Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Хьюго сунул руки в карманы и пошёл, тяжело втягивая воздух.

Слова Тома всё ещё звенели в голове.
"Деньги не стоят того, чтобы за них умирать. Не стоят того, чтобы нас резали, как скот."

- Дерьмо, - выругался Хьюго в пустоту. - Ну и что мне оставалось, а?

Он шагал быстрее, будто хотел уйти от этих слов, от самого разговора, от Тома. Но чем дальше уходил, тем сильнее ком в груди давил.

"Иногда страшнее не долги, а то, кем ты становишься, пока их отдаёшь."

Хьюго вспомнил, как Том смотрел на него - не со злостью даже, а с усталостью. Как будто уже поставил крест. Эта мысль больно кольнула.
- Эх, Томми... - тихо сорвалось с губ, почти жалобно.

Он поднялся по облезшей лестнице. В подъезде пахло сыростью и кошачьим дерьмом - запахи детства, от которых не убежишь. Он выругался себе под нос и толкнул облупленную дверь маминой квартиры. Замок скрипнул, как будто сопротивлялся.

- Мам? - крикнул он в полумрак. - Я пришёл. Ты дома?

Тишина.

Он скинул ботинки, прошёл в комнату. В воздухе висел слабый запах старых духов и картофельной похлёбки, но самой матери не было.

- Мам? - голос стал тише, но настойчивее. - Ты где?

Хьюго обошёл квартиру. Заглянул в кухню - на столе грязная тарелка и недопитый стакан чая. В ванной пусто. В спальне кровать смятая, но пустая.

- Да где же эта старая... - пробормотал он и нахмурился.

Достал из кармана телефон, набрал её номер. Гудки тянулись один за другим. Никто не отвечал. Он прошёлся по комнате, вглядываясь в пыльные уголки, как будто мать могла спрятаться там, в старых шкафах и креслах.

Телефонные гудки прервались. Абонент недоступен.

Хьюго сжал челюсти.
- Чёрт...

Он опустился на табурет в кухне и уставился на мутное окно. Внутри шевельнулась тревога, но привычка держать лицо не позволяла ей вырваться наружу. Он только крепче сжал в руках телефон, будто тот мог подсказать, где мать и почему её нет дома.

♠ ♥ ♦ ♣

Томас захлопнул дверь и повалился на матрас. Пахло сыростью и чужим табаком - стены тянули запахи от соседей, будто те жили богаче его.

Он лёг на спину, уставившись в потолок, где отвалившаяся штукатурка образовывала пятно, похожее на континент. Его континент. Кусок белого мира, в котором нет ни работы, ни надежды, только цифры.

На полу валялся потрёпанный пакет - в нём квитанции, письма, уведомления. Томас подтянул его, высыпал. Бумаги шуршали по линолеуму.

«Срок оплаты истёк.»
«Последнее предупреждение.»
«Задолженность: 530,900 долларов.»

Он взял кнопку старого телефона. Дешёвый, пластиковый, с потрескавшимся экраном. Открыл калькулятор, вбил сумму, потом свой средний выигрыш в холдеме за месяц. Потыкал пару раз и откинул телефон в сторону, словно он обжёг.
- Минус четыреста лет... - выдохнул Томас. - Серьёзно?

Тишина. Он взглянул на фотографию Мии в зеркале, и невольно улыбнулся. Но улыбка тут же исчезла. Он не нашёл денег. Не смог обеспечить её. "Какой же я отец, если не смог сделать свою дочь счастливой?"

Он поднялся, сел у матраса, обхватив голову руками. Снова вертелось в мыслях то же: «Всё равно конец. Только вопрос времени. Тут меня добьют кредиторы. Там - могут дать шанс». Но вместе с этим вспыхивал страх - возвращаться к тем, кого видел сегодня, к этим глазам, к крови на полу...

Тук-тук-тук.
Томас резко поднял голову. Обычно он редко встречает гостей. Встал. Открыл дверь.

На пороге стоял Хьюго. Весь взъерошенный, мятая рубашка, красные глаза.

- Томми... - сипло выдохнул он, закрывая за собой дверь. - Она в больнице. Моя... моя мама.

Том застыл. Хьюго обошёл его, зашёл в квартиру и сел прямо на пол, тяжело дыша, как будто пробежал марафон.
- Я искал её по всему дому. Думал, вышла к соседке... А потом позвонил - чужой голос сказал: «Скорая забрала». - Он провёл ладонью по лицу. - Томми, у меня нет выбора. Я должен вернуться.

Томас сел рядом.
- Но игра ведь закончилась. Мы же оба... мы же решили, что...

- А что теперь? - Хьюго вскинул глаза, злые, мокрые. - Тут меня сожрут за долги. Там хоть есть шанс! Шанс, понимаешь?!

Комната замерла. Томас чувствовал, как гул в голове нарастает, перекрывая слова Хьюго. Всё сжималось в одну мысль: всё равно конец. Только там конец может быть быстрым и... с призом.

