Извините, гражданочка, мне пора бежать. Малышня сама себя не опросит!

Он коротко попрощался и торопливо зашагал к стоянке.

* * *

В это раз, стоя на остановке, Саша всерьез думала не дожидаться автобуса, а прогуляться до дома пешком. Поездка в участок оставила после себя неоднозначные впечатления, и душный автобус со своими странными пассажирами никак бы не поспособствовал улучшению состояния, в отличие от свежего воздуха. Мысли возвращались к полицейскому: так глупо на свидание её никогда не звали, но и так открыто и самоотверженно – тоже. Зачем она вообще ему сдалась? Пускай сидит себе и бумажки перебирает, но она в этом участвовать не собиралась.

Саша уже собиралась покинуть разваливающуюся остановку, но ее планам помешало подъехавшее BMW.

- Позвольте, я вас подвезу, Александра? – мужчина опустил стекло машины.

За рулем автомобиля находился все тот же сержант, от которого девушка так стремилась убежать. Саша мысленно отметила, что, как и сестра, начинает питать недобрые желания к этой конкретной марке автомашин.

- От домогательств перешли к преследованию? – она, наконец, обезоруживающе улыбнулась.

- Простите, Саша, но мы с вами немного не с того начали. Я вовсе не имел ввиду ничего такого, а сейчас мне по долгу службы необходимо в ту же сторону, что и вам.

- Ладно, черт с вами, сержант. Поехали!

Салон буквально обволакивал комфортом – мягкая кожаная обивка сидений, приятный аромат, просторный и чистый салон. Сашу, конечно, не сильно радовала сложившаяся ситуация, но, откровенно говоря, ехать в вонючем и душном автобусе хотелось куда меньше, так что альтернатива оказалась достойной.

Сержант какое-то время хранил молчание, сосредоточившись лишь на дороге. Он практически не обращал внимания на девушку, которая, в свою очередь, украдкой его разглядывала. Узкие карие глаза, прямой и аккуратный нос, чуть поджатые губы и очерченные скулы – глупо было бы отрицать приятную наружность полицейского, но в голове совершенно не укладывался внешний облик и его имя. Кто-то из родителей наверняка имеет восточные корни. Стало интересным узнать больше о его семье, да и что скрывать, о нем самом, однако сейчас не хватало решительности спросить.

Внезапно, все же решив начать с малого, она мягким голосом начала:

- И как же так получилось, сержант... - глаза машинально посмотрели вверх, в попытке вспомнить фамилию, - сержант Дубровин, что нам с вами по пути?

- Да уж не знаю. Генетически сложилось так, что двум интересным людям всегда по пути, - он легко улыбнулся одними лишь уголками губ, - Но если серьезно, то дело странное. Вчера, недалеко отсюда, под машину бросился тот мужчина, которого вы наверняка видели, в комнате задержания сегодня. Замучил рассказами о вашей соседке, будто она деда своего прибила. А мы-то вчера как раз к ней и ехали, чтобы узнать о пропаже старика.

- То есть, лишь потому, что баба Нюра наша соседка, вы смогли нас найти?

- Ваш красный мопед – как тряпка для быка. Естественно! Вы бы его ещё посреди дороги оставили, чтоб наверняка.

- Да кто ж знал, - девушка повела плечами; выстраивающийся диалог искренне забавлял, - Но я случайно услышала часть разговора, когда пришла в участок. Мужик, кажется, совсем безумный.

- Вот и я о том же. Вроде, пропитый донельзя, но такой страх в его глазах, что смотреть жутко. Да и не сходится многое. Так что я лучше лишний раз проверю, дело-то висит.

Вновь ненадолго воцарилась тишина. В этот раз её прервал Владислав:

- К слову об этом... Мне бы не помешал свежий взгляд со стороны. Как вы считаете, она действительно могла это сделать?

- Баба Нюра? – удивилась Саша, - Нет, конечно! Она и мухи не обидит, да и как вы это себе представляете? При том, что дед Агафон куда как посильнее нее будет.

- Не верите в дремлющую в женщинах силу?

- Не верю, особенно когда сама видела, насколько ей приходилось тяжело. Жизнь в деревенском доме штука не простая. Если у моих родителей не всегда получается что-то сделать, чего говорить о стариках.

- Да, вы правы, Александра, - выжидающая пауза, - А... может, мы перейдем на «ты»? Вы не против?

- Нет, не против, - не задумываясь, ответила та.

Машина проехала мимо столба с объявлением, которое Саша читала вчера, когда у их Дельты кончился бензин.

