Глава 25
Известие о предстоящем путешествии обрушилось на меня, как снег на голову. Гуда представила мне Грету — новую служанку, заменившую Сольвейг. Мне так и не смогли толком объяснить, почему она ушла. За полдня мне сшили груду удобных платьев для путешествия и парочку парадных нарядов. За ужином Локи был очень задумчив, и я чувствовала, что всё во дворце идёт наперекосяк.
Когда мы легли спать, Локи вроде расслабился, но теперь напряглась я, заметив коричневатые синяки у него на шее.
— Откуда эти синяки, Локи?
Он растерянно отвёл взгляд, а я провела пальцами по кровоподтёкам, которые исчезали от моих прикосновений.
— Так что случилось?
— Мы немного поспорили с Тором.
— Локи, — я обхватила его лицо ладонями, — ну, не лезь на рожон, будь осторожнее. Я же боюсь за тебя. Не хочу, чтобы тебе было больно.
Локи по очереди поцеловал мои руки:
— Прости. Я постараюсь.
Он поцеловал и крепко обнял меня. Но его слова совсем меня не успокоили.
Утром Локи и я должны были закончить сборы, и мне пришлось вернуться в свои покои. Но никакими делами я заниматься не смогла. Всё просто валилось из рук, и мысли разбегались, как тараканы. Предоставив всё служанкам, я устроилась в кресле с подаренной Тором книгой. Она открылась на случайной странице, и очень подходящий стих вызвал у меня невольную усмешку.
— Что тебя развеселило?
Локи бесшумно встал за моей спиной.
— Стихотворение. Оно как будто про тебя написано. Послушай:
Он изменился раньше, чем порок
С людьми и небом в бой его вовлёк.
Он средь людей тягчайшую из школ —
Путь разочарования — прошёл;
Для сделок горд и для уступок твёрд,
Тем самым он пред ложью был простёрт
И беззащитен. Проклял честность он,
А не бесчестных, кем был обольщён.
Не верил он, что лучше люди есть
И что отрадно им добро принесть.
Оттолкнут, оклеветан с юных дней,
Безумно ненавидел он людей.
Священный гнев звучал в нём как призыв
Отмстить немногим, миру отомстив.
Себя он мнил преступником, других —
Такими же, каким он был для них,
А лучших — лицемерами, чей грех
Трусливо ими спрятан ото всех.
Он знал их ненависть, но знал и то,
Что не дрожать пред ним не мог никто.*
Когда я закончила читать, Локи ещё некоторое время молчал и гладил мои волосы. А потом вдруг опустился рядом со мной на колени:
— Я понял, почему мне была суждена именно ты. Только ты меня понимаешь. Я так ждал тебя.
Меня накрыла такая нежность к Локи, что я сама себе удивилась: не думала, что способна на такие эмоции. Мне хотелось оберегать мужа от него самого, и если раньше я осознавала, что вряд ли смогу это сделать, то сейчас сомнения отступили.
Наши губы соприкоснулись. Сначала легко, но очень быстро поцелуй стал глубоким и страстным. Прерваться нас заставило появление служанок, которые сказали, что всё готово к отправлению.
— Пойдём, — Локи поднялся и подал мне ладонь.
Так, держась за руки, мы и вышли из дворца к О́дину и Тору, стоявшим возле осёдланных коней. При виде этих животных меня накрыли неприятные воспоминания. Я всё ещё плохо ездила верхом, а после немногочисленных поездок всё тело ныло от боли.
— Здравствуйте, — я слегка поклонилась О́дину.
Тот кивнул в ответ, а Тор мне подмигнул.
— Почему Сиене подготовили другую лошадь? — мрачно спросил О́дин.
— Я попросил, — лицо Локи приняло максимально непроницаемое выражение. — Это ведь всё ещё моя лошадь?
— Твоя.
— Я решил подарить её Сиене.
— Ей уже подарили лошадь, — встрял Тор.