Он посмотрел на обвалившийся потолок, на пустой холодильник, на кучу квитанций. А потом - на Хьюго, который сидел на полу, уставший и испуганный, но вцепившийся в эту идею как в спасение.

Томас понял, что он не может оставить его.
И что сам он здесь давно уже умер.

Он повернул голову и посмотрел на фотографию Мии, сжал кулаки, а затем снова повернулся к Хьюго:
- Ладно, - тихо сказал он, беря телефон в руки. - Я в деле...

♠ ♥ ♦ ♣

Подъезд встретил их тишиной и запахом сырости. Лампочка под потолком моргала, будто умирала вместе с этим домом. Ева зябко оглянулась, будто услышала какой-то шум сзади.

- Домой, - пробормотал Адам, делая шаг на лестницу.

Она мельком взглянула на улицу: у самого подъезда, почти под фонарём, стояла чёрная машина - не новая, но ухоженная, с тонированными окнами. Внутри ничего не было видно, только редкий отблеск в лобовом стекле. Ева пожала плечами и не придала этому значения: усталость съедала любое впечатление.
- Пошли, - сказала она и последовала за братом.

Они дошли пешком. Улица казалась чужой - слишком настоящей после того ада. Под ногами хлюпала грязь, фонари мерцали, а в груди всё ещё звенел страх.

Дом встретил их холодным подъездом и запахом сырости. Поднимаясь по ступенькам, Ева всё думала: «Если бы не эти игры, мы бы шли сейчас так же, но с пустыми руками. Только не с пустыми сердцами».

Адам толкнул дверь, и они вошли внутрь.

Квартира встретила их тишиной и пустотой. Но не той, нищенской, а гулкой, как в музее. Огромный зал с панорамными окнами, серые шторы, дизайнерская мебель, которая уже потеряла свой блеск. Когда-то это было их убежище - гордость Адама. Теперь же - мёртвый памятник прошлому.

Адам закрыл дверь, сделал два шага и вдруг осел на колени.
- Чёрт... - хрип его голоса ударил по тишине. - Три миллиона... Ева, три, мать их, миллиона!

Он ударил кулаком по полу, и гул прокатился по квартире. Голова его склонилась, дыхание сбилось. Казалось, он сейчас провалится сквозь паркет.

Ева стояла в дверях, пальцы её сжимали ручку сумки. Она хотела подойти, но ноги будто приросли.
- Адам... - голос её дрогнул. - Ну и что? Деньги - это не жизнь. Тебя не купят и не продадут за эти бумажки. Смерть не может быть решением.

Она опустилась рядом, обняла его за плечи.
- Мне не нужны твои миллионы. Мне нужен ты.

Адам дернулся, словно хотел возразить, но только опустил голову на её плечо. Слёзы текли по его лицу, прячась в складках её одежды.

- Я всю жизнь тащил это дерьмо, Ева. Сначала мы с нуля поднимались, потом я влез в кредиты, потом влезли они... Я один. Всегда один. Родителей нет, никого нет. Я - твоя семья. Я твой дом. И если я рухну - у тебя ничего не останется.

Ева крепче прижала его.
- Ты дурак, - прошептала она. - Я же говорю: ты и есть всё, что у меня есть. И если ты исчезнешь, мне всё это не нужно. Ни квартиры, ни машины, ни этих, мать их, долгов.

Вдруг телефон завибрировал. Последний айфон дрожал в его ладони. Экран мигал: «Неизвестный».

Он резко нажал на красную кнопку.
- Фигня, - бросил, хотя сестра не спросила.

Ева сжала руки.
- Это... за деньгами?

Он не ответил. В квартире повисло напряжённое молчание.

И тогда внизу хлопнула дверь подъезда. Шаги. Тяжёлые, медленные, будто кто-то нарочно давал им знать, что поднимается.

Ева метнулась к окну. Чёрная машина по-прежнему стояла под фонарём. Теперь точно - в салоне мелькнул силуэт.

Она обернулась к брату.
- Адам...

Она замерла, вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы. Две фигуры вошли в квартиру уверенно, без спешки - будто были у себя дома. Один, высокий, с коротко стриженными волосами, прикрыл дверь и повернул засов. Второй держал в руке нож.

- Адам, - сказал высокий низким голосом. - Пора платить.

Адам шагнул вперёд, заслоняя сестру.
- Я... я достану. Только дайте время.

- Время вышло, - прошипел низкий. И в следующую секунду он метнулся вперёд. Кулак врезался Адаму в живот. Тот согнулся, задыхаясь. Второй тут же схватил его за волосы, прижал лицом к полу.

- Нет! - вскрикнула Ева, бросилась к брату, но её схватили. Резко, грубо, за плечи. Один рванул её назад, прижал к себе, и холодное лезвие коснулось её шеи.

- Тихо, крошка, - горячее дыхание с запахом дешёвого табака обожгло её ухо. - А то сейчас кровь польётся рекой.

Адам захрипел, пытаясь подняться, но второй навалился сверху коленом, прижимая его к полу. Лезвие ножа блеснуло - его медленно провели вдоль щеки Адама, оставив тонкую красную царапину.

