Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Зал стоял в ожидании. Ничего, кроме коротких неровных вдохов; кто-то попытался кашлянуть - не смог. Плечи у всех подняты, лица натянуты, как струны.

Экран ожил. Мультяшный человечек моргнул - добродушно, как ведущий детского шоу. Его круглые глаза сияли мягким голубым светом, голос из динамиков был тёплым, почти радостным:

- Всем привет! Меня зовут Саймон. Давайте поиграем!

Музыка включилась сразу - звонкая и простая, словно игрушечное пианино: весёлые аккорды, тихий барабан, свистульки. Никто не улыбнулся.

Персонаж помахал рукой, на лице застыла милая улыбка. Он сказал с искренним энтузиазмом:

- Саймон говорит...

Слово растянулось по залу, как звук, пропущенный через воду. Мир стал вязким, тяжёлым; музыка замедлилась, голоса притихли, лица расплылись в свете прожекторов. Том почувствовал, как пульс бьёт в висках - глухо, как барабан под водой.

- ...прыгать!

И мир взорвался.

Секунда - и всё двинулось одновременно. Сэм оттолкнулся от пола. Мартин - на долю позже, с шорохом песка под подошвой. Влад подпрыгнул коротко, стиснув зубы. Алекс рванул вверх, спотыкаясь. Том - последним; тело сработало само.

Толпа ещё не закончила прыгать, когда раздался залп. Крики сыпались со всех сторон. Люди дёрнулись и рухнули на колени.

Том обернулся: у стены рухнула команда, песок окрасился алой кровью. Пять тел - всё одновременно.

- О боже...

Секунда, и снова выстрелы. Ещё одна группа рухнула, не успев осознать что они выбыли. Каждый выстрел заставлял игроков непроизвольно дёргаться и падать на землю.

Мультяшный Саймон захлопал ладошками, улыбаясь тем же добродушием: - Молодцы! Почти все выполнили приказ Саймона! А кто не слушался - выбыл!

Его голос звучал неподдельно радостно, будто он действительно поздравлял участников. Музыка не смолкала - та же весёлая, безобидная мелодия с потрескиванием старой плёнки. Всё могло бы выглядеть и смешно, если бы в песке позади не лежали застывшие тела.

- А теперь... Саймон говорит: танцевать!

Музыка врезалась в уши так резко, что Лила вскрикнула - коротко, тонко, будто по ребёнку хлопнули дверью.
Мелодия стала чуть быстрее: слишком весёлой, слишком громкой, словно кто-то выкрутил до упора звук старого игрушечного пианино.

Толпу качнуло.
Кто-то начал танцевать сразу - угловато, нелепо, как марионетка.
Кто-то в панике отступил.
Кто-то застыл, не понимая, что вообще происходит.

Ева уже двинулась в ритм - руки дрожат, шаги сбиваются.
Райли продолжал прыгать, изображая смех, но по углам губ бегали судороги.

Адам понял раньше всех:
если кто-то остановится - их просто смажут очередью.

Он шагнул вперёд всех, будто бросился на врага, и сорвал голос:

- ВСЕ ДВИГАЙТЕСЬ! Я СКАЗАЛ, ДВИГАЙТЕСЬ!

Лила застыла.
Полностью.

Глаза моментально наполнились слезами.
Она вдохнула - резко, судорожно:

- Я... я не... я не могу...

- Можешь! - рявкнул Адам так, что она вздрогнула. - НА МЕНЯ СМОТРИ! Повторяй!

Он начал двигаться резко, широко, дёрганно - размахивая руками, показывая ритм. Как будто своей паникой толкал её в движение.

Ева подхватила с другой стороны, втолкнула Лилу в темп:

- Лила, пожалуйста... пожалуйста, двигайся!

Лила плакала, всхлипывала, но дрожащими руками начала повторять эти нелепые движения.

И в этот миг -

первая очередь.

Выстрелы хлестнули сбоку - громкие, короткие, как удары молота по железу.
Целая команда рухнула сразу, как скошенные куклы.
Кровь брызнула на ноги тех, кто стоял рядом.

Люди завизжали.
Толпа стала падать на колени, закрывая головы руками; кто-то ужаленно захлопнул глаза, кто-то рванулся в сторону, кто-то уже пытался бежать.

Даже Адам дёрнулся и на секунду застыл.

И тут из динамиков раздался тот самый радостный, детский голосок - слишком бодрый для происходящего:

- Чего это вы остановились? Саймон не говорил останавливаться!

Турели щёлкнули - и дали очередь поверх голов.
Песок взлетел облаком. Люди взвизгнули, пригнулись, и тут же в панике начали подниматься, будто их тянуло за нитки.

Ева рванула Лилу вверх так резко, что та вскрикнула от боли.
Райли подпрыгнул, будто его пронзили, - дёргано, хаотично, но лишь бы двигаться.
Адам поднимал всех подряд, хватал за локти, толкал, встряхивал:

- ВСТАЁМ! ВСЕ ВСТАЁМ, БЫСТРО! - кричал он так, будто голос ему уже не принадлежал. - НЕ СТОЙ! ХОЧЕШЬ ЖИТЬ - ДВИГАЙСЯ!

Лила плакала открыто, истерично, движения у неё получались рваными, словно ноги не слушались.
Ева фактически держала её на ногах, направляя её тело в нужную сторону.

А рядом Нейтан стоял, как сломанная марионетка.
Трясся всем телом.
Руки дёргались, будто их дёргала невидимая судорога.
Голова подрагивала, взгляд бегал по сторонам, не находя точку остановки.

Каждый выстрел заставлял его резко сгибаться, будто удар приходился ему в грудь.
Он уже не мог ни танцевать, ни слушать - просто захлёбывался паникой.

- Нейтан! - Ева отчаянно тянулась к нему. - Слушай! Надо двигаться! Слышишь меня?!

Но он не слышал.
Он хватал воздух ртом, как утопающий, глаза стекленели. Его трясло сильнее.

И тогда - резко, как будто тело само решило за него - он сунул руку в карман.

Дрожащими пальцами вытащил маленькую белую таблетку.
Почти уронил.
Схватил - и проглотил без воды.

Адам увидел это и тихо выругался:

- Чёрт... Ты же... блять...

Он не успел договорить.

Очередь турелей прошла по толпе словно плётка.
Крики, визг, песок, кровь - всё смешалось в один ударный звук.

Музыка продолжала играть - яркая, весёлая, совершенно чужая этой картине.
Мелодия будто издевалась над ними.

И команда Адама продолжала танцевать.

Просто потому что другого выхода у них не было.

И вдруг музыка оборвалась.

- Замри! - весело, почти певуче выкрикнул Саймон.

Где-то в толпе, команда Тома застыла, как статуи. Будто кто-то нажал паузу на всём зале.

Том остановился с поднятой рукой - дыхание застряло в горле, словно его перехватили пальцы.
Сэм застыл в нелепом полуприседе, очки сползли на самый нос, и казалось, что ещё миллиметр - и они рухнут на песок.
Мартин замер с открытым ртом, выдох оборвался, глаза стали пустыми.
Влад стоял идеально ровно, как выточенный из камня солдат.

И только Алекс...

Он едва заметно дрогнул.
Пятка поехала по песку, зерно под ботинком сдвинулось - почти ничего, еле-еле.
Но хватило.

Он качнулся назад.

Том сглотнул воздух, но горло не открылось.
Сэм дёрнулся, инстинктивно - но страх тут же вцепился в мышцы и заморозил их.

Алекс падал медленно, неестественно, будто мир растянулся.
Его глаза расширились, он понял всё раньше остальных.

И в этот миг Влад рванулся.
Не как герой - как механизм: чётко, выверено, без лишнего движения.
Пальцы сомкнулись на ткани спортивки, впиваясь так, что костяшки побелели.
Алекс повис между жизнью и смертью - корпус наклонён, ноги дрожат, грудь судорожно дёргается.

Тишина.
Толпа не дышала.
Песок под ними будто перестал сыпаться.

Одна секунда.
Две.

Выстрелы разорвали воздух.
Очередь прошла в двух шагах от них, как удар молота.
Кровавый туман расплескался по песку, забрызгал лицо Сэму - горячие, липкие капли, как будто кто-то плеснул кипятком.
Сэм закрыл глаза. Только его руки затряслись, мелкой, бесконтрольной дрожью.

Том боковым зрением видел Алекса.
Тот цеплялся за жизнь кончиками пальцев - и за Влада.

- П-прошу... не... отпускай... - еле выдохнул он, губами почти не двигая.

Влад не повернул головы.
Даже не моргнул.

- Если отпущу - умрём все, - выговорил он глухо, будто из-под земли.

Он держал так крепко, что пальцы побелели полностью.
Его рука дрожала, но не от страха - от напряжения, от желания не совершить даже миллиметра лишнего движения.

Песчинки сыпались с куртки Алекса - лениво, медленно.
Каждая падала на песок так громко, будто это были камни.

Музыка молчала.
В динамиках стояла тягучая, давящая тишина.

Только где-то в углу зала кто-то всхлипывал.
Кто-то шептал молитву.
Кто-то стонал, перекрывая собственное дыхание.

Саймон на экране застыл в улыбке - доброй, тёплой, мультяшной.
Эта улыбка, неподвижная, казалась издевательством.

Том не дышал.
Грудь сжалась так, что сердце билось где-то в шее.
Руки тряслись, и он боялся, что дрожь увидит сенсор.

Никто не двигался.

Никто не смел даже моргнуть.

Но у команды Дугласа страх был виден невооружённым глазом.

Здоровые, накачанные мужики тряслись так, что казалось - колени у них вот-вот подломятся.

И даже у самого Дугласа дрожали пальцы.
Чуть. Едва заметно.
Но он не моргал.
Не дышал заметно.
Губы сжаты в тонкую линию.
Лицо - каменное.

Только глаза выдавали его состояние.
Там горел животный азарт.
Лихорадочный блеск человека, который боится - но наслаждается тем, что вокруг боятся больше.

Ну же... давайте... ломайтесь...
Хочу знать, кто тут самый слабый.

Щёлкнули турели.
Красные лазеры побежали по полу, скользя, как живые змейки.
Один луч прошёл по щеке здоровяка слева - тот сразу побледнел, будто кровь ушла в ноги.

Где-то сбоку один игрок дрогнул.
Совсем немного.
Но достаточно.

Очередь.
Крик.
Сухой звук падающих тел.

В команде Дугласа Смоллс вздрогнул - микродвижение, почти незаметное.
Но Дуглас это заметил.
Он не повернул голову, только глаза - медленно, как хищник.

- Шевельнёшься - убью быстрее, чем машина, - прошептал он так тихо, что едва слышно.

Смоллс замер.
Губы затряслись.
Он зажмурился, и по щеке скатилась одна слеза - медленная, тяжёлая.

Турели вели стволами по рядам.
Красная точка прошлась прямо по груди Дугласа.
Остановилась.
На долю секунды - будто выбирала.

Давай... давай... стреляй, тварь...
Хочу посмотреть в глаза тем, кто потом подберёт мои останки...

Но лазер ушёл дальше.
Ствол повернулся в сторону другой группы.

Одна секунда.
Две.
Три.

- Молодцы! - пропел Саймон, включив весёлую музыку. - Почти все остались в игре!

Как только разрешение прозвучало, команда рухнула на песок - хватали воздух ртом, кашляли, кто-то плакал в голос.
Перепуганные, мокрые от пота, дрожащие.

Только Дуглас стоял.
На секунду он тяжело выдохнул - почти рывком - и этого хватило, чтобы понять: ему тоже страшно. Сильно.

Но он не дал себе сорваться.

Он медленно - очень медленно - обвёл их взглядом.

- Если ещё раз дрогнете... - сказал он тихо, ровно, как будто разговаривал о погоде. - я вас сам добью.

И никто не сомневался, что это не угроза.
Это обещание.

- Саймон говорит...

Голос прозвучал так мягко, так спокойно, что у многих по телу прошёл нервный тик.
Слишком добрый голос - для слишком мёртвой тишины.

Люди начали выдыхать, будто ненадолго получили шанс на жизнь.

- Прыгать...
Пауза. Жуткая, тягучая.
- ...на одной ноге. И махать руками!

Музыка ударила, как кирпич в затылок - резкая, визгливая, идиотская.
Игрушечные барабанчики, свистульки, звонкие, как стекло, ноты.
Звук был такой громкий, что у многих сразу заложило уши.

Но люди прыгали.
Потому что любое замедление - смерть.

Итан двинулся первым.
Не потому что был храбрым - просто не позволял себе думать.

Позади него Сильвия сорвалась на визг:

- Я не могу!

Она закрыла голову руками, почти опустилась на колени.

Итан за два шага оказался возле неё, вцепился в плечо и дал пощёчину - резкую, хлёсткую, чтобы выбить ступор.

- Не смей падать!
Он шипел ей прямо в лицо, боясь даже моргнуть.
- Хочешь умереть - умрёшь потом. Сейчас ЖИВИ. Прыгай.

Сильвия всхлипнула, дрожала, как в ознобе, но поднялась.
Слёзы текли, смешиваясь с песком.
Она прыгала, как сломанная игрушка.

А вот у Тревора мир уже рушился.

Он дергался так, будто каждый звук музыки колол кожу раскалёнными иглами.
Он хватал ртом воздух, кислорода не хватало.

- Я... я... я не могу...
Он задыхался.
- Я сейчас... упаду... упаду...

- СМОТРИ НА МЕНЯ! - заорала Ирис, вцепившись ему под руку так сильно, что оставила синяки. - Просто повторяй! Тревор, ПОЖАЛУЙСТА!

Но он уже плохо её слышал.
Гул музыки смешивался с криками, крики - с выстрелами, выстрелы - с собственным сердцем.
Всё сливалось в один сплошной шум, от которого мозг глох.

Щёлкнули турели.

Пули заскользили по толпе.

Сильвия завизжала, прикрывая голову.
Итан сорвался к ней, схватил за подбородок:

- ГОЛОВУ НЕ ОПУСКАТЬ! На меня смотри! Двигайся! Ещё! Ещё!

- Я... боюсь... - простонала она.

- Я не боюсь, и ты не боишься, - голос Итана дрожал, но слова были тверды, как камень. - Держись за меня.

Она прыгала за ним, как привязанная.

И тут - выстрелы.
Рваные, оглушающие.
Сразу троих игроков сбило ударом - песок взлетел кровавой дугой.

Ирис вскрикнула.
Тревор рухнул на одно колено - ноги отказали.

- ВСТАВАЙ! - Ирис дернула его так резко, что он хрустнул плечом.

- Я... не... могу...
Он хрипел, задыхался, заглатывал воздух маленькими рваными вдохами.

Итан заметив это, подскочил, схватил его за ворот:

- Хватит ныть. ВСТАЛ.

- Я... я не чувствую ноги...

- ПОТОМ ПОЧУВСТВУЕШЬ! Вставай, придурок! Ты же мужик, блять!

Тревор поднялся.
Но он был пустой.
Зрачки расширены.
Лицо белее песка.

Он прыгал, но не понимал, что делает.
Каждый выстрел прошивал его нервную систему, как электрический ток.

Музыка ускорилась.
Как будто издевалась над ними.

Сильвия плакала в голос.

Но Майкл - молчал, просто делал всё идеально механично, как машина.

Итан прыгал среди них, будто дирижёр панического оркестра -
держал их в ритме, удерживал живыми.

Но Тревор слышал только три вещи:
музыку, выстрелы, собственный крик внутри головы.

И каждый раз, когда турели щёлкали - он был уверен, что стреляют именно в него.

- Замри! - крикнул Саймон.

Все замерли.
Даже дыхание остановилось.

Итан стоял между ними - дыхание рваное, руки в песке, сердце гулом в груди.

Он видел, как Сильвия дрожит всем телом, но держится.
Как Тревор смотрит на него, будто просит разрешения выжить.
Как Майкл стоит идеально ровно, будто не человек.

И тогда Итан понял одно:

"Эти идиоты сдохли бы без меня ещё на прыжках"

И именно это его бесило.

- Саймон хочет играть ещё!

И тут - с другого конца арены рвётся крик, грубый, злой, почти истеричный:

- Мамочке своей так говорить будешь!

Хьюго.
Лицо красное, жилы на шее вздулись. Он орёт так, что кажется - сейчас лопнет от собственной наглости.

Но стоило музыке обрубиться -

- А теперь... - голос Саймона стал ниже, тише, как шёпот в детской страшилке.
- Саймон говорит: упасть на землю и ползать, как будто вы червяки!

Пауза.
Мгновение, в котором мир затаил дыхание.

- Не забудьте... кушать песок!

Несколько секунд никто не двигался.
Даже воздух словно упал на колени.

И затем - хлопок ладоней, жизнерадостный и мерзко-весёлый:

- Повторяю! Ползать и кушать песок!

Зал рухнул.

Сотни тел - вниз.
Песок хлынул волнами, удары, визги, сдавленные стоны. Кто-то хохотал уже сорванным голосом, кто-то плакал так, что давился собственным рыданием.

Хьюго на мгновение застыл, будто пытался удержать маску храбрости -
но ноги предали первым.

Он попытался изобразить присед,
но получилось так жалко, что выглядело, будто у него просто выключилось тело.

И он прорвался вперёд, шмякнувшись в песок ладонями, локтями, щекой - как сломанная игрушка.

- П-ползём! - забормотал он, уже весь в пыли. - Давайте, давайте, шевелите жопами, пока нас не...

Выстрел.

Игрок справа разлетелся фонтаном крови.

