3
— Ну что, выспался? — слышу знакомый голос сквозь пелену сна, из которого так не хочется выныривать. Открываю глаза и вижу сидящего на краю кровати Жана, что-то рассматривающего в телефоне. — А сколько времени? — спрашиваю, устраиваясь сидя. — Пора. Девчонки уже давно сидят внизу и ждут, когда ты соизволишь проснуться и спуститься для вечернего променада, — говорит, не отрываясь от интересного занятия. Стряхиваю последнюю сонливость, прохожу в ванную, чтобы умыться и причесать, да что там причёсывать — короткая стрижка светлорусых волос, которую дома я укладывал гелем, а здесь просто смочил и распушил. Осталось выбрать вечерний туалет. Из одежды для прогулок у меня только чёрные джинсы, но в них будет жарко, и синяя рубашка, что забыл повесить на тремпель, чтоб не гладить. Бросаю взгляд на французского друга и понимаю, что простая тенниска и удлинённые шорты, как у него, подойдут без проблем. Одеваюсь быстро, как солдат, и теперь мы даже похожи, только его более тёмные волосы длиннее моих, а футболки с воротничками и планочками отличаются цветом — моя жёлтая, а его синяя. Мои шорты чёрные с узкими карманами, а его — кремовые с накладными. Дарим друг другу улыбки и спускаемся, где нас ждут Таль и Лиз, попивающие сок из высоких стаканов. — Ну наконец-то, — тянет малая и подходит к Жану, цепляя его за руку. — Пойдёмте уже, сколько можно ждать? Во дворе нас провожает взглядом сидящая в беседке с книгой на коленях Элен и улыбается краешком губ лишь тогда, когда мы дружно машем ей руками и кричим «Оревуар»! Между домиками прорезаются последние лучи закатного солнца, наша четвёрка шествует по пустой дороге с односторонним движением. — Пуркуа? — жалобно спрашивает Лиззи, как её стала называть Таль, на ответ, что мы не пойдём в ночной клуб. — Каха! — тут же парировала старшая (потому что). — Мы ещё малолетки, а ты и подавно. — Но мама мне разрешила. Ты же слышала, — продолжала ныть девочка. — Она разрешила тебе задержаться, и то не позднее полуночи. Всё. Закрыли тему. Мы с Жаном переглянулись, тихо ухмыльнулись — сильно, с такой не побалуешь. — Но тогда куда мы идём? — не отставала рыжая. — Скоро узнаешь, — успокоил её Жан, хотя успокоил ли? Лиззи снова висела у него на руке и всё спрашивала, как она раньше не замечала такого красавчика в своем районе. — Мы ходим в разные школы, да и малая ты. — Да ладно, всего-то несколько лет разница. В парк, куда привёл нас Жан, на двух повёрнутых друг к другу скамейках сидело около пятнадцати человек молодёжи. В основном, нормально одетые, но были и чудаковатого вида, фрики, что ли? Или по-другому их называют? У нас я таких не встречал. Несколько парней перебирали струны своих гитар, напевая негромко знакомый мотивчик. По мере того, как мы подходили, взоры ребят устремлялись в нашу сторону, девчонки улыбались, парни рассматривали с интересом. — А вот и мы, прошу любить и уважать — Даниэль Гроссман и просто Таль, — подойдя совсем близко, сказал Жан, слегка подталкивая меня вперёд рукой, опущенной на спину пониже лопаток. — Хай, — улыбаясь, изрёк я, оглядываясь на Таль, к которой уже подскочили парни, каждый предлагая место рядом с собой. Лиз тут же нашла себе новых подружек и начала о чём-то с ними щебетать. Как и обещал Жан, вечер, плавно перетекающий в ночь, мы провели совершенно незабываемо. После того, как с нами все перезнакомились и мы выпили по первому пиву, посидели, слушая дивные французские песни. Меня также просили спеть, но видя, как трудно мне адаптироваться в новой компании, Жан «отбил» всякое