- Восемь сотен, - прошептал низкий, улыбаясь, - или мы начнём с твоей морды. А потом пойдём к сестрёнке.

Ева вырывалась, но нож сильнее впился в её кожу. Слёзы хлынули сами собой.
- Перестаньте! Пожалуйста! - умоляла она.

- Слушай, девочка, - сказал высокий. - Твой брат - лжец. Он обещает, но никогда не отдаёт. Значит, мы заберём то, что у него есть.

Он рывком поднял Адама за волосы, словно тряпичную куклу, и приставил нож к его горлу. Тот зажмурился, зубы скрипели.

- Нет! - закричала Ева, захлёбываясь. - Я... я сделаю всё, только не трогайте его!

- Всё? - хищно усмехнулся низкий. - Тогда смотри внимательно, чтобы не соврала.

Лезвие чуть полоснуло кожу брата. Капля крови скатилась вниз, оставив алую дорожку на шее.

Адам задыхался, но всё же прохрипел:
- Я верну... верну деньги... Слышите? Неделя. Если я совру заберите все мои органы, но прошу, не трогайте её!

- Неделя, - повторил высокий, резко оттолкнув его к полу. - Но если не будет - мы вырежем её сердце у тебя на глазах.

Они отпустили Еву так же резко, как держали. Она рухнула к брату, а головорезы спокойно вышли, захлопнув дверь за собой.

Квартира снова погрузилась в тишину. Только Ева всхлипывала, прижимая ладони к кровоточащей шее Адама. Он, кашляя и тяжело дыша, поднял голову. В его взгляде не осталось ни страха, ни сомнений.

- Ева, - прохрипел он. - У меня нет выбора. Я должен вернуться в игру.

- Я ненавижу тебя за то, что ты нас сюда втянул. - обняла его Ева, - но я ненавижу их ещё больше. Я лучше умру в этой игре, чем дам им резать нас, как свиней.

♠ ♥ ♦ ♣

Итан сидел, погружённый в собственные тени. Вино расплёскивалось в бокале, пальцы лениво крутили его, будто он ждал, что жидкость сама даст ответ.

- Ты как будто уже мёртвый, - сказала девушка вдруг, её голос прозвучал мягко, но холодком зацепил уши.

Он хмыкнул, не глядя.
- Мёртвые хотя бы отдыхают.

Она устроилась рядом, обвила его плечи рукой, её кожа тёплая, пахло чем-то сладким, дорогим. Но он не чувствовал ни тепла, ни запаха. Будто всё проходило сквозь него.

- Я могу тебя оживить, - её пальцы скользнули по его груди, чуть ниже. - Тебе просто нужно отпустить всё это.

Итан повернул к ней голову. Взгляд его был пустым, как подвал без окон.
- Отпустить? - он усмехнулся. - А что, если всё это и есть я?

Она замерла на секунду, будто впервые увидела, что этот человек сидит рядом не потому, что хочет, а потому что некуда идти.

- Тогда скажи честно, чего ты хочешь? - в её голосе мелькнула злость, но не настоящая, а скорее раздражение игрушки, которой не играют.

Итан откинулся, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым повис в воздухе. Он вытащил визитку. Чёрный прямоугольник, ничего лишнего, только символы. Как метка. Как шрам.

Он повертел её в пальцах и усмехнулся.
- Вот чего я хочу.

- Это опять оно? - она скривилась, заметив карту. - Ты серьёзно? Ты же обещал...

Он резко повернул голову к ней.
- Обещал? Себе я обещал. А себе я врал всю жизнь.

Она отдёрнула руку, её глаза блеснули - то ли страхом, то ли обидой.
- Хватит уже нести чушь!

Он поднялся, тяжело, как будто в его теле жил камень. Подошёл к окну. За окном гудел город - фонари, машины, крики. Но всё это казалось игрушечным.

- Здесь я уже погиб, - сказал он тихо. - Каждый день одно и то же. Деньги, бабы, погони, игра в дурочку с копами. Всё это - воздух без запаха. Я не живу. Я просто двигаюсь.

Он поднял визитку, прижал к стеклу. В отражении тёмный прямоугольник казался дверью.
- Там, в игре, я хотя бы чувствую. Боль, страх, ярость. Там всё настоящее.

Девушка встала, подошла ближе. Теперь её голос дрогнул:
- А я? Я - не настоящее?

Он посмотрел на неё. Долго, молча. И в его глазах не было ни жалости, ни любви, ни даже ненависти. Только пустота.
- Ты - декорация.

Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина. Она отвернулась, сжала кулаки, и ушла в сторону лестницы. Шаги её затихли, остался только джаз.

Итан снова сделал глоток, но вкус вина стал пресным. Он положил визитку на стол, и пальцы сами нашли телефон. На экране - знакомый номер.

Его губы изогнулись в усмешке.
- Ну что, игра... примешь меня обратно?

И он нажал кнопку вызова.