— И что? Больше ей нельзя дарить этих благородных животных? — окрысился Локи. — Сиена, ты против?
— Нет. Мне она очень нравится. Как её зовут?
— Труда. Это означает «верная».
— Какая она красивая, — я погладила иссиня-чёрную лошадь, которая, казалось, состояла из одних мышц, такая она была стройная.
— Её должны проверить конюхи.
— Уже проверили и не нашли ничего опасного, — Локи подсадил меня на лошадь и сам вскочил в седло. — Так мы едем или нет?
О́дин и Тор мрачно переглянулись, но всё-таки сели на коней и процессия, в которую кроме нас входила куча воинов и обоз с багажом, двинулась к воротам. За ними гремела толпа жителей. Стоял такой гомон, что было невозможно разобрать слова. Но лица людей были радостными. Нам бросали цветы и приветственно махали. Меня смущало такое внимание, пока я не услышала крики девочек-подростков, оказавшихся близко ко мне:
— Принцесса! Принцесса! Она такая красивая!
Почему-то похвала детей убедила меня, что в синем платье с широкими рукавами, которое словно сошло со страниц старинных сказок, я выгляжу красиво, а не глупо. Мне даже хватило смелости помахать в ответ. На это толпа взорвалась ещё более громкими восклицаниями. Люди словно обезумели от моего ответа.
— Локи, я не сделала ничего плохого? — мне пришлось кричать, чтобы муж услышал меня в этом гомоне.
— Ты всё делаешь замечательно, — Локи подъехал ближе ко мне и взял за левую руку.
Мне было не очень удобно держать поводья одной рукой, но поддержка Локи была важнее. И тут шум толпы стих. Я огляделась и увидела растерянные лица людей. Локи тут же поджал губы, а меня пробрала дрожь. Нет, нельзя, чтобы он снова злился на весь мир. Но я абсолютно не знала, что делать. Шум толпы почти стих, и ехать в таком молчании было страшно. Мысли лихорадочно разбегались в поисках решения. Господи, двадцать минут назад всё ещё было так хорошо, Локи не сидел мрачнее тучи, а целовал меня. Точно!
— Локи, — теперь я едва шептала, — поцелуй мне руку.
— Зачем? — Локи выглядел таким ошарашенным, что я невольно улыбнулась.
— Так надо. Или я тебе не нравлюсь?
Локи натянуто улыбнулся и слегка прижал губы к моей руке. Теперь в толпе воцарилась гробовая тишина, но я не теряла надежды и старалась максимально приветливо улыбаться и махать рукой. Несколько секунд люди приходили в себя, но всё-таки оттаяли и снова стали выкрикивать приветствия.
— Теперь ты тоже помаши им, — я почти не раскрывала рот, стараясь сохранить на лице улыбку.
— Зачем? Они радуются всем, кроме меня.
— И у них есть на то причины, — я крепче сжала руку Локи. — Пожалуйста, ради меня.
Локи закатил глаза, но нацепил дежурную улыбку и слегка помахал толпе. Шум начал стихать, но потом, как волна, нахлынул с новой силой. Люди снова улыбались нам и бросали цветы. Один из них, розово-сиреневый, похожий на маленькую орхидею, упал на седло Локи. Тот после секундного раздумья взял цветок и протянул мне. За то, что он всё-таки включился в игру, мне захотелось его расцеловать. Я понюхала цветок и воткнула его в волосы, заправив стебель за ухо. Теперь толпа шумела почти так же сильно, как в начале шествия. У меня отлегло от сердца. Локи просто светился от счастья, что толпа приняла его.
Скоро столпотворение сошло на нет, мы выехали в степь. Мне нравилось ехать по открытому пространству после дворца, ставшего для нас с Локи шикарной тюрьмой. На некоторое время я даже забыла о том, что муж затевает очередную подставу. Как выяснилось, зря.
