Глава 3
ЛИСА.
Мой шок и ужас длились несколько секунд, прежде чем я вырвалась из своего оцепенения и начала бороться с ним. Он хрюкнул, когда мой локоть задел его бок, и развернул меня, впечатав в стену.
Мой телефон с грохотом упал на пол, но фонарик все еще горел. Луч света устремился вверх, когда Чонгук прижал меня лицом к стене, его предплечье легло мне на шею. Он приблизил свое лицо к моему, впервые встретившись со мной взглядом. Я никак не могла привыкнуть к тому, что он так близко. Моя кожа гудела от ощущения чужого прикосновения, даже такого. Как будто я медленно превращалась в призрака, живущего в Каса Нера, а теперь карающая хватка Чонгука вернула меня к жизни.
— Так со мной не здороваются. Не забывай о манерах, Лиса. Вряд ли это подобает бывшей королеве бала, – сказал он с жестоким весельем в голосе.
Королева бала.
Ночь, когда меня объявили королевой выпускного бала, была самой ужасной ночью в моей жизни во многих отношениях, и все это из-за этого мужчины. Знал ли он, как сильно меня подкосила та ночь? Разумеется, такому человеку, как Чонгук, было бы все равно, но то, что он упомянул об этом сейчас, говорило о том, что он подозревает, как это на меня повлияло. Чонгук угрожал не только моему телу, он просачивался и в мой разум, подобно яду, отравляющему душу. Ему нравилось трахать мою голову так же сильно, как угрожать трахнуть мое тело.
Его лицо было в крови, а под глазом красовался синяк. Полная нижняя губа была разбита и покрыта коркой крови. Он поймал меня на том, что я пялюсь на его рот.
— У меня было насыщенное утро: я сидел здесь с телами жалких охранников, которых твой отец посчитал достойными меня, и ждал, когда маленький ягненок забредет сюда и поможет мне выбраться. -
Чонгук ухмыльнулся, и мое беспокойство снова поднялось к горлу, сдавливая его.
— Я так рад, что это ты.
Его рука слегка оторвалась от моих губ, и я дернула головой достаточно быстро, чтобы он не смог накрыть их снова.
— Я не собираюсь помогать тебе.
Его пальцы снова зажали мне рот, заставляя замолчать.
— Вот как? Ничего. Мне не нужно, чтобы ты хотела помогать, мне просто нужна ты.
– Он наклонился и провел губами по моей щеке. — И, королева бала, ты у меня есть.
Его ладонь заглушила мой отчаянный крик.
Он отстранился от меня и осмотрелся.
— Итак, ты будешь хорошей девочкой и помолчишь ради меня, или мне придется заткнуть тебе рот?
Я уставилась на него, моя ярость угасла, но глаза горели.
Он вздохнул, словно я была небольшим неудобством, с которым ему приходилось мириться.
— Как насчет этого? Держи рот на замке, или я найду, что в него засунуть, чтобы гарантировать это, и буду наслаждаться каждой секундой, – сказал он, его маниакальная ухмылка вернулась.
Медленно он освободил мой рот.
Я глубоко вздохнула, шевеля губами там, где они онемели от его жесткого прикосновения.
— Попробуй, и я откушу его, – прошептала я.
Мое горло болело от крика в его ладонь, и я не могла проглотить достаточно слюны, чтобы сделать что-то большее, чем просто хрип.
Его сухой смешок заставил меня стиснуть зубы. Он с чем-то возился, и я воспользовалась шансом, чтобы попробовать выдавить из себя новый крик.
Он все еще безжалостно прижимал меня к стене, и повернул мою шею так резко, что мой голос сорвался.
— Звучит заманчиво, но сейчас у нас нет на это времени, – сказал он, снова поднося руку к моему рту, как раз в тот момент, когда я
издала первую ноту пронзительного крика.
Его рука накрыла мои губы, слишком плотно, чтобы я смогла издать больше, чем писк. Я почувствовала вкус сухого хлопка и запротестовала, когда он завязал вокруг моей головы что-то похожее на кожаный галстук, зафиксировав комок материи, который он засунул мне в рот.
