Часть 1
— Мам, ну, поговори с папой! Ну, объясни ему, такой шанс только раз в жизни бывает! Целую неделю я хожу за родителями и уговариваю их отпустить меня в город-мечту любого школьника — Париж. В середине учебного года нам объявили о конкурсе, в котором участники должны были спеть песню или показать сценку на французском языке. Победители третьего уровня получали возможность участвовать в знаменитом шоу «Звезда зажглась», занявшим второе место предоставят возможность в течение полугода сниматься в детской передаче, обучающей французскому языку. Ну, а пятнадцать победителей летом поедут в Париж на целый месяц. Не знаю, сколько есть в Израиле школ, в которых изучают этот язык, но от нашей подали заявки только пять человек. В себя я не верил до конца, потому что пошёл на конкурс по приколу, ну, и чтобы поддержать друга. А в итоге он будет просто светить лицом в телевизоре, а меня огорошил тем, что песня, которую я исполнил на неподражаемом французском, взяла за душу не только всех присутствующих и жюри, но и сотни тысяч просмотревших видео, кем-то по-быстрому снятое и выложенное в Ютюб. Друг злится. Думаю, он просто завидует, хотя он знал, что я пою, но не ожидал настолько чистого и красивого исполнения песни недавно ушедшего из жизни великого Шарля Азнавура. И вот теперь злюсь я. Злюсь на отца, который считает, что отпускать ребёнка без родителей на целый месяц в чужую страну — это бред и сумасшествие. И ничего, что ребёнку через несколько месяцев семнадцать. Ничего, что за свои шестнадцать он объездил с родителями больше десяти стран. Ничего, что английский он знает как родной, а французский — как дополнительный, к тому же очень хорош в произношении, и, чего таить, исполняя песни с этими гундосыми словечками и картавым «ррр», он ничуть не уступает парижанам. Выиграл, а теперь страдаю. Маман уже на третий день сдалась, но отец стоит на своём, переживает, боится. А времени осталось всего ничего — два дня. Два дня и всё! Закроют группу, возьмут кого-нибудь другого, да того же друга, что завидует и злится. Наверное, поэтому отец и против. К ужину не выхожу. Сижу целый день за компом, переписываюсь с друзьями, играю в игры и одним ухом слушаю, как ругаются родители. В одиннадцатом часу зашёл отец и нехотя дал своё разрешение. Я подскочил к нему, чуть не опрокинув клавиатуру и пустую любимую чашку из Барселоны — чёрную, с принтом Саграда-Фамилии из золотой краски. Повис на шее, как делал сто лет назад, будучи ребёнком. Отец молча меня обнял и похлопал по плечу, понял, как я ему благодарен. Потом, конечно, строгим голосом попросил двадцать четыре часа в сутки быть на связи и слать фотки. Да не вопрос. Да завалю, не переживайте только. Да я друзьям стеснялся признаться, что такого дылду родители боятся отпустить с группой и под присмотром нескольких взрослых. Вот позор был бы... Завтра отнесу загранпаспорт и разрешение от родителей, а через месяц — «Бонжур, Париж»!
***
Медленно. Очень медленно тянется время в ожидании. Школа давно позади, экзамены сданы и пересданы, чемодан сложен-переложен и ждёт вместе со мной. На улице середина июня, и уже начинается та самая жара, от которой спасает только домашний кондиционер или прохлада в торговом центре, и уж никак не тёплая, почти горячая вода в Средиземном море, которая слегка охлаждает только в утренние часы, когда после ночных гуляний по городу хочется только спать. Друзья за меня рады. Один даже попытался уговорить родителей взять на мои даты билеты во Францию, чтобы встретиться там и позависать на Елисейских полях, или под Эйфелевой башней, например. Не получилось.
