13
Кальвадос — гордость французских виноделов. Элен несколько раз рассказывала, что её одноклассник унаследовал небольшую усадьбу с маленьким заводиком. И если бы она в своё время ответила ему взаимностью, то сейчас владела бы огромным бизнесом по производству этого самого напитка. Ну, а я был бы её наследником. Хм, трудно сказать, хотел бы я этим заниматься или нет, всё-таки уж очень это дело утомительное, но вот от дегустации никогда не откажусь. На протяжении нескольких часов нас водили по цехам, показывая специфику производства, этапы прохождения от сидра до выдержанных коньяков. Мы так же посетили сады с почти созревшими яблоками, одни из которых уже можно было попробовать, а другие ещё только через несколько месяцев будут собирать. В заключение всю группу пригласили в небольшой магазинчик с отдельной комнатой, где нам предложили продегустировать самый безобидный напиток — сидр, продукт, из которого, собственно, потом и получается знаменитый Кальвадос. Четырёх или пятипроцентной крепости, он никак не мог повредить подросткам, тем более, налили нам его совсем немного. — Дань, ты возьмёшь пару бутылок с собой? Родителям, друзьям родителей? Стоим возле прилавка, за которым на стеллажах выстроились пузатые и худые бутылки французского коньяка. — Я бы взял, но кто ж мне продаст? Мы ещё несовершеннолетние, да? Таль всё время рядом, несмотря на постоянно висящую на ней длинноногую и длинноволосую брюнетку. Я не свожу взгляда с Гроссмана, а тот, в свою очередь, — с выстроенных рядами бутылок. — И правда, нас же предупредили, что экскурсия в ознакомительных целях. Разве можно купить, а потом ещё и провезти через таможню? — Выбирай. Одну уж точно провезёшь. Сдадите в багаж, ведь на чемодане не написано, что его хозяин несовершеннолетний. И вы, красотки, тоже заказывайте, вы уже выбрали? Дядюшка Жан сегодня добрый, — показываю им свой паспорт, в котором видно, что два месяца назад мне исполнилось восемнадцать лет. — Я в коньяках не разбираюсь, — пристально рассматривая витрины, говорит Даниэль. — Может, что-то подскажешь? — Тогда возьми Pere Magloire VSOP. Или Pere Magloire XO. Денег-то хватит? Если что — я добавлю, — это уже ему в ухо. Как оказалось, таких, как я, совершеннолетних, в группе было ещё несколько человек, что позволило почти всей группе приобрести подарки родителям и друзьям. Оба воспитателя тоже взяли по несколько бутылок, и, довольные приобретением туристы из Израиля покинули винодельню. Вечерний променад по окрестностям Лезьё был отменён по причине разбушевавшейся непогоды. Уже на обратном пути из винодельни небо затянули тяжёлые тучи, и едва мы успели выгрузиться из автобуса, пошёл мелкий дождик, к вечеру переросший в летний ливень. Во время ужина мы с Даниэлем подсели к угрюмому Алексу и выложили свой план, в котором ночевать ему придётся в одиночестве. Молодой мужчина молча переводил взгляд с меня на Гроссмана и обратно, потом уткнулся в тарелку и что-то пробормотал по-русски. Рука под столом сжала мои пальцы, но не сильно. От этого, казалось бы незатейливого действия, по всему телу побежала горячая волна, остановившись совершенно не там, где надо, и причиной этому было не вино. — А давайте сейчас к нам и закончим этот замечательный день распитием не менее замечательного французского Кальвадоса. Это я. — А что, это идея. Саш, ты как, не против? Это Даниэль. — Ребят, вы в своём уме? Я вроде как должен ограждать малолеток от подобных мероприятий, а не поощрять их к этому. Это наш воспитатель. — А мы тихонько. Совсем по чуть-чуть. И никому не скажем. Это снова я. Стоп. Как он его назвал? Саша? Что ещё за Саша? — Тогда не у ВАС, а у нас. И тихо. Чтоб больше никто ни-ни. Это Саша. — Может, Таль? Кто бы сомневался — Гроссман. Воспитатель дал добро и в итоге наша маленькая компания через полчаса собралась