Он повернул меня, пока я все еще пыталась открыть рот, и вдавил в стену, выбив дыхание из моих легких. Теперь его твердое тело прижималось ко мне спереди, и от его испытующего взгляда было не скрыться.
Я не находилась так близко к этому мужчине уже очень давно. Пять лет, если быть точной. При воспоминании об этом волна стыда и вины захлестнула меня.
— А теперь, Лиса, мы уходим. Я одобряю изобретательность твоего отца, схватившего меня, и понимаю, что это была его цена за то, чтобы оставить моего брата в покое. Но я не намерен расплачиваться за грехи Братвы своей кровью. Я не сдамся, и ты мне в этом поможешь. Ты – моя страховка, чтобы выбраться из этой адской дыры, и ты не нужна невредимой, чтобы быть полезной. Ты нужна мне только живой. Не забывай об этом.
Я бешено замотала головой и напряглась, когда рука Чонгука поднялась к моему горлу, легко проводя по нему. Мой пульс забился под его рукой. Он потер большим пальцем пульсирующую жилку.
Казалось, Чонгук был очарован этим крошечным движением.
— Я не хочу причинять тебе боль, lastochka. Не заставляй меня. Ты знаешь, на что я способен, – прошептал он. — Иди тихо, и все будет хорошо.
На глаза навернулись слезы. Их вызвала не печаль, а гнев. С той роковой ночи нашей первой встречи, когда мне было семнадцать, а ему девятнадцать, мы стремительно приближались к этому самому моменту.
— Мы оба всегда знали, что этот момент наступит, Лиса, – пробормотал Чонгук, словно прочитав мои мысли.
Я покачала головой, и еще одна беспомощная слеза чистой ярости и страха скатилась по моей щеке. Его глаза впились в мои. Он поднял татуированный палец к моему лицу и провел им по соленому следу, обмакнув подушечку. Затем поднес кончик пальца с моей слезой ко рту и слизнул ее.
Он связал мне руки за спиной, лишив равновесия. Теперь я могла видеть мертвых охранников, разложенных на кожаных сиденьях машины. Мертвый водитель даже держал руки на руле, застыв в нелепой пародии на нормальность. Судя по всему, Чонгук перерезал ему горло. Они недооценили младшего Чона и поплатились за это. Но ведь и я поплатилась, разве нет? Полагаю, я должна считать везением то, что это стоило мне только рассудка. Пока что...
Чонгук одной рукой обыскивал трупы, а другой держал меня мертвой хваткой. Я напряглась, ожидая возможности убежать.
А пока изучала его в тусклом свете, от окровавленного лица до непокорных темных волос, торчащих во все стороны. Они были небрежно растрепаны так, как стилисты часами пытались добиться для обложек журналов. Жестокая беспечность была для Чонгука такой же инстинктивной, как дыхание. Она шла ему так хорошо, потому что именно таким он и был.
Хладнокровным убийцей. Прирожденным психопатом. Монстром без угрызений совести. А теперь и моим похитителем.
Обращай внимание на слабости, Лиса. У каждого мужчины они есть.
В голове зазвучал голос Тинто, моего инструктора по paranza corta (традиционный сицилийский ножевой бой) . Я изучала искусство боя на ножах с самого детства. И явно не была лучшей ученицей, раз меня собирались взять в заложники в собственном доме. Тем не менее Тинто был прав. У каждого мужчины были слабости, и, если бы я обнаружила слабое место Чонгука, то смогла бы спастись.
Я отбросила свой страх в сторону и попыталась взглянуть на него объективно. Под глазами у него были темные круги – признак полного изнеможения. Если Джино был прав – а похоже, что так оно и было, – Виктор Чон, пахан нью-йоркской братвы и отец Чонгука, умер прошлой ночью. Что бы ни произошло после, младший из двух братьев Чон оказался здесь, связанным в багажнике в Каса Нера. Вероятно, он не спал уже более сорока восьми часов. Я могу использовать это.
Чонгук выпрямился и засунул пистолет за пояс. Затем поