2
Четырёхчасовой перелёт прошёл на удивление быстро. Меня подцепили две девочки и усадили между собой, по-быстрому с кем-то договорившись поменяться местами. Сзади сидели два парня и Таль. Я ещё никогда не разговаривал и смеялся так много, к тому же без остановки. Мы перебрали всевозможные темы, от современных песен и музыки до предстоящих перевыборов в кнессет. Когда самолёт приземлился, и мы покинули стены салона, настроение немного подупало. Вроде так бывает, когда птенец покидает гнездо и становится одиноким, нет, самостоятельным. Я так к этому стремился, но сейчас чувствовал, что меня что-то пугает. Может быть, неизвестность? Мало того, что я без родителей, так ещё и в чужой стране? Здесь всё не такое, как дома? Но, с другой стороны, я же не один. Нас таких много, и сопровождающие взрослые есть. Почему же сердце так беспокойно стучит и будто хочет выпрыгнуть вон из тела? Быстро достаю бутылку воды и, не отрываясь, выпиваю до последней капли. Так лучше. Теперь всё хорошо. Сзади и сбоку сразу возникает моя новая подруга, и мы двигаемся по Шарль де Голлю навстречу целому месяцу свободной и самостоятельной жизни.
***
— Хаверим (дальше примечания автора с иврита и французского: друзья), давайте я раздам вам адреса, по которым вы будете временно проживать во время нашего путешествия. Все квартиры находятся в непосредственной близости друг от друга, поэтому вам легко будет собираться для последующих мероприятий. Местом сбора служит кафе Флёр, что на углу возле памятника. Итак, я называю фамилию, вы поднимаете руку и получаете листок с адресом. Всю эту информацию нам выдаёт Эстер, пока группа загружается в большой туристический автобус. Мы только что выехали из аэропорта, где к нам присоединился ещё один сопровождающий: молодой мужчина, лет тридцати пяти, со светлыми, явно крашеными волосами, чёрными бровями и такой же проступающей щетиной на подбородке. Улыбка на все тридцать два, смешные круглые очки, шорты в цветочек, майка, чуть прикрывающая плечи, и воздушный, серого цвета, шарф, обмотанный вокруг шеи два раза. Андрррэ. Андрэ нам представили как гида по Парижу. Теперь он следит за тем, чтобы никто из группы не потерялся, Эстер, как я понял, наш наставник-консультант, а Алекс... и козе понятно — наша охрана. Это просто вычислить по его внешнему виду и постоянной молчаливости: парни, прошедшие службу в ЦАХАЛе в боевых войсках, выглядят почти одинаково. Вы когда-нибудь летали авиакомпанией Эль Аль? На каждом борту самолёта обязательно присутствует такой себе тихий пассажир в конце салона, а иногда их двое-трое, если это крупный борт типа Джамбо. Безопасность в Израиле превыше всего. Я подумываю попроситься в боевые войска, самые крутые, о которых знаю, ну, и если не поступлю в универ, то как минимум останусь на пару лет сверхсрочно, а там посмотрим.
***
Тихий район на окраине Парижа, довольно симпатичное место с двух и трёхэтажными домиками. Эстер назвала несколько фамилий, и ребята вместе с Алексом покинули автобус, забрав свои чемоданы. А мы проехали ещё немного и остановились возле того самого кафе «Флёр», о котором говорилось ранее. — Так, я не поняла, нас же обещали поселить в отеле? Разве подселение в семьях оговаривалось не по желанию? — Таль подкатила свой огромный чемодан к Эстер и скрестила руки на груди. — Мотек шели! (сладкая моя), где ты витала, когда я рассказывала всем о подселении? Отель предусмотрен на запланированную поездку в рамках ознакомительной экскурсии по французской периферии. Три дня в пятизвёздочном отеле, но там будет кое-что, кроме отдыха. Не переживайте, вам понравится. Эстер мило улыбнулась, пересчитала вышедших из автобуса, а оставшиеся пятеро, теперь уже вместе с Андрэ, поехали дальше. Женщина взяла в руки бумаги с адресами и фамилиями. — Всех вас ждут гостеприимные хозяева, которые обеспечат уют и двухразовое питание. Если вы им понравитесь, могут быть и бонусы, — молодая женщина хитро сощурилась. — Вай фай работает во всех заведениях, в школах и университете. Мой