в номере, куда я и принёс бутылку Кальвадоса и упаковку с нарезкой любимых сыров Гроссмана. — Это молодой Кальвадос, трёхлетней выдержки, можно использовать в коктейлях с соком или тоником. Алекс достал плитку шоколада и бутылку сока. Таль пришла с тремя огромными яблоками, которые унесла прямо из сада винодельни. Пир обещал быть на славу. Он таким и был. Выпили по чуть-чуть, за знакомство. Потом ещё — за французское гостеприимство. Израильтяне пели хвалебные семьям, в которых их приветливо встретили и приняли, как родных. Алекс также нахваливал семью, в которой живёт, и отметил, что будет рад, если его хозяева, когда приедут на землю обетованную, позвонят и захотят встретиться, а он, в свою очередь, покажет им красивенные места, куда туристические автобусы не возят. Увидев мой удивлённый взгляд, он тут же добавил, что в Израиле живёт в съёмной квартире, а вернее, снимает в ней комнату, поэтому о том, чтобы предоставить ночлег, что ему бы очень хотелось, увы, не может. Мы переглянулись с Даниэлем, и он мягко, одними губами, улыбнулся. Когда подняли третий тост, за прекрасных дам, Таль воодушевилась и, как только выпила, извинившись, вышла в коридор, на ходу набирая номер. — Ну, а ты, — Алекс посмотрел на меня немигающим взглядом, — приедешь с ответным визитом в гости к Даниэлю? Боковым зрением замечаю, как застыл со стаканчиком в руке мой кот, обратившись в слух. — Конечно, приеду, — так же не мигая и сохраняя спокойствие, с совершенно серьёзным лицом ответил я, помедлил несколько секунд и перевёл уже тёплую улыбку на Даню, — если он меня пригласит. Повисла немая пауза, в которой двое сверлили друг друга, а третий наблюдал. Шум открывающейся двери и вошедшей девушки нарушил голос Гроссмана:
— Приглашаю. — Кого? Куда? — непосредственная, раскрепощённая, весёлая и немного захмелевшая, Таль плюхнулись на кровать, где сидела до этого, откинулась назад на локти, оглядывая картину из трёх застывших скульптур. — Меня. В Израиль. Приеду, обязательно. — О! Это очень хорошо, потому что эта рыжая бестия мне уже все мозги протрахала... ик... что мама её не отпускает одну, даже с тем, кхм, что в самолёте предусмотрено сопровождение несовершеннолетних. А я встречу её, как только она выйдет в зал ожидания. Вот. Во время всей этой речи мы продолжали смотреть друг на друга. Алекс потерял к нам интерес, а я уже мечтал остаться наедине со своим парнем. Ведь мой же? — ...Так что, когда соберёшься, созвонись с Лиззи, и приезжайте оба. Я заберу к себе рыжую, а тебя — наш Данечка. Лучшее время для посещения израиловки — конец сентября-начало октября, — походу, девушка уже разговаривала сама с собой, хотя это не мешало ей набирать текст сообщения. — На худой конец, зима, а лучше всего — весна, вплоть до июля. Ребят, я, наверное, пойду, что-то спать охота, — встретившись со мной взглядом, Таль незаметно подмигнула, подхватила со стола оставшееся яблоко, вгрызлась в него зубами и вышла из комнаты. Какая понятливая девчонка! Поворачиваю голову к Алексу, тот улыбается и берёт бутылку, чтобы разлить по новой. — О, нет, нам достаточно, — говорю, и в это время в руке воспитателя оживает телефон. Он смотрит на входящий, меняется в лице, потом на нас, снова на экран. — Алекс, всё в порядке? — спрашивает Даня и поднимается со своего места, но, видимо, ноги его подкачали, и он снова сел. — Да, — как-то несмело отвечает тот и снова впивается взглядом в экран, уже держа телефон двумя руками, однако отвечать не торопится. Беру Даниэля за руку и тащу к выходу. Алекс пожимает плечами и подносит трубку к уху. — Привет, — слышим мы голос, которого раньше ни разу не слышали от этого человека — тихий, приглушённый, с хрипотцой, похожий на поглаживание котёнка. И тем страннее, когда такой голос исходит от парня крепкого и сильного, не желающего слышать в