- И много сейчас странного происходит?

- Я бы сказал, что предостаточно. А что? Вас, то есть тебя, что-то смущает?

«Не считая твоей внешности и имени?» - саркастично ухмыльнулась Саша, но пошутить не решилась.

- Так и не скажешь, - она призадумалась, - может ли смущать пропажа домашних животных и испорченная почва с водой?

- А с чего вы взяли, что почва и вода испорчены? – ответил вопросом на вопрос сержант, повернув налево, в сторону дачных участков.

- По крайней мере, так считает мой отец. Иначе я даже не знаю, как объяснить пропажу молока у козы, гнилые плоды и все такое прочее.

- Чертовщина какая-то... я, конечно, не так часто бывал в ваших краях, но за все время своей работы не припомню, чтобы происходил такой армагеддон. Единственная нормальная вещь, которая меня даже порадовала – ваша выходка. Здесь хоть все понятно, и не нужно ничего копать.

* * *

Остаток пути молодой сержант и девушка провели в молчании – каждый пытался переварить услышанное. Сашу порадовало, что не одна она замечает странности вокруг, но легче не стало – они все-таки происходят. Ещё и пропавший дед. В его почтительном возрасте выходить из дома трудно, не говоря о том, чтобы просто уйти. Так что же случилось?

К дому они подъехали через пару минут. Сержант, вышедший первым, открыл Саше дверь пассажирского сиденья. Она коротко поблагодарила и уже собиралась уходить, но ее остановил голос Дубровина:

- Александра, ну не будь бессердечной, не оставляй такой жест без внимания. Может, «Шмель» тебя все-таки устроит?

Саша лукаво улыбнулась:

- Я соглашусь, только если позволишь мне пойти с тобой и узнать, в чем дело. Генетически так сложилось, что я такая же любопытная, как и ты. Просто в полиции не служу.

- Идет, - произнес Владислав, - Но если вдруг я пойму, что что-то не так, отправлю тебя за порог. Нечего смотреть на всякие ужасы.

* * *

Дом казался совершенно неухоженным – палисадник порос сорняками, кое-где с забора облупилась краска, а доски, местами прогнившие от старости и прочих неприятных погодных условий, торчали черными обломанными зубьями. Дубровин постучал в калитку, и очередной кусок краски отвалился. Тишина казалось неестественной – не лаяли соседские собаки, не пели над ухом птицы и не стрекотали насекомые, да и открывать нежданным гостям, казалось, никто не стремился. Мужчина неуверенно мялся, не решаясь войти – подобных полномочий, как и ордера на обыск, он не имел.

Внезапно послышался негромкий «дзынь». Саша вытащила из кармана джинсовых шорт телефон и вопросительно уставилась в экран. Спустя несколько секунд раздался разочарованный вздох:

- Это Дашка. Ну, сестра моя. Сказала, что видела нас через окно и просит домой вернуться. Матери какая-то помощь нужна, - она скрестила руки на груди, недовольно надув губы, точно ребенок, которому пообещали сладости, но лишь после тарелки супа, - Иди без меня.

- А «Шмель»? Без тебя туда никак, - Влад добродушно улыбнулся, - там дресс-код. Пускают только с рыжеволосыми девушками, которые портят машины.

- Так уж и быть, сержант Дубровин, - Саша нарочно придала голосу официальный тон, - Сделаю вам одолжение, - лукавая ухмылка коснулась ее губ, не оставив ни следа от ненадолго промелькнувшей досады, - Когда?

- Александра, позволите ваш телефон? – он словно проигнорировал вопрос, но оставил тот же шутливый полуофициальный тон, что и у Саши, - мой разрядился. Я кое-что проверю.

Она, пожав плечами, протянула телефон. Владислав вернул его через минуту, тогда, когда зазвонил его собственный. Дубровин вытащил свой мобильник, из кармана форменной куртки, довольно улыбаясь:

- Спасибо за номерочек, - вид у него был такой, словно он одержал победу в никому неизвестном кроме него соревновании, - Я позвоню. Могу даже после обыска, хочешь?

- О, нет, спасибо, сержант, - Саша, пытаясь сдержать подступающий смех, продолжила, - кажется, у меня передоз полиции в крови.

- Передозы – мой профиль, - парируя, самодовольно ответил полицейский. Окинув новую знакомую взглядом, он произнес чуть тише и мягче, - Спасибо, что ещё терпишь меня и мои неудачные шутки. Буду ждать встречи.