номер, номер Алекса и Андрэ у всех есть, мы двадцать четыре часа на связи. Сфотографируйте табличку с названием улицы и дома, где вы будете жить, чтоб, если заблудитесь, можно было показать прохожим или таксисту, куда вам нужно добраться. Я вас очень прошу, давайте покажем французским друзьям наши лучшие стороны и качества, не упадём в грязь лицом перед европейской общественностью и не посрамим нашу маленькую, но гордую страну. Фух. Эстер явно готовила эту речь, потому что сказала её на одном дыхании и довольно громко. Мне стало весело, а Таль откровенно смеялась. — И ещё. Все документы, деньги и медицинскую страховку носить постоянно при себе. Я это уже говорила и снова повторю — нигде и никогда не оставляйте. Всё, расходимся. Ищите свои мэзоним (дома) и до завтра отдыхайте, знакомьтесь со своими новыми семьями, а утром на этом самом месте я жду вас в девять часов ровно. Бай-бай! Молодёжь тут же подхватила свои чемоданы и рассыпалась в разные стороны в поисках адресов и домов. — У тебя какой номер дома? — Таль, как и я, не торопилась. — Что-то мне страшновато. А нельзя вдвоём в одну семью? — Раньше надо было спрашивать. Хотя... А с кем ты хочешь вместе? Со мной, что ли? — меня удивляло её простецкое панибратство ещё с самого начала нашего знакомства. — А ты видишь здесь кого-то ещё, с кем я общаюсь? Дань, не тупи. Пошли, найдём мой дом, а потом твой, так будет легче найти друг друга позже. И мы покатили свои чемоданы по ровной дорожке, заглядывая в карточки и сверяя их с номерами домов. Небольшой, на четыре квартиры, двухэтажный дом с шикарным палисадником перед входом оказался будущим прибежищем для Таль. — Авиталь Давидов? — милая женщина в фартуке и косынке, скрывающей копну светлых волос, пропустила нас в просторную прихожую, указывая на диванчик в гостиной. — Сильвупле, я Жанетт. Мы тебя ждали. Очень приятно, — пожимая мне руку и затем крепко обнимая Таль, женщина искренне улыбалась. — Лизэт сейчас выйдет, это, если что, моя дочь. Надеюсь, вы с ней подружитесь. Лизэт! Одна из трёх дверей открылась, и к нам выскочила девчонка лет тринадцати — рыжая и конопатая, в коротком платье на бретельках, с копной волос, что были заколоты большой заколкой на затылке. — Авитаааль, — протянула девчушка, и в зелёных глазах забегали от радости «чёртики». — Как же я рада! Наконец-то. Мама, когда мы сядем за стол? Жанетт развела руки в стороны. — У меня уже почти всё готово. Но, может быть, гостья хочет с дороги принять душ? — Нет, спасибо, позже. Можно просто Таль, — кивок в сторону рыжей, — а это мой друг Даниэль. — Можно просто Дан, — вставил я. — Тогда я просто Лиз, — тут же нашлась наша новая знакомая. — Если вы не против, мы бы хотели найти дом Даниэля, а потом я вернусь, и мы продолжим знакомство. Лиз взяла за ручку чемодан и потащила в свою комнату. Мы с Таль последовали за ней. Я остался в проходе и наблюдал, как младшая указала на кровать у окна, и Таль присела, осматривая комнату. — У тебя уютно. Две односпальные кровати — одна у стены, а другая под окошком с белоснежными гардинами. Обе засланы стёганными цветными покрывалами. И подушки с рюшечками. А если учесть, что комната выдержана в бело-розовых тонах, то сразу понятно, что здесь растят принцессу. Белый стол с полочками, розовые стены, большой белый медведь в окружении маленьких мягких игрушек. Белый шкаф вдоль стены за дверью и плафон под потолком, тоже белого цвета. — Можно мне с вами? — с надеждой спросила Лиз, и мы переглянулись. Я пожал плечами и поднял бровь. — Мы не против, с тобой быстрее найдём дом Даниэля, — ответила Таль, встала и пошла на выход. Как и ожидалось, с проводником мы нашли моё будущее жилище быстро, хотя и пришлось обогнуть несколько улиц и переулков. Домик на два этажа, по французским меркам — не скромненький. Дворик, беседка, качели, мангал, газоны с разнообразием цветов. Дверь нам открыла пожилая мадам со стильной причёской из седых, слегка с голубым отливом, волос и чёрными выразительными глазами. — Бонжур, мезанфан (здравствуйте, дети), — поприветствовала она негромко, приглашая зайти в дом. Меня, честно говоря, немного пробрал озноб. Такое ощущение, что я попал в дом с привидениями. — Элен, — протянула женщина руку, когда я приблизился, пропуская девочек вперёд. — Мы ждали тебя, Даниэль. Проходи, располагайся, будь как дома. Это твои подруги? — прищурившись, она перевела взгляд на мой «эскорт». — Очень приятно. Это моя знакомая Таль, а эта девочка, у которой она будет жить — Лиз. — Лиззи! Ты поможешь мне накрыть стол для наших гостей? — С удовольствием, мадам, однако моя мама также ждёт нас к обеду, поэтому... — Мы выпьем только чаю, — закончила за неё фразу моя соотечественница. После того, как на столе были расставлены приборы и закуски, а мой живот закручивался в узлы от нетерпения, тяжёлая входная дверь открылась, и на пороге возник парень нашего возраста. — Бабуль, купил всё, что ты просила, — голос понизился до шёпота, когда он заметил нашу компанию и оглядел всех удивлённым взглядом. — Даниэль, ты... вы уже прилетели? А я тут... в магазин... — Жан, где твои манеры? Поприветствуй гостей и давайте садиться за стол. Наверное, реакция на этого парня ярко отразилась на лицах обеих девушек, глянув на которых, я невольно улыбнулся. Таль откровенно разглядывала и, скорее, любовалась его внешностью, а Лиз просто хлопала своими глазками и, не стесняясь, закусывала губы, как маленький щенок. Да, он симпатичный для парня, ну, может быть немного лучше, чем положено. Ладно — Жан красавчик! — Мы, наверное, останемся на обед, можно? — строча что-то в телефоне, как бы между прочим сообщила мелкая. Неожиданно. Я думал, девочки в возрасте Лиз ведут себя скромнее, хотя это, наверное, по моим понятиям, которые мама вкладывает мне в уши, я считаю их как минимум не наглыми. Но разве наглость не второе счастье? Глядя на не менее удивлённую Таль, француженка подняла брови и улыбнулась. — Да? — Почему бы и нет? — ответила та, и обе уставились на меня. — Есть хочу, — пробурчал я, а Элен хлопнула два раза в ладоши и сделала руками пригласительный жест пройти к столу. Жан тут же подскочил и отодвинул сначала стул для бабушки, затем помог сесть Таль, а я в это время поухаживал за мелкой. Так вышло, что я сидел рядом с этой рыжей проказницей, которая просто пожирала глазами парня напротив. С правой стороны от меня сидела хозяйка дома, ну, а напротив — её внук и Таль. Трапезу я бы поделил на три части. Во время первой мы ели салаты и много разговаривали. В основном, я отвечал на вопросы Элен, иногда мне помогала в этом Таль. Затем был суп. За его поеданием все сохраняли молчание, лишь переглядываясь и перемигиваясь. Ну, и после небольшой паузы мы пили чай с круассанами. Договорившись встретиться вечером, девчонки ушли, а Жан повёл меня наверх, знакомить с комнатой, в которой предстоит провести несколько недель. Поднимаясь по лестнице, я не мог не отметить, как хорошо был сложен этот высокий парень — гибкое тело, правильная осанка. Он немного выше меня, хотя во мне сто восемьдесят три сантиметра. — Бабушке очень тяжело подниматься по лестнице, поэтому несколько лет назад она переехала в гостевую комнату внизу. Наверху — твоя, моя и ещё одна, бывший кабинет деда, сейчас там мой компьютер и велотренажёр. Ещё за столом, сидя напротив, я пытался понять, какого цвета глаза у Жана, но так и не понял во всём разнообразии цветов от жёлто-зелёного до серо-голубого. Зато ресницы, словно у бурёнки, — длинные, густые. — А ванная... — В каждой комнате, как и туалет. Два раза в неделю приходит Мари, это наша добрая фея, что помогает бабушке с уборкой. Им лучше не мешать, — Жан хитро улыбнулся своей белозубой улыбкой, и я в который раз за последние часы позавидовал его ямочкам на щеках. Жаль, у меня таких нет. Комната была на порядок больше, чем та, что занимали Лиз и Таль вместе. Да что там, весь дом кричал своим видом «Здесь живут люди высшего сословия», ну или как-то так. — А кем работала твоя бабушка? — спросил я, открывая чемодан и раскладывая вещи на