***
Завтра вылет. Вчера собрали всю группу и целый час рассказывали о расписании на первые дни и о том, что нас ждёт во время поездки. Встреча в аэропорту, полёт, прибытие и заселение. Частые, почти ежедневные, запланированные встречи с такими же, как мы, ребятами-французами. Поездка по обмену. Группа учеников из Франции приедет в нашу столицу, где они будут гулять по улицам, посещать разные города, заглядывать в школы и университеты, встречаться, обмениваться информацией, заводить знакомства. Раньше я об этом только слышал, а теперь сам оказался участником международного проекта. Ещё раз проверяю содержимое чемодана. Взял самое необходимое. На все мамины «не хватит» и «шоб було» улыбаюсь и заново объясняю, что умею пользоваться стиральной машиной, которая должна быть в наличии в отеле, где я буду жить, ну, и напоминаю о том, что не жениться еду, а всего лишь перенимать опыт или просто знакомиться со страной и её обитателями, поэтому не нужен мне костюм. — Если отстанешь от группы, то... — Мам, я умею навигатором пользоваться. Да и язык до Киева... до Парижа доведёт. Вернее, к отелю, адрес которого я сохраню в телефоне. — Не забывай, что завтракать нужно плотно. — Только не проси, чтобы я ныкал со столовки бутерброды. — Когда будешь ложиться спать, деньги бери с собой в постель. И не перечь. Я тебе там кармашек пришила, знаешь, от всякого зла. — Ну, мам! Ну, честное слово! К трусам, что ли? Тут нужно заметить, что в Страну Исхода мои родители переехали лет десять назад. И совдеповские привычки, о которых я наслушался от мамы с папой, и которые глубоко засели в их посткоммунистических головах, ничем не вытравить. Вот и выслушиваю никому не нужные наставления о том, что делать и чего не делать. Но чтоб мамуле было спокойнее, молчу и киваю. — Хорошо, сделаю, как хочешь. Зазвонивший не вовремя для мамы Самсунг освободил меня от последующего допроса-наставления, и я, извинившись, отвернулся с телефоном у уха. Родительница тихонько вышла из моей комнаты. — Привет, Сара. Одноклассница и «типа» подруга Сара, пытавшаяся заявить на меня свои права ещё с восьмого класса, настойчиво предлагала проводить меня до аэропорта. Мы общаемся, проводим достаточно времени вместе как друзья, но быть её официальным парнем я до сих пор не согласился. Ну, и до секса у нас, естественно, не дошло. — Привет, француз. Собрался? Готов покорять Париж? Надеюсь, не умрёшь от первого взгляда на столицу — законодательницу моды? — шутит она слегка с укором. — Помнишь, что мне привезти? — Помню, туфельки из парчи, что носила сама королева, — шучу я, заваливаясь на кровать, и подкладываю руку под голову. — Сара, куплю я тебе самую красивую сувенирную ложечку. Даже две. — Не нужно две. Лучше тогда чашку, как твоя из Италии, в форме сердечка. Сколько раз эта девчонка, оставаясь у нас дома на чай, намекала, чтобы я ей подарил мамину кружку из Вероны с образом Джульетты. Ну и что, что она у нас бережно хранится за стеклом, ну и что, что ею пользуются только по праздникам! И хотя я сто раз говорил, что она мамина любимая, Саре хватило наглости напрямую попросить её в подарок, на что мама культурно ответила: «Золотко, это подарок любимого мужа. А тебе твой любимый подарит». — Дань, ты такой везунчик. Мало того, что красавчик, так ещё и в Париж бесплатно летишь, — в трубке горько шмыгнули носом, после чего повисла пауза. — Только не вздумай найти себе там француженку, так и знай, привезёшь — оборву ей все волосёнки. Везде, — добавила она утвердительно. — Да ладно тебе, я ж туда не за невестой еду. Погуляю, попрактикуюсь. Нам сказали, что свободного времени практически не будет, зря волнуешься. — Я слышала, что вам могут заменить отель на проживание в семье. Как ты