свой адрес возражения. В пустом коридоре снова играем в гляделки, сначала толкаясь и хватая друг друга то за шею, то за плечи, а в конце и вовсе Даня запрыгнул на меня сзади, и я понёсся по ковролину с криком «йо-хо-хо», придерживая «наездника» под коленками. Мой номер был этажом выше, поэтому воспользовались лифтом, встретив по дороге мадам Эстер, тоже беседующую с кем-то по телефону на иврите. Прям вечер разговоров и встреч. Щелчок электронного замка, звук мягко закрывающейся двери, хватаю Даниэля за локти и прижимаю к двери, припадая всем телом к его груди, впечатываясь пахом в пах. Неудобно. Поэтому коленкой раздвигаю его податливые ножки и бедром трусь о набирающий силу стояк. — Ты пахнешь яблоками. — И ты, — слышу в ответ. — Голова кружится. — Я тебя держу, — не могу надышаться, зарываюсь носом в шею, за ухом, вдыхаю запах волос. — Ммм... Руками обхватил спину и боюсь отпустить, как будто если это сделаю, Гроссман растает, словно мираж. Его руки тоже крепко в меня вцепились, и после недолгого покачивания он начал искать губами мои. Целую нежно, ласково, легко оттянув и тут же засосав одну, а затем и другую губу. — Я в душ, — отрываюсь от «сладкого», хотя совершенно не хотелось этого делать, — а ты сразу за мной, готовься. Но не успеваю закрыть за собой дверь, как в проёме возникает нога, и Даня обиженно спрашивает: — А вдвоём никак? — Нет, — говорю, удерживая дверь, — я быстро, это... интимно. — Ммм... — дует губки и косит захмелевшие глазки мой котёнок, но ногу убирает. Водные процедуры делаю быстро. Нет сил терпеть, к тому же со вчерашнего дня готовился. Когда полез искать информацию о том, как живётся гомосексуалам, подумал, что, наверное, нет хуже кары, чем получать удовольствие после столь усердных процедур. И что, так будет каждый раз, когда захочется нормального секса? Но, как обещал один чел с форума, на котором специально зарегился и завёл дружбу, есть другие способы удовлетворения и получения удовольствия, чем, собственно мы уже и занимались, но хочется большего, настоящего. И сегодня я хочу, чтобы мы это сделали. Когда выхожу из ванной, Даниэль обнаруживается на кровати с телефоном в руках, в одних трусах красного цвета, от Kelvin Klain, и я, как бык, ведусь на них, делая несколько глубоких вдохов-выдохов, специально громко сопя и играя бровями. Даня хитро смеётся, закусывает губу и быстро проскальзывает между мной и дверью. Дьявол меня подери. Я завёлся только от одного его вида. Быстро подхожу к своей сумке, достаю нужные предметы — всё, как советовал друг с форума. Прячу смазку и квадратик фольги под подушку и, сбросив белоснежное полотенце с бёдер прямо на пол, падаю на кровать. Я готов. Надеюсь, что и Даниэль тоже. Три минуты. Пять. Семь. — Дань, ты долго там? В ответ тишина. Вода давно не шумит. Заснул, что ли? Подхожу к двери, прислушиваюсь, ничего не слышно. Скребу пальцами, как кот. — Я скоро. Ещё минутку. Фух. Испугал до чёртиков. Возвращаюсь в кровать. Беру с тумбочки смарт и ищу подходящую папку с музыкой. Ставлю свою любимую и жду. Первая песня подходит к концу, когда Даня несмело, прикрывая пах руками, выходит из ванной. Развожу руки, показывая, что я тоже голый и жду его. Делаю пальцами движения «иди сюда», и мой котик, рыкнув негромко, глянув из-под бровей своими хитрыми светлыми глазами, прыгнул в мои объятия, вернее, он просто накрыл меня собой, сразу же оседлал и тут же впился губами, лишая воздуха и движения. И вот скажите, где логика? Ещё недавно всё моё нутро сопротивлялось и боролось с теми «грязными» мыслями и желаниями, которые сидели в мозгу, желая вытравить их или хотя бы задвинуть подальше, чтоб не высовывались до конца дней моих. Теперь же всеми фибрами души я хотел одного — трахнуть этого парня или быть трахнутым им же. От его прикосновений кожа горела. Мятное дыхание, отдающее спиртным, кружило голову. Его затуманенные глаза и приоткрытый рот, после каждого поцелуя облизывающий губы язык разжигали в моём теле огонь и страсть. А то, как он выгибался и тёрся своим стояком о мой, просто сносило крышу. Никогда не забывая срезать ногти, я всё же умудрился расцарапать Даниэлю спину и оставить несколько красных пятен на ягодицах. Трущиеся друг о друга члены блестели на кончиках капельками смазки, а яйца до такой степени поджались, что я только что ни скрипел зубами, боясь, что они взорвутся. — Дань, котёнок, постой, погоди. Давай сделаем сначала так. Вот, — и просовываю руку между телами, заставляя блондина приподняться, чтобы захватить двух «удавов» и начать надрачивать, всё более убыстряя темп. — Да, так... — шепчет мне в ухо, потом несколько слов, кажется, на русском, и прикусывает мочку, как это делал ему я. — Ах, — задерживаю воздух и несколько секунд не дышу. Даниэль застывает надо мной, всматривается в глаза, выискивает в них что-то, припадает к губам грубо, но, дьявол подери, так замечательно, заставляя меня снова дышать. Догадывался, что это капец как приятно, но не ожидал, что это незначительное движение заставит меня бурно кончить. Размазываю клейкую субстанцию по обоим стволам и, не мешкая ни секунды, продолжаю манипуляцию. Новая музыкальная композиция настраивает на единый темп, но немного погодя приходится с него сбиться, убыстряясь. Даня со стоном опускается рядом, добавляя в мою ладошку тёплые струи. — Хочу ещё, — потирается о мой бок бедром, прижимая переброшенной ногой к кровати, не давая двинуться. — Котик хочет сметанки? — хитро улыбаюсь и сбрасываю ногу, а затем переворачиваю Даниэля на спину. — У нас с тобой сегодня обширная программа. Ты готов? Получаю в ответ неуверенный кивок и прикушенную губу в придачу и тут же сам захватываю её, потому что нельзя так провоцировать охотника на симпатичного и игривого котёнка. Целую долго и нежно, щадя искусанные губы, с которыми ему ещё показываться на людях. И всё же не могу удержаться, чтобы не засосать, не заласкать до головокружения, своего и его тоже, вижу, как закатываются глаза, слышу, как стонет и выгибается его тело, как жадно отвечает на все мои движения. Осторожно перебираюсь губами на скулы, затем шею, языком провожу и прикусываю ключицу. Уумм... Нравится, мурлычет. Зарылся в моих волосах и пропускает их через пальцы, иногда чувствительно захватывая прядь. Терплю. Мне нравится. Спускаюсь дальше, слегка касаясь бусинки розового соска, затем второго. Не удержался и прикусил. Совсем чуть-чуть, однако «ах» — и затягивает воздух, замерев. А я продолжаю путь ниже. — Знаешь, Поль делал мне это много раз, а я ему ни разу. Даже думать об этом не хотелось. А сейчас просто с ума схожу, так хочу «его» попробовать, — шепчу, добравшись до цели. Видел уже. Член у Даниэля красивый, ровный, с гладкой розовой головкой, в отличие от моей, более тёмной. Рассмотрел все венки, редкие русые волоски, которые знакомы с ножницами и бритвой. Нашёл у основания родинку, потрогал пальцем, поглядывая за наблюдающим сверху лицом. Заинтересован. — Только прости, если у меня не очень получится, всё-таки первый раз. Даня глубоко вздохнул. Ладно, хватит мучить его и себя. Придерживаю рукой, лизнул головку. Ничё так, нормально. Ещё раз. Ещё... Первый урок, можно сказать, прошёл удовлетворительно. Даня сдерживал стоны, но ему это так и не удалось. А я... Пару раз хотел сделать, как учил неизвестный на форуме, но, видимо, размер и то, что всё-таки я неопытный салага в этом деле, чуть не задохнувшись, с приступами и позывами, потеряв несколько слезинок, решил продолжить обучение в другой раз. — Даня, ты готов? — дышу глубоко, смотрю снизу, чувствую, как горят мои щёки, а губы саднят от проделанной ими в последние пять минут работы. Приподнимаюсь и