кровать. — Учительницей, а затем директором колледжа. Последние годы её приглашают читать лекции в университете, но из пяти она соглашается лишь на одну. И не вздумай её так называть — только Элен, иначе огребёшь. Жан присоединился ко мне, и за несколько минут мы переложили весь скудный багаж в шкаф, что стоял напротив кровати. В комнате больше ничего не было, только тяжёлые шторы мышиного цвета и мягкое покрытие на полу, да пара картин плюс небольшая люстра — вот и весь интерьер. Ах, да, большая кадка в углу с растением под самый потолок, что-то типа лианы. — Не густо, хватит вещей на месяц? — спросил мой французский друг, закрывая дверцу шкафа. — Смотри, если что, мой гардероб в полном твоём распоряжении. Мы с тобой вроде как одной комплекции, так что не стесняйся. Кстати, у тебя замечательное произношение, а поёшь вообще отпадно. — А где ты слышал? То есть, ты видел видео, в котором я пою? — мои уши и лицо тут же загорелись и, скорее всего, покрылись густым румянцем. — Да брось стесняться, — парень стал напротив и положил ладошки на мои щёки. — Кто не видел и не слышал израильскую звезду с французской песней? Споёшь для меня как-нибудь? Я ещё больше смутился и растерялся. Его руки на моём лице прожигали дырку, но я не мог пошевелиться и только смотрел в его смеющиеся глаза. Теперь я, наконец, разобрал, что они серые с зелёными стрелками. — Даниэль, должен признаться, что, собственно, именно я был инициатором того, чтобы у нас жил парень по обмену, а Элен выбрала тебя. Когда в нашей школе объявили, что нужны желающие принять участие в проекте с подселением победителей из Израиля, я нашёл в Ютубе всех участников, что вышли в финал. Потом мы услышали и увидели тебя, Элен несколько раз просмотрела видео, и, недолго думая, по своим каналам забила для Даниэля Гроссмана место в нашей семье. Ты же не обижаешься на то, как мы посвоевольничали? У бабули есть связи, она многое может. Я? Обиделся? Да у меня лучшее жильё, не знаю, как там у других, но взять ту же Таль, так земля и небо. Своя комната, с ванной и туалетом, семья, где хозяйка — бывший учитель, благодаря чему я смогу отточить свой французский, как никто другой. У меня, в конце концов, красавчик-сожитель и, надеюсь, друг, с которым, уверен, будет весело. — Аколь беседер, — автоматически перехожу на иврит, — то есть, всё в порядке. Я совсем не обижаюсь, даже наоборот, очень рад, что попал в вашу замечательную семью. — Тогда давай ты научишь меня своему языку, — тут же предлагает Жан, перекладывая руки мне на плечи. — Какому? — спрашиваю, начиная от близости чувствовать себя неловко. — Как какому? Родному. А сколько языков ты знаешь? — удивляется, склонив голову набок. Из-за неловкости кладу свои руки ему на пояс, также склонив голову. — Ну, вообще-то четыре. А мой родной русский. Я хоть и живу в Израиле, но считаю себя русским и хорошо говорю, пишу и читаю на этом языке. — Значит, русский, иврит, французский и... — Естественно, английский. Он во всех школах основной иностранный. Есть ещё арабский, но я вместо него выбрал ваш, о чём ничуть не жалею. Стоим, почти обнявшись, во время разговора склоняем головы то в одну сторону, то в другую. Улыбаемся и так приятно, будто не два часа знаю этого мальчишку, а, по меньшей мере, два года. — Ты устал, вон глаза закрываются. Давай в душ и отдохни. А я пока пойду помогу Элен с посудой. Через пару часов я зайду за тобой, пока можешь поспать, ночь будет долгой. Развернул меня и подтолкнул в сторону ванной, а сам, что-то напевая, вышел, плотно прикрыв дверь. Шумно выдыхаю, ещё раз осматривая комнату, — я в Париже. Божечки, я ж про маму совсем забыл. Отыскиваю телефон на дне рюкзака и включаю. Вау... Воцап кишит непрочитанными сообщениями от родителей и... конечно же, от Сары. Пишу всем короткие послания, делаю пару снимков на фоне окна и кровати, обещаю пару раз в день слать фотки и не выключать телефон. А пока прошу не беспокоить, ибо хочу спать. В душе провожу минут десять и, упав на мягкую постель, просто отрубаюсь.