желание приставать к моей персоне в этот вечер с подобным предложением. Затем ребята повытаскивали свои скейтборды, и мы любовались их мастерством. Некоторые кружили на велосипедах с толстыми колёсами, на которых также выделывали всевозможные акробатические номера. Из-за того, что парк находился вне жилой зоны, из колонок гремела музыка, и все желающие двигались под неё каждый в своей манере. — Ну что, как тебе? Жан весь вечер был рядом. Он общался с друзьями, подсказывал их имена, потому что всех сразу я бы никогда не запомнил. Спрашивал, не хочу ли я чего, не устал ли или хочу ли вернуться домой. И ближе к трём, глядя на осоловевшую Таль, я вынужден был признать, что пора вернуться и хоть немного поспать. Нам тут же выделили два велосипеда, и мы, как истинные джентльмены, отвезли сначала своих девочек, а потом и сами поехали домой. Едва ополоснувшись и коснувшись головой подушки, я заснул сном без сновидений. — Бонжур, — разбудил меня всё тот же знакомый голос, что и вчера. — Надеюсь, ты не будешь спать в автобусе в свой первый обзорный день по Парижу? Завтрак на столе, я жду внизу. С трудом оторвав себя от мягкой кровати с белоснежными простынями, затаскиваю свою тушку в ванную, чтобы умыться, почистить зубы, ещё раз умыться (хорошо это или плохо, но я до сих пор не бреюсь), полюбоваться на слегка помятое лицо, и только после этого спускаюсь. Краем глаза отмечаю, что Элен сидит в беседке с чашечкой кофе и газетой на столике. — Бонжур, Элен. Каман сава? — высунул я голову в открытое окно. — Трэ бьен, мон ами, — получил ответ и благодарную улыбку в придачу. Значит, настроение у бабушки замечательное, солнце светит и даже не палит, как в наших пенатах. Завтрак в виде жареных тостов с маслом, вареньем, сыром, а также вкусно пахнущим кофе просто кружит голову. В придачу ко всему — улыбающийся Жан. Вот кого не тронула печать от недосыпа — он, словно свежий огурец, сиял и пах, глядя на меня, помятого и совершенно невыспавшегося. — У тебя там, — показываю на грудь, — два моторчика? — Что? — не понимает красавчик. — Как тебе удалось после трёх часов сна быть таким? — А, ты про это. Я мало сплю. Привычка. — Но это вредно для здоровья, — усаживаюсь за стол и начинаю намазывать тост. — Бывает, я сплю по десять часов, а бывает вот так, как сегодня. Жан смотрит на меня своими... бирюзовыми, именно такими я их сейчас увидел, глазами, и мне так приятно в них смотреть. — Жан, расскажи о себе. Твои родители, они... — Они живут в другом районе. Я уже несколько лет с бабушкой. И не подумай, это нельзя назвать свободой, потому что с Элен ещё труднее, чем с ними. Ладно, признаюсь — меня сослали, чтоб дурно не влиял на младшую сестру. Ей десять, родители боятся, что я подам дурной пример Симон. Хотя она и без моего влияния будет ещё той оторвой... Даниэль, а какое ругательство у вас самое некрасивое? — Ты б чего хорошего спросил, а не это, — подавился я и уставился в тарелку. — Конечно, самые отвратные маты — это русские. На них любят материться, наверное, в любой стране, где живут выходцы из России. В Израиле каждый третий израильтянин и каждый второй араб, а также эфиопы, и они не чураются высказаться по русской матушке. И почему я не удивляюсь, что и ты спросил об этом в первую очередь? — Ладно, а у израильтян есть свои маты? — перегнулся через стол поближе ко мне Жан, устраивая на руках подбородок. — Может быть, что-то особенное? Конечно, можно отбросить в сторону домыслы и не заморачиваться на дурных мыслях, на коих я ловлю себя уже который раз: Жан подозрительно пристально и внимательно смотрит мне прямо в глаза, и я, честно, теряюсь от этого взгляда. Ну, не привык я к такому. — У них, прости, у нас, нет, всё же у них, на всё один мат. Мне лично, как и русские, он совсем не нравится. «Бен зона», что значит — сын проститутки. Скажи кому-нибудь, и он полезет к тебе драться. Но драться нельзя. Тут же вызовут миштару — это полиция, и заберут обоих. Выяснять будут потом. Поэтому, чтобы не попасть туда, не тратить время и деньги, а штраф могут выписать обоим, двое могут стоять часами и только размахивать руками и орать друг на друга. Выглядит смешно и забавно. А у вас как? — Ну, почти так же, только бьют или ширяют ножом и убегают. Хотя в последнее время проблемы доставляют только африканцы-нелегалы. С их наплывом в стране и столице преступность возросла. Будь осторожен, когда меня не будет рядом. — О, у нас эритрейцы создают те же проблемы. Раньше ещё и старух насиловали. Сейчас вроде бы не слышно. — Насиловали? Старых женщин? — Жан повернулся в сторону Элен, испуг скользнул в его глазах. — Жуть. Хоррор. Я глянул на часы и с ужасом отметил, что если задержусь ещё на пару минут, то окончательно опоздаю, а ждать меня никто не будет. Поэтому, извинившись, сполоснул чашку и тарелку, выскочил, на ходу бросая Элен «Увидимся позже», побежал в условленное место на встречу с нашей группой. POV Жан — Он хорошенький, — Элен зашла в дом и присела на стул, рядом со мной. — Знаешь, ма шер, мне кажется, я сделала правильный выбор, пригласив именно его. Натали будет в восторге. — Бабуль, а вдруг он не захочет принимать участие в твоём проекте? — я придвинул свой стул ближе к Элен и обнял её, зарываясь носом в плечо. — Он красивый, и голос у него божественный, даже когда не поёт. А когда мы услышим его вживую, думаю, ты захочешь его усыновить. — Жан! Прекрати называть меня бабулей, мне всего лишь шестьдесят пять. Я не чувствую себя старухой. Сегодня я задержусь у Катрин. Она устраивает вечеринку, и мы с девочками хотим оторваться по полной. — Да-да... Старые клюшки будут весь вечер потягивать бренди и слушать заунывные песни на старом граммофоне с сигарами у рта. Лучше бы вечер танцев устроили, и то полезнее для старых косточек, — отодвинулся я подальше и приготовился бежать через открытую дверь в сад. — Ах ты, негодный мальчишка! Да как ты смеешь называть меня и моих подруг старыми... клюшками? Да я... Да мы ещё ого-го! — Ой-ля-ля, мадам, — отпрыгнул я, уворачиваясь от удара полотенцем, которое оказалось в руках у поднявшейся в моём направлении бабушки. — Ну ладно, Элен и её девочки сегодня отрываются по полной. Можно мы с Даниэлем придём на это посмотреть? — Если только ты уговоришь его нам спеть, — возвращается на своё место Элен с той же грацией, поправляя выбившийся локон движением двух пальцев. — Постараюсь, — бросаю в ответ и выхожу со двора. Моя подработка — это, скорее, жест доброй воли. На заправке я мою полы в кафетерии и иногда помогаю своему дяде, что держит её, постоять за кассой, чтоб он мог сходить домой, что находится в пяти минутах ходьбы. Ухаживать за больным сыном ему приходится даже во время работы. Кузен после аварии временно, как говорят врачи, прикован к постели, поэтому они с тётей стараются как можно чаще бывать дома. — Жан, ты сегодня раньше обычного. Поможешь в кладовке? Николя — старший брат моего отца. В отличие от родителей, он отнёсся к моей ориентации спокойно и поддержал, когда Элен сказала, что я могу жить с ней. Нет, она просто забрала любимого «непутёвого» внука под своё крыло, а дядя ей в этом помог. Пусть даже морально. Ну, и материально тоже, предложив работу в любое удобное для меня время. А вот его сын ненавидит и презирает меня, после случая годичной давности, хотя в детстве мы были дружны. Поэтому я стараюсь нечасто бывать в доме дяди, а с тётей вижусь крайне редко, лишь когда сталкиваемся с ней на заправке. — К родителям не ходил? — спрашивает, когда я вернулся из подсобного помещения, захватив несколько блоков сигарет и упаковку минеральной воды. — Вчера здесь был твой отец, спрашивал, как у тебя дела. Я сказал, что всё в порядке. — Спасибо, Николя. Я как раз собирался на днях их проведать, — солгал я и прошёл в туалет, где за дверью находилась маленькая каморка с инвентарем для уборки. Надев перчатки, набрал воды, плеснул щедро ароматного мыла для мытья и вышел в небольшое помещение кафетерия, в котором было всего несколько посетителей. Ловко управился со своей работой, не забыв протереть и туалет также. На всё про всё ушло полчаса времени. — Когда подойти? — спросил, собираясь покинуть заправку и понимая, что сейчас дядя не будет делать перерыв. — Подходи к обеду, тебе удобно? — Нет проблем. В двенадцать я здесь. Чао. *** Даниэль вернулся к трём часам, буквально через полчаса после того, как я пришёл от дяди. — Как было? — вышел встретить его в гостиную. — Устал? — жестом пригласил к столу, где уже стояли приборы для обеда. Получив благодарственную улыбку, я полез в духовой шкаф, а Даниэль направился в ванную помыть руки. — Я ужасно проголодался, — вернувшись, сказал заметно уставший парень, падая на стул. — А что это так вкусно пахнет? — потянул носом в мою сторону. — Сейчас у тебя будет возможность оценить мои кулинарные способности, — важно сообщил я, выкладывая на тарелки мясо по-французски, которое Элен поставила в духовку незадолго до моего прихода по моей же просьбе. Кроме мяса со специями под толстым слоем сыра, здесь также тушились другие овощи и картофель. Ароматы и правда разносились божественные, не зря же я так старался. — О, да ты кулинар! — похвалил меня гость, глядя на щедрую порцию, что я ему положил. — А где Элен? — Привыкай к тому, что есть ты будешь чаще в одиночку, когда захочешь. Здесь никто тебя не спросит, хочешь ты или нет. Подошёл, открыл холодильник, взял, разогрел. Если хочешь, можешь сам приготовить. — Но это как-то неприлично, — поджал губу Даниэль, — я так не смогу. — Я знал, что ты так скажешь. И чтобы ты не умер голодной смертью, буду стараться разбавлять твоё одиночество во время трапезы. Кстати, вот так, — обвожу рукой стол, — мы едим не часто. Элен не любит готовить, а мне лень и некогда. Поэтому больше по-простому — сэндвичи, на ужин что-нибудь лёгкое или фрукты. После обеда предложил на выбор в компе зависнуть или к соседу в бассейн сходить. Даня выбрал комп, но и от купания в другой раз не отказался. — Я вообще-то очень даже удивлён, что ты такой белый, словно и не живёшь у самого Средиземного моря. Ты что, не любишь плавать? — не удержался я от вопроса. — Люблю. Но соль разъедает глаза и попадает в нос. Песок меня просто бесит. А если учесть, что в мае я ещё мёрзну в морской воде, а весь июнь, когда водичка приятно тёплая, берега Израиля кишат ядовитыми медузами, ну, а июль–август хочется выспаться от школы, а вода после обеда, словно в сауне, то когда ходить на море, если в сентябре снова учёба? А бассейн — самое то. От такого откровения я чуть не выпал в осадок. Я обожаю море. Будь моя воля, целыми днями сидел бы в воде или рядом. Ну и что, что солёная? Ну