тяну на себя очумевшего мальчишку. Тянусь рукой под подушку и достаю заготовки. — А? — дышит так же тяжело и смотрит на презик, словно на оружие в моих руках. Ну да, наверное, это и есть оружие, заднего поражения. — Ты же сможешь? Хоть ты и говорил, что ни разу не был с девушкой, давай. Я помогу. А что ещё сказать? Он, наверное, подумал, что это я его хочу трахнуть. Солнышко, он даже в лице изменился. Теперь понимаю, почему он так задержался в уборной. Приставляю резинку к его стволу и вижу, что хоть и не успокоился, но всё же взял себя в руки, помог раскатать и снова смотрит. Даю тюбик с лубрикантом, не шевелится. Сам открываю и щедро смазываю его, а затем себя. — Я чистый, со вчера готовился. Не бойся, всё будет хорошо. Ну что, давай, — и разворачиваюсь, принимая колено-локтевую. Молюсь всем богам и жду, делая глубокий вдох-выдох, расслабляясь. Знаете, первый опыт всегда труден, полон шероховатостей, да что там, огрехов. Но мы справились. Худо-бедно, но у нас всё получилось. Кое-кто даже удовольствие стал получать, пыхтя и увеличивая темп, ежесекундно спрашивая: «Ну что»? «Ну как»? «Не больно»? Да, больно. Но это только вначале. Потом боль отошла на второй план, перемешавшись с болезненным удовольствием, которое всё больше и больше нарастало. И слава богу, что длилась эта экзекуция всего ничего, и Данечка быстро кончил, получив свою порцию удовольствия от первого секса, причём... с парнем. Я стоически подождал, пока накрывшая его волна спадёт, тело успокоится и перестанет потряхивать в экстазе. Ждал, пока он осторожно, с громким чпоком покинет моё бренное тело и завалится рядом, распластавшись и совершенно забыв обо мне. Но почувствовав, что я тихонько поскуливаю, привалившись рядом, тут же подскочил и заглянул в мои мокрые от всё же выступивших в самом конце слёз глаза. Нет, совсем не от боли. Я даже сам не понял, что это было, но слёзы покатились из глаз, и я даже пару раз всхлипнул, чёрт, даже неудобно как-то. Даниэль наклонился и начал слизывать мокрые следы, обнимая и прижимаясь с нежностью и любовью. — Прости. Прости, Жан. Я такой неуклюжий. Тебе больно? Может, нужен врач? Или лекарство, мазь? Разве такая забота не вызывает улыбку? Я был счастлив. Мне было и больно, и приятно. — Подрочи мне, я ж так и не кончил, — прошу в самые губы, целую и не могу оторваться, такие они сладкие и тёплые, податливые и... родные, словно всегда были моими, со мной. Начинает уже привычную процедуру. Рука, нежно водившая вверх-вниз, вдруг застыла, указательный палец надавил на уретру, прошёлся вокруг. Даня оторвался от моих губ, вызвав при этом протяжный стон, и начал движение вниз. Я впал в ступор. Он хочет сделать мне минет? Ну да, лизнул, снова и снова, и повторил в целости то же самое, что я делал раньше. Также неуверенно, неуклюже, цепляя тонкую кожицу зубами, от чего я зашипел, а он оторвался и просто поцеловал головку, затем снова взял в рот и продолжил насаживаться. Снова вспомнились те разы, когда больше года назад то же самое делал Поль. Не сравнить. Более опытный, он знал, что и как, где оттянуть, когда зажать, насаживался почти до самого конца и по-блядски смотрел на мою реакцию снизу. Да, я получал удовольствие и удовлетворение. И только. Сейчас же душа пела. От одного только вида и желания Даниэля сделать мне приятно взрывался мозг. Это было... это было классно! Крышесносно. Волшебно (даже несмотря на некоторый дискомфорт в области заднего прохода). Когда, уже лёжа в обнимку после совместно принятого душа, мой Даниэль сказал, что теперь и он хочет попробовать снизу, я чуть не заорал от счастья, услышав, что по приезду домой он сделает все процедуры, чтоб тоже всё, как положено. Времени для сна осталось совсем немного, поэтому заводим оба будильника на своих телефонах и вырубаемся, как называется, без задних ног.