Глава 26
Я не успел.
Как только Сиена появилась в поле моего зрения, она рухнула в Ледяное озеро. Пришпорив еле плетущегося коня, я поспешил на берег. Оглушённая Сиена плавала под кристально-прозрачной водой треклятого озера, которое могло убить даже богов. Я спрыгнул на землю, но движения давались с трудом, как во сне. Мне едва удалось вспомнить подходящее заклинание. Из воздуха появилась заколдованная верёвка, которая, словно змея, обвила Сиену и подняла её со дна. Она была бледная и холодная, как мертвец.
Меня парализовал страх. Только не это. Она не должна умереть!
Я упал перед Сиеной на колени и перевернул её на живот. Изо рта у неё потекла вода. Сиена закашлялась, но тут же потеряла сознание.
— Нет, Сиена, не смей! Ты не можешь умереть, — я не сразу заметил, что произнёс свои мысли вслух. Я обхватил Сиену за плечи и положил её голову себе на колени. Проводя руками по её пугающе холодному лиц, забормотал исцеляющие заклятия. — Пожалуйста, я прошу тебя.
Повезло, что Сиена съела яблоко Идунн. Человек умер бы, как только коснулся воды этого озера. Но жизнь моей жены всё равно была в опасности. Сейчас я сделал всё, что мог, но ей были нужны отдых и восстанавливающее зелье.
С помощью магии я усадил Сиену на лошадь, и мы отправились в Стевелхен. В моей груди словно всё окаменело, и это чувство могло отступить, только когда она выздоровеет. Как бы ни было мне плохо раньше, я никогда не просил судьбу о милости. Но теперь для меня была важна только Сиена. Ради неё я был готов отказаться от попыток получить власть, от Асгарда, от магии. Только бы Сиена жила.
К Стевелхену мы подъехали, когда уже смеркалось. Вокруг деревни рассредоточились воины, которые подняли шум при моём появлении.
— Где О́дин? Моей жене нужна помощь!
Несколько солдат под конвоем отвели меня к О́дину. Тот сидел в самом большом доме мрачнее тучи.
— Где Тор? — первым делом спросил Всеотец.
— Не знаю, ускакал куда-то.
— Конечно, знакомство с матерью стало для него большим потрясением.
— Так ты следил за нами?
— Я знаю, где живет Ёрд. Уж догадался для чего ты потащил Тора в горы.
— Так что же не остановил?
— Вы не дети, командовать вами сложно. А Тор рано или поздно должен был узнать, хотя ему сейчас и сложно.
— Как я его понимаю, правду о своём рождении узнавать неприятно. Но давай обсудим чувства Тора позже, — я уложил Сиену на ближайшую кровать. — Моей жене нужна помощь.
— А с ней ты что сотворил?
— Я никогда не причинил бы ей вреда! — это предположение подняло во мне волну ярости.
— В это сложно поверить.
— Можешь не верить, но помоги ей.
О́дин поднялся из-за стола и даже не посмотрел на Сиену:
— Мне всё равно, что будет с тобой и с этой девчонкой. Вся эта суета со свадьбой ничего не изменила. Ты плетёшь интриги, сына против меня настраиваешь. От тебя одни проблемы.
Я должен был злиться на его слова, но у меня не было сил. Тревога за Сиену, опустошение и разочарование лишили меня способности чувствовать что-либо ещё.
— Отправляйтесь во дворец, там тебя отправят в темницу.
— Нет.
О́дин замер на пороге и удивлённо посмотрел на меня:
— Ты смеешь возражать? Против моей армии ты не сдюжишь.
— Я должен вылечить Сиену, раз ты отказываешься. Когда ей станет легче, мы вернёмся во дворец. И если ты отправишь меня в тюрьму, она вернётся на Землю.
— Пусть так, — усмехнулся О́дин. — Но это только из-за Фригги, она привязалась к мидгардке. Если ей станет лучше...