на это смотришь? — Я думаю, это даже лучше, чем в четырёх стенах тосковать. И разговорный подтяну, и быт французский увижу воочию. А что, ты против? Сара, как всегда, тянет паузу и своё коронное «Ммм», потом лениво выдаёт: «А нам, евреям, всё равно». А я вот не чистый еврей, всего-ничего, только по папе, и мне не всё равно, потому что одно дело жить с кем-то, кого подселят в номер, и целый месяц терпеть: храпит, долго туалет занимает, неаккуратный, неадекватный, да мало ли? А семья... Тут тоже как повезёт. Но я всё же предпочел бы именно этот вариант. — Дань, я буду скучать. — Сара, лето в разгаре. Ходите с девчонками на море, гуляйте по Каньонам (торговый центр — прим. авт.). Столько развлечений! — Дурак. Я о тебе говорю. Без тебя будет скучно. Ты же помнишь — фото, видео, мне всё интересно. Каждый день. И не один раз, а чаще. — Не обещаю, но постараюсь. И вообще, месяц так быстро пролетит, что не успеешь оглянуться, как я уже вернусь. Ладно, давай, мама очередное напутствие хочет огласить. Пока. — Пока. Целую. Да, мы целовались. Было дело. Не помню, на каком празднике, но, выпив изрядно, эта девушка просто присосалась к моим губам, и да, это было здорово и приятно. Однако дальше поцелуев у нас не пошло, целуемся при встрече, хотя у нас даже парни при встрече целуются. Вот, собственно, и всё развитие наших отношений.
***
Как я не отговаривал, но Сара уже в пять утра стояла под нашей дверью, а через десять минут мы мчались с отцом и мамой в аэропорт Бен Гурион. Платная стоянка. Зал регистрации. Толпа таких же, как я, ребят под табличкой «Париж для нас». Сара быстренько охватила взглядом всех девочек на предмет красоты и соответствия её стандартам. — Дань, — толкает меня в бок, — вон та крашеная если будет приставать, знаешь, что сказать, — и берёт меня под руку, прижимаясь плотнее и укладывая голову мне на плечо. — Ну, Дань, ну, они все на тебя смотрят. — Сара, успокойся и не переживай. Мы с тобой друзья, а это для меня свято. С кем бы ни дружил — ты всегда будешь лучшая. Самая лучшая. — Дурак. Хочу быть любимой, — Сара шепчет так, чтоб слышал только я, но видели все. Её собственнический жест должен был всем показать, что я занят, я подыгрываю, чтобы она успокоилась, наши тела соприкасаются, а я не отодвигаюсь и не отталкиваю девушку, вроде как признаю её своей. Мама делает мне знак, я отдираю тонкие цепкие пальчики от своей футболки и прощаюсь с родителями. Им ещё на работу, её никто не отменял. Саре тоже придётся уехать с ними, потому что группа собралась, и мы начинаем продвигаться на регистрацию. Подхватив чемодан, последний раз поворачиваю голову и машу рукой. Фух. Свобода. Всего на месяц, но так хорошо на душе. Прям петь охота. — Твоя девушка? — рядом возникает брюнетка с длинными волнистыми волосами, и если бы рядом шёл ещё кто-то, подумал бы, что это не она мне задаёт вопрос. Идёт ровно, подбородок приподнят, взгляд направлен вперёд. Симпатичная и стройная, одета обычно — шортики джинсовые, как будто собаками погрызенные, маечка на бретельках и лёгкие сандалии. — Я Таль. А ты тот самый Даниэль? Сейчас все только о тебе и говорят. Классно поёшь. Вот она, слава. И кому только в голову пришло снимать видео и выкладывать в интернет? Ясно, что ждали чего-то э-ге-гей, конкурс всё-таки. Ну да ладно, переживу. — Одноклассница. Хорошая подруга, — отвечаю я, вот и первое знакомство. Видела б Сара, устроила бы скандал. — Ну, готовься, Даниэль, теперь ты знаменит, — говорит Таль, всё так же глядя вперёд. — Как тебе наши сопровождающие? Прикольная парочка. Да, те, кто с нами едет в качестве сопровождения, и правда удивительные, и не только на первый взгляд. Алекс и Эстер. Мужчина лет тридцати, небольшого роста, под футболкой