Когда солнце поднялось в зенит и стало припекать, протрубили привал. Прямо на траве накрыли небольшой пикник. О́дин не ел и обсуждал что-то с воинами. Тор был непривычно угрюм и молчалив.
— Тор, что-то случилось? — я наконец решилась заговорить с ним.
— Всё хорошо, — бог грома натянуто улыбнулся.
— Братец, давай развеемся? — вдруг заговорил Локи. — Поедем в горы, покажем Сиене Ледяное озеро.
— Давай, — кивнул Тор. — Я поговорю с отцом.
Похоже, О́дин не одобрял эту затею, но упрямое выражение лица Тора убедило его в бесполезности отказа. В итоге он раздражённо кивнул и пошёл в нашу сторону.
— Езжайте, мы будем ждать вас в деревне Стевелхен. Если не вернётесь до заката, нам придётся вас искать.
— Мы вернёмся вовремя. Спасибо, отец, — Локи довольно улыбнулся и помог мне встать с земли.
— Да что с вами обоими творится? — не выдержала я спустя примерно полчаса нашей поездки в гробовом молчании. — Куда мы едем? Что происходит?
— Мы едем в горы, — Локи кивнул на невысокую гряду перед нами. — Я хочу познакомить Тора с одним человеком, очень важным.
— Может, не надо? — всё внутри меня сжалось от предчувствия чего-то плохого.
— Всё будет хорошо, Сиена, — Локи подмигнул мне.
Но, видя его довольную физиономию, я уже знала, что ничего хорошего не произойдёт.
Лошади с трудом поднимались даже по не очень крутым горам, но слишком высоко мы и не полезли. Локи ехал впереди и вёл нашу кавалькаду по относительно ровному промежутку дороги. Свернув на незаметную с тропы проталину, мы вышли к каменному дому. Он был всего в один этаж, но очень высокий и смотрелся неуместно в такой глуши.
— Ёрд! — крикнул Локи. — Ёрд!
Тор весь напрягся в седле, а я чувствовала, как внутри меня всё переворачивается и горит от страха. Из дома вышла высокая женщина примерно возраста Фригги. Длинные светлые волосы были распущены и перепутаны, обветренное лицо с грубыми чертами сохранило следы былой красоты, а ярко-голубые глаза были смутно знакомы.
Тор слез с коня, не отводя взгляда от женщины. Я почти свалилась с седла и, подбежав к Локи, прошипела:
— Кто это такая?
— Познакомьтесь, — громко заявил Локи. — Это Ёрд, настоящая мать Тора.**
— Что ты несёшь?
Тор и Ёрд смотрели друг на друга одинаково пронзительными глазами. Раньше я думала, что Тор очень похож на своего отца, но если Локи сказал правду, то больше бог грома взял от матери. Эта высокая женщина мощного телосложения смотрела на Тора с такой нежностью, что у меня защемило в груди. В её глазах стояли слёзы.
— Тор... — начала она.
— Это не может быть правдой, — резко прервал её громовержец.
— Но это правда, — теперь слёзы текли по её щекам. — Я знаю, у тебя на затылке красноватое пятно, у меня такое же, — женщина подняла волосы и повернулась спиной к нам, чтобы показать родимое пятно.
— Подделка, — рыкнул Тор.
Ёрд уже заливалась слезами:
— У тебя был младенческий оберег — круг с тремя линиями внутри.
Лицо Тора словно окаменело. Он резко развернулся и подошёл к своему коню. И ускакал на нём в неизвестном направлении, а Ёрд, зарыдав, скрылась в доме.
— Какого чёрта происходит? — взорвалась я.
— Тор только что открыл для себя кое-что неприятное.
Я вцепилась в его руку ногтями, и Локи поморщился.
— Почему Тор поверил, что Ёрд — его мать?
— Младенческий оберег — сакральная вещь. Её дарят ребёнку при рождении и никому не показывают. В девятый день рождения оберег сжигают. На церемонии присутствуют только родители и ребенок.*** Ёрд могла знать об обереге, только если сама его сделала.