Хьюго взвизгнул - визг был высокий, почти женский, сорванный - и вцепился пальцами в песок, ползя, как бешеное животное.

- Жрите песок! - заорал один из его ребят, падая рядом. - Хочешь жить - жрите, суки! ЖРИТЕ!

Хьюго дрожал.
Песок лип к губам, к мокрой щеке.
Он зачерпнул горсть дрожащей рукой, сунул в рот.

Сквозь панику мелькнула мысль -
короткая, горькая:

«Никогда ещё я не унижался так низко... до чего ты докатился, жалкий ублюдок...»

- Твою мать... - выдохнул он, кашляя, давясь пылью.

- Хьюго, быстрее! - кричал его дружок.

- Я жру! - прорычал он, песок хрустел на зубах. - Блять, не видишь?!

Саймон захлопал в ладоши, сияя как счастливый малыш:

- Какие вы милые и старательные червячки!

Хьюго вздрогнул так сильно, что ударился подбородком о землю.
Снова зачерпнул песок, впихнул в рот, почти плача:

- Да... да... милые... блять... червячки... только не убивайте...

И пополз дальше - жалкий, пыльный, дрожащий.

На другом краю круга ползал Том - руки в песке, пальцы сдирают кожу о камешки.
Сэм рядом - очки забрызганы кровью, и он дышит коротко, будто каждый вдох крадёт остатки сил.
Мартин - с лицом, перекошенным паникой, цепляется пальцами за землю, словно она может удержать его от смерти.
Влад - молчаливый, каменный, двигается ровно, почти механически.
Алекс сначала застыл, потом медленно лёг лицом в песок, дрожащими пальцами зачерпывая первую горсть.

- Господи... - сипит он. - Это... это же ненормально...

- Ешь, - глухо отвечает Влад. - Просто ешь.

Алекс засовывает песок в рот. Скрип камушков по зубам. Пыль. Сухость. Он захлёбывается, кашляет, но продолжает - потому что страх сильнее отвращения.

Грохот турелей заполняет зал так, будто само пространство трескается от звука.
Очередь хлестнула по центру - крики, кровь, тела, песок и белый свет прожекторов сплелись в одну вспышку.
Потом ещё.
И ещё.

Том не понимает, куда стреляют.
Где-то там. Может быть - в них. Может - в других.
Песок взлетает столбами, чьи-то крики взмывают в воздух и обрываются, как струна.

Он слышит только одно -
свой пульс.
Глухой. Тяжёлый.
Барабаны в висках.

Мир сужается. Замедляется.

Игрок рядом тянет руку вверх - в отчаянии или по ошибке - и в следующую секунду его просто нет.
Тело рвётся, горячая кровь разбрызгивается по песку, поднимается паром в холодном воздухе.

- Прошу... не ошибайтесь... - сипит Мартин. Голос - детский, сломанный. - Пожалуйста...

Музыка возвращается резко - цирковая, весёлая, мерзкая в своей радости.
Саймон хохочет - звонко, как клоун на детском шоу:

- Ооо! Какие вы смешные червячки! Молодцы, молодцы!

Люди ползут.
Кто-то плачет.
Кто-то смеётся истерически - уже сорвался с реальности.
Кто-то просто смотрит в пустоту.

Том шепчет, почти без звука:

- Это не люди... мы больше не люди...

Сэм поднимает голову. Песок осыпается с его волос. Глаза - мутные, мёртвые.

- Нет, - хрипит он. - Люди бы так не играли.

Мартин вдруг начинает плакать, словно ребёнок, прижатый к полу.

- Когда это всё закончится?..

Саймон сияет на экране - огромные глаза, мультяшная физиономия, хлопающие в ладоши ручки.

- Молодцы, молодцы! Все такие живые!

Но каждый новый выстрел делает «живых» меньше.

Музыка обрывается - резко, словно кабель перерезали ножом.
У нескольких игроков дёргаются лица - слишком внезапно, слишком тихо.

Экран мигнул.
Саймон замер, наклонив голову, как будто слушает кого-то за пределами изображения.

Тишина свисает тяжёлой тряпкой.
Кто-то сглотнул.
Кто-то всхлипнул.
Кто-то тихо прошептал молитву.

Слишком тихо.
Слишком спокойно.
Слишком неправильно.

И вдруг Саймон улыбается шире - слишком широко.
Ненормально широко.

- Саймон говорит... сделайте выбор.

Пауза тянется вечность.

И только потом - уже своим обычным весёлым, мультипликационным голосом:

- Убейте одного из своей команды!