просматривается серьёзный пресс, на голове минимум растительности — так, короткий ёжик, и тату на полруки от плеча. Красивое. Но понять, что именно изображено, нет возможности, из-под рукава видны только какие-то узоры. Женщина ближе к сорока, но такая подвижная и стильная, словно ещё юная девчонка. Если стоит с нами рядом, издалека и не поймёшь, что в два раза старше. На голове высокий русый хвост, лёгкая цветная рубашка с короткими рукавами, один край внизу заправлен в такие же лёгкие шорты-юбку цвета хаки. На ногах сланцы. Эта парочка за последние полчаса изрядно пошумела внутри нашего коллектива, забавно было наблюдать, как они сначала рычат друг на друга, а через секунду взаимно друг друга успокаивают. Вернее, больше шумит Эстер-Эстерита. Хоть бы не истеричка. Сделали перекличку, на посадке обещали снова проверить, все ли на месте. Проходим паспортный контроль и направляемся в сторону дьюти фри. Мне без надобности, но чтобы занять себя на несколько часов перед вылетом — самое то. Боковым зрением замечаю новую знакомую, всё так же идущую рядом и смотрящую вперёд. — А ты из какого города? — спрашиваю, чтобы хоть как-то поддержать беседу. — Из Хайфы. А ты? — её голова, о боже, соизволила повернуться в мою сторону, хоть и ненадолго, но успеваю заметить медовые глаза и отсутствие макияжа. Красивая. И, видимо, знает себе цену, потому что держится, как королева. — Холон, — и снова пауза, потом спрашиваю: — Чем ты удивила жюри? — Как и ты, спела. А ты совершенно не интересовался исходом конкурса, неужели не ждал, что выиграешь? Мы подошли ко входу целой сети магазинов, где, как всегда, стояли столики, на которых красовались бутылки спиртного с маленькими одноразовыми стаканчиками, и девушка-консультант предлагала продегустировать товар, не доходя до кассы. Сегодня был Бейлис — карамельный и шоколадный. Сделав морду лица попроще, подхожу и протягиваю руку за стаканчиком, предлагая сначала даме. Таль вскидывает бровь и берёт молча, ждёт, когда я возьму ещё один, улыбается, на что я тоже дарю ответную улыбку. «Ле хаим!» — негромко говорим и пьём, глядя друг на друга. Не зная, что мы познакомились несколькими минутами раньше, можно подумать, что мы как минимум парочка, как максимум — молодожёны. Да, горячее солнце Израиля дарует своим детям невероятные преображения: парни довольно быстро покрываются растительностью на теле, а девушки обзаводятся довольно приличных размеров грудью. Если поставить среднестатистическую девушку-израильтянку лет пятнадцати и рядом двадцатилетнюю из Европы, разницы можно и не заметить. — Ммм... Обожаю этот ликёр, — говорит Таль и поворачивается к консультанту. — Можно ещё? Работница смущается, переводит взгляд с неё на меня, кивком указывает на столик, и мы повторяем. Те два глотка, что находятся на дне маленькой тары, успевают стечь сладкой истомой по гортани, после того, как я покатал их во рту. Сладко. Горячо. Виски и водка не для меня. Пробовал, не понравилось. Как и пиво. Может быть, не пришло ещё моё время оценить алкоголь по достоинству? Как и табак. К нему у меня вообще аллергия, не переношу даже запаха. — Даниэль, а если бы она попросила паспорта? Как бы выкручивался? — Но не попросила же? Зимой летали в Мюнхен, пока родители искали парфюм, я так же испробовал, не помню, что там предлагали. Главное — уверенно подходить и нагло делать вид, что ты давно переступил порог совершеннолетия. Ладно, что ты хочешь посмотреть? — Ну, конечно, косметику. Надо немножко носик припудрить, а то дома не успела. Подходим к отделу с майкапом, и тут же другая девушка спрашивает, какой фирмой пользуется Таль, какой оттенок она предпочитает, и уже через несколько секунд наносит на лицо тонкий слой крема персикового