— Зачем ты всё это устроил? — я перешла на крик.
— Пришло время О́дину раскрыть карты, — прошипел Локи.
— Ты не карты решил раскрыть, а раздавить Тора морально.
— Ты обещала, что будешь верить мне, — Локи схватил меня за плечи.
— Ну, извини, мне слабо верится, что разгневанный Тор и О́дин, который тоже скоро взбесится, будут хорошо к нам относиться. Ты кстати обещал, что будешь делать всё для нашего блага. И это тоже для нашего блага?
— Да, просто я не могу сейчас всё объяснить.
— Отлично, — я сбросила его руки со своих плеч. — Поговорим, когда у тебя развяжется язык.
— Сиена, стой!
Но мне было плевать на его крики. Какая же я идиотка! Вообразила, что смогу сладить с Локи, но всё это обман. А я — неудачница, которая ни на что не способна. И если Локи удастся устроить свой бунт, мы оба вляпаемся по уши. Моих куриных мозгов хватило только на то, чтобы лишиться с Локи девственности, а вот вызнать у него что-то полезное мне оказалось не по плечу. И ведь он обещал, что постарается не вредить нам! И ведь я, как последняя дура, поверила...
Я слышала, как муж скачет за мной по пятам, но хоть как-то управлять лошадью у меня не получалось. За спиной послышались звуки наподобие ударов хлыста. Обернувшись, я увидела, как из ладоней Локи в мою сторону тянутся серебристые нити. Он пытается магией остановить меня?
— Пошёл к чёрту!
Похоже, моё выражение эмоций не понравилось Локи. Звук за спиной усилился, плечи опалило жаром. Не знаю, что он сделал, но Труда была от этого не в восторге. Она дико заржала, подскочила на месте, чуть не выбив меня из седла, и понеслась, как сумасшедшая.
Было сложно в это поверить, но мне второй раз удалось оторваться от Локи. Либо мне так везёт с лошадьми, либо Локи так не везёт с погонями. Мой преследователь отстал, а я в ужасе думала о том, как остановить взбесившуюся лошадь, которая несла меня в неизвестном направлении. Моим достижением стало то, что я не вылетела из седла, как в прошлый раз. А лошадь стала замедлять ход, приближаясь к озеру. Тут мне наконец удалось заставить её остановиться, сильно натянув поводья.
Когда я отдышалась от сумасшедшей скачки, то замерла, не веря своим глазам. Мы с лошадкой оказались на берегу необычайного озера. Вокруг царила очень тёплая погода, а озеро словно появилось из зимней сказки. Оно было полностью покрыто плотным льдом. Приблизившись к озеру, я поёжилась от холода, который от него исходил. На берегу росла белёсая трава, и только хорошенько приглядевшись можно было увидеть, что она просто покрыта инеем. Когда я выдохнула, изо рта у меня вырвалось облачко пара. Видимо, это и было то Ледяное озеро, которое было нашим прикрытием для О́дина.
— Что ж, я всё-таки тебя увидела.
Вдруг в деревьях, которые росли недалеко от озера, что-то зашуршало. Моя лошадь снова забеспокоилась и опасливо переступила ногами. Я попыталась развернуть её, чтобы уехать, но не успела. Снова послышался шорох, а потом невидимая сила схватила меня за горло. Страх обездвижил, и я даже не сопротивлялась, когда эта сила потащила меня прочь из седла. Лошадь окончательно взбесилась и поскакала прочь, а я осталась висеть и даже поднялась ещё выше.
Мне уже не хватало воздуха, когда невидимый нападающий подвесил меня над озером и разжал свою хватку. Едва успев глотнуть воздуха, я полетела вниз, проламывая лёд. И снова задохнулась от холодной воды, поглотившей меня.
* Джордж Гордон Байрон "Корсар".
** В скандинавской мифологии Тор является сыном О́дина и Ёрд.
*** Авторский вымысел.