— Когда ей станет лучше, — перебил я Всеотца, и тот угрюмо посмотрел на меня. — Тогда твоя стража сопроводит нас во дворец.
Мы оба знали, что я не сдамся просто так, но О́дин понимал, что ради Сиены на какое-то время я залягу на дно.
Большую часть воинов Всеотец оставил следить за мной. Но мне было плевать на всех и вся, пока Сиена не приходила в себя. Я достал ингредиенты для зелья, которое могло помочь, укутывал Сиену в меха, перебирал все возможные заклинания и молил судьбу не забирать у меня жену. Даже мысли о том, что О́дин решил-таки усадить меня за решётку и выслать Сиену, не беспокоили меня. Главное, чтобы она была жива, с остальным я разберусь.
Раньше я и не понимал, кем для меня стала Сиена. И когда она наконец открыла глаза, у меня с плеч словно свалился огромный камень, который давил на меня всё это время.
— Что произошло? — прошептала Сиена пересохшим губами.
— Я нашёл тебя в озере и привёз в деревню. Ты была без сознания три дня.
— Хочу пить.
Напоив Сиену, я задал вопрос, терзавший меня все это время:
— Ты видела, кто на тебя напал?
— Нет, невидимая сила подняла меня над озером и бросила в воду.
Сиена явно не забыла, в каком настроении сбежала от меня, поэтому, пока она восстанавливалась следующие два дня, мы едва говорили друг с другом. Мне самому не верилось, но я стыдился того, что сделал. Раньше пристыдить меня могла только Фригга и то не всегда. Когда Сиена окрепла и мы готовились вернуться во дворец, она села на кровати и хмуро посмотрела на меня:
— Я ухожу. Возвращаюсь на Землю.
Я ожидал подобного, но её слова всё равно оглушили меня.
— Сиена, не торопись. Это слишком важное решение.
— А мне плевать. Я не подхожу на роль твоей жены: не могу ни исправить тебя, ни смириться с твоей сущностью.
— Сиена...
— Даже не уговаривай меня. Всё кончено.
Я готов был разнести эту лачугу в щепки. Какого чёрта в шаге от своей цели я потерял единственное, что было ценно в моей жизни?
— Прости, что устроил эту сцену с Тором, но мне надоело, что монаршее семейство строит из себя идеальных, а у самих полно скелетов в шкафу.
— Тебе подарили семью, и вот как ты их отблагодарил.
— Мне лгали всю жизнь!
— Ты тоже им лгал! Если ты и снисходишь до правды, то только чтобы причинить окружающим боль. Тебе проще обманывать и подставлять других, оправдывая это чужими ошибками.
Почувствовав, что ещё мгновение — и не сдержусь, я вышел вон, абсолютно не представляя, что делать дальше.
Во дворец мы возвращались, как похоронная процессия. Я и Сиена ехали на расстоянии друг от друга. Мне до сих пор не верилось, что всё может вот так закончиться. Следующая волна ярости была направлена уже на меня самого. Ведь это я всё разрушил. Но и на Сиену я злился тоже: она ведь обещала, что будет верить мне, и не выдержала такой крохотной проверки. Значит, не судьба?
Когда мы вошли в Фенсалир, нас встретила расстроенная Фригга, видимо О́дин доложил о том, что Тор теперь знает о своей настоящей матери. Заявление Сиены ещё больше разочаровало её.
— Неужели ничего не исправить? — на глазах Фригги выступили слёзы.
— Простите. Я не справилась, — Сиена потупила взгляд.
— Хорошо, я принимаю твоё решение. Но надо подождать О́дина, сейчас Хеймдалл переправляет людей через Радужный мост только по его приказу.
Сиена кивнула и отправилась в свои покои.
— Локи, О́дин нашёл Тора, они скоро вернутся домой. Тебя велели посадить в темницу, но я хочу заменить это на домашний арест.
— Как мило. Если ждёшь благодарностей и раскаяния...