цвета. — Ну что, теперь лучше? — демонстрирует новая знакомая мне своё лицо без единого пятнышка. — Раньше тоже было ничего, — думаю, говорить лишние комплименты ещё рано, достаточно обычной вежливости. — Хочешь ещё чего из косметики? — Нет, остальное — только если иду на вечеринку. Ну, а ты хочешь что-нибудь посмотреть? Пошли ещё духи глянем. И взяв, довольно-таки бесцеремонно, за руку, она тянет меня в соседний отдел с пузырьками. Обошли все фирмы. Нанюхались до тошноты. У Таль в любимых оказались Коко Шанель «Мадемуазель», которым она сбрызнула себя вместо предложенных лоскутков бумаги, а меня окатила Томми, сказав, что мне идёт этот запах. Затем мы прогулялись по кругу, заглядывая то в один, то в другой бутики, весело обсуждая последние новинки сезона. Я завис на несколько минут у прилавка навороченных смартфонов, но тут же отмёл Самсунги и Айфоны с их бешеными ценами в пользу простенького Ксаоми. Как и все живые люди, я имею свои недостатки. Например, рассеянность. Мой первый телефон, что родители вручили на моё десятилетие, я забыл в школьном туалете. Когда я вспомнил про него через пять минут и вернулся, его, естественно, уже не было на месте, и, конечно же, никто его не видел. Второй телефон по чистой случайности упал в туалет, когда мне было одиннадцать. Третий в четырнадцать у меня вытащили всё в той же школе, только уже в старшей, прямо из кармашка рюкзака, когда я шёл и весело болтал с друзьями, а он выглядывал и манил какого-то урода: «возьми меня». После этого я тут же дал себе слово, что буду внимательнее и осторожнее, а ещё через несколько дней нашёл себе подработку, чтоб такие вещи, как телефоны и кроссовки с джинсами, покупать за свои деньги. Родители не были против, но поставили условие, что моя рабочая деятельность не будет мешать учёбе. Я не подвёл. И вуаля — я лучший ученик, не выпендрёжник, но и не ботан. С тех пор количество потерянных или украденных телефонов сошло на нет, а джинсы с кроссовками я покупаю не так часто, плюс, поменяв несколько мест работы, я собрал некоторую сумму, которую и взял с собой во Францию, чтобы не сильно обременять родителей, хотя они и так снабдили мой карман достаточным количеством налички, чтобы нормально прожить месяц в дорогущем Париже. О том, что он дорогущий, я легко узнал через инет. Простите, если чашка кофе стоит пять евро, то что говорить об остальных ценах. Ясно, что я не собираюсь питаться в местах, предназначенных для туристов, и всё же Франция — страна дорогая. Пока я размышлял и сравнивал цены, к нам присоединились ещё несколько ребят из группы, что-то громко обсуждая. Таль непринуждённо болтала со всеми, будто знала их долгие годы. — Скоро посадка, давайте продвигаться, — кто-то забеспокоился, и шумная толпа покинула магазинчик. — Даниэль, а давно ты учишь французский? — Ты учился музыке? Брал уроки вокала? — Куда собираешься поступать после школы? Не хочешь продолжить учёбу во Франции? Я и не заметил, как новые знакомые меня обступили и забросали вопросами. — Ребята, я всё вам расскажу, только не спрашивайте всё и сразу. Может, позже поговорим? — А у тебя есть девушка? — меня подхватила под руку крашеная блондинка, заглядывая своими темными, почти чёрными глазами мне в лицо. — Или ты положил глаз на нашу Таль? Если чё, так она занята. — Ни на кого я глаз не положил, — девушка крепко вцепилась в мою руку, поэтому бессмысленно было вырываться. — И девушки у меня нет. — А кто же та красотка, что тебя провожала? — услышал сзади. — Наверное, сестра? — снова от той, что висела рядом. — Нет, просто подруга, одноклассница, — я закатил глаза, а потом посмотрел на Таль, в надежде на помощь, но та лишь хитро улыбалась и снова пошла, устремив взгляд вперёд.