и что, что горячая? Не до ожогов же? Почему-то я решил, что смогу удивить своего нового друга игрой, которую мне подарили на день рождения в этом году. Когда Даниэль вошёл в комнату, в которой стоял компьютер, равнодушно глянул на очки и сел, спросив, можно ли воспользоваться скайпом. Разблокировав экран и предоставив в полное его распоряжение, я хотел было выйти, но Даня попросил остаться, чтобы познакомить с родителями. Папы не оказалось дома, а с мамой мы поздоровались, и я передал через Даниэля наилучшие пожелания и то, что у неё красивый и умный сын. Мама тоже красавица и очень милая женщина. — Хочешь поиграть? — наивно полагаю, что в «это» — киваю на очки, мой приятель играть не умеет, хотя, может быть, слышал. — У тебя «oculus rift»? Давай, хотя я уже отвык от проводов. И почему я его недооценил? Хорошо хоть ничего не ляпнул по поводу незнания игры или чего другого... — Ты хочешь сказать, что у тебя oculus s? — Бери выше. Купил весной oculus quest. Правда, пришлось у родителей занять денег, но, думаю, через пару месяцев верну. — Ты работаешь? — Да. На мойке машин подрабатываю. Улыбка сама расплылась по моему лицу. — Представляешь, я тоже. Только не мою машины, а в кафе дяде помогаю. Играть не получилось, зато мы вместе залезли на какой-то сайт, ссылку на который Дане скинула Таль, где обсуждались поездки по обмену. Нашли Францию и Израиль, команду Дани, которую спонсировали несколько бизнесменов из Америки, и выступления всех победителей, теперь уже выложенных для обсуждения. Конечно, Даня был самым топовым конкурсантом — его голос, исполнение, его внешние данные были вне конкуренции. — Знаешь, у Элен есть идиотская идея-фикс — познакомить тебя с внучкой её подруги, которая неплохо поёт. Она хочет, чтобы вы спели твою песню вместе. — Что? — на лице русского израильтянина появилось странное выражение: удивление пополам с пренебрежением, помешанное со злостью и чуточку — заинтересованностью. — Только не бей, — выставляю руки вперёд ладонями перед парнем в извиняющемся жесте. — Дань, у подруги Элен есть больная внучка. Чем болеет, не спрашивай, только знай, через песни не передаётся. Но голос у неё отпадный. Так поёт, что кровь в жилах стынет. Ну и... Когда мы услышали тебя, она просто заболела этой идеей, и вот... — Жан, ты понимаешь, что я сюда приехал не песни петь, а... — Да, я понимаю. И Элен так сказала, но мы решили всё-таки попробовать тебе предложить. Так что, прости, если обидели. Несколько минут мы сидели и смотрели друг на друга в полной тишине. — Забудь, — сказал я вставая и выходя из комнаты.
***
Вечером мы всё-таки сходили на часик к Катрин, уговорил зайти посмотреть местный колорит в виде бабушкиных посиделок. Сослался на то, что Элен забыла свои таблетки. Даниэль удивил, сказав, что приятно было посмотреть, как проводят время французские мадам на пенсии. — Вот это — нормальная, достойная и заслуженная старость, которая должна быть у каждой женщины, не то, что я слышал и видел. — А что не так с вашими мадам? — спросил я, когда мы прогуливались улицами несколькими минутами позже. — Наши мадам до пенсии работают и на пенсии работают. Уборка, готовка, внуки плюс подработки — на пенсионные сильно не разгуляешься. И Даня рассказал мне о том, о чём я и так знал. Вот только промолчал, что и во Франции счастье богатых за счёт несчастья бедных, как и в любой другой стране. В нашей семье немножко легче, но тоже невесть что, и прислугу моя мама себе даже раз в неделю позволить не может, а бабушка заработала, хотя и сейчас трудится.