Девушка, улыбаясь, кивнула в ответ, а после быстро удалилась. Владислав проводил её взглядом, и когда тонкая фигура скрылась в соседнем доме, он вновь постучал в калитку. Тишина.

Недолго думая, сержант аккуратно открыл разваливающуюся дверь – она оказалась не заперта – и очутился во дворе, вид которого поражал не меньше. Полицейский старался не наступать на валяющийся под ногами мусор. Консервные банки, бумажки, упаковки из-под гречки и макарон... Конечно, старикам тяжело ухаживать за домом, но чтобы настолько? Увиденное шокировало. Он добрался до входной двери, но не решаясь бесцеремонно заходить в дом, вновь постучал – в этот раз громче и настойчивее. Через несколько минут ожидания, когда мужчина уже намеревался войти, дверь приоткрылась. В дверном проеме возник силуэт старухи. Толстая и приземистая, она стояла в застиранном цветочном халате, выглядывая в дверной проем. Редкие седые волосы обрамляли морщинистое лицо – она выглядела совершенно обычно, не внушая ни страха, ни ужаса.

- Чавой? – проскрипела бабка, обдав Влада кислым запахом из беззубого рта, смешанным с мускусным ароматом старости.

- Анна Васильева? Простите, что вошел во двор, я не мог достучаться, - торопливо начал сержант, но старуха его перебила.

- Ай? Чаво надо, милок?

- По поводу вашего мужа, Агафона Васильевича. Мы опросили свидетелей, но не получили никакой полезной информации. Нам необходимо осмотреть ваш дом и двор.

- Шо тебе надо? Агафона нашли, говоришь? – старуха пошамкала губами. Дубровин понял, что она его либо совершенно не понимает, либо плохо слышит.

- Необходимо осмотреть ваш дом, - повторил сержант громче.

- Смотри, коль хош. У меня брать нешего.

Благо, старуху совершенно не волновало наличие ордера на обыск, а потому, пусть и с большой неохотой, сотрудника полиции она все же впустила. Внутреннее убранство дома едва ли отличалась от беспорядочной картины за его стенами – огромный слой пыли на полках и шкафах, некоторые вещи были хаотично разбросаны по полу. Единственное что отличало двор от интерьера дома – запах. На улице, несмотря на мусор, не ощущался тяжелый старческий дух, сейчас же, будучи внутри, он практически душил сержанта. Осматривая дом, Дубровин ожидал увидеть паутину, опутавшую углы, однако, когда среди всего беспорядка таковой не обнаружилось, это слегка удивило. Удивил его и разрушенный «красный угол» в котором обычно набожные старики вешают лики святых.

«Даже пауки вымерли, что ли?» - подумал Дубровин.

Несмотря на царящий хаос, Владислав не нашел ничего сверхъестественного. Никакой отрубленной головы в холодильнике, пальцев в кастрюле и прочих прелестей, которые им пытался скормить безумный мужчина, бросившийся под колеса. Сержант осмотрел все шкафчики, чему старуха совершенно не препятствовала. Устроившись на продавленном кресле, украшенным самодельным половичком, она безучастно наблюдала за действиями Дубровина.

Уходя, на пороге сержант обнаружил лишь несколько бурых пятен, но придавать этому значения не стал – мало ли, бабка просто порезалась, когда пыталась навести порядок во дворе и срезать сорняки. Впрочем, как и говорил лейтенант Дмитрий Павлович, разговоры со старухой не дали никакой информации – общалась она крайне неохотно, постоянно уходя от темы или делая вид, что не поняла или не расслышала вопроса. Мужчина не мог найти объяснения, но почему-то в нем росла уверенность, что пожилая женщина просто не хочет ему ничего рассказывать, хотя знает намного больше полиции и свидетелей. Словом, это можно было назвать обычной интуицией – не то чтобы Влад слепо ей доверял, но происходящие события подсказывали – дело здесь нечисто.

Не найдя ответов на свои вопросы, мужчина спешно удалился. Садясь в машину, он отметил, что старуха выглядывает в окно, обнажая остатки гнилых зубов в безумной, устрашающей улыбке. Дубровину показалось, что женщина стоит не одна, позади нее кто-то находился. Незаметный, словно тень.

Он резко замотал головой, сбрасывая наваждение, и закрыл глаза, а когда открыл их – не увидел абсолютно ничего, кроме грязного окна. Ни бабки, ни стоящей за ней тени.

«Наверное,показалось. Устал, заработался... Надо поскорее домой и как следует поспать, а тоещё и не такое привидится».