— Я не настолько наивна, — грустно улыбнулась Фригга. — Просто я тоже хотела сообщить Тору правду, так было бы лучше, но О́дин не захотел.
— О́дин заврался! — не выдержал я. — Он очень умело замёл следы своего «мирного» восшествия на престол!
— Значит, ты и это знаешь.
— Я многое знаю, поэтому О́дин и ненавидит меня. Я раскрыл Тору глаза, и он за это сажает меня в темницу.
— Не из-за этого. Мы же знаем. И Тору ты глаза раскрыл не из благих побуждений. Это мы тоже знаем оба.
— Верно, — врать уже не было сил.
Фригга выставила свои ладони передо мной, так она делала, когда мы с Тором были детьми. Я инстинктивно накрыл её руки своими.
— Тебе открыты тайны любой души, кроме своей.
Я сжал её ладони в своих:
— Как ты это терпишь? Его ложь. Он притащил во дворец своего ребёнка от великанши и пленённого йотуна, а ты не возразила даже?
— Но ведь я любила вас обоих, как своих родных, — грустно улыбнулась Фригга.
В покои меня вели под конвоем. И по дороге из Фенсалира во дворец я увидел Сольвейг. От удивления я даже остановился, из-за чего получил тычок в спину от стражника. Какого чёрта девица здесь делает?
Шанс узнать представился вечером. До захода солнца я метался, как зверь в клетке. Мне одновременно хотелось помириться с Сиеной и заставить её мучиться так же, как страдал я от её слов. Мне хотелось причинить себе боль за то, что всё испортил. Мне хотелось запереть Сиену и держать всегда рядом с собой. Мне хотелось избавиться от неё и больше никогда не видеть. Я бормотал проклятия и просил прощения. Я кричал так, что стражники заглядывали в покои. Наверняка, Сиена слышала меня, но в тот момент мне было плевать.
Наконец, я заставил себя успокоиться и постарался придумать, как спасти мою затею бунта от полного провала, который ей грозил. Тут раздался стук, и в покои вошла Сольвейг с подносом еды. Я сжал её локоть, отчего она стиснула зубы.
— Что ты тут делаешь? — прошипел я.
— Я очень хотела вернуться во дворец, — зашептала Сольвейг. — Плакала и просила ... и Гевьон согласилась. Я...
— Это ты столкнула Сиену в озеро? — меня пронзила внезапная догадка.
И по бегающему взгляду Сольвейг я понял, что она верна.
— Как ты умудрилась?
— За мной приехал брат, и я уговорила его позволить мне отлучиться. Я знала, где вы будете, и следила за вами. А когда она оказалась одна, просто не удержалась.
— Да как ты посмела? — рука сама скользнула ей на горло. Если бы не стражники за дверью, я бы не раздумываясь придушил её.
— Но я ведь люблю тебя! А ты только используешь меня, — теперь и она была готова разреветься.
Что же за день такой!
— Прекрати рыдать. Ты разве забыла? Если с Сиеной что-то случится, в этом винят меня. Во всём винят меня!
— Прости, Локи, — Сольвейг вцепилась в меня и смотрела с мольбой. — Ведь я всё делаю для тебя.
— Я знаю, — пришлось включить всё очарование, которое осталось во мне, что было очень сложно. — И очень тебя ценю, — я поцеловал Сольвейг в лоб. — Но сначала дело. И мне надо довести его до конца.
— Хедвиг передал тебе это, — служанка дала мне записку. — Мне пора. Скажи: ты любишь меня?
— Конечно, люблю.
Счастливая Сольвейг быстро поцеловала меня в губы и выбежала из комнаты. Меня же всего трясло. Слишком много чего случилось за последние дни. Бунтовщики не объясняли, какого черта вломились во дворец раньше времени, но сообщали, что к восстанию почти всё готово. Я уже не мог им доверять. По плану через два дня мне было нужно открыть путь своим «соратникам». Но я не был уверен ни в них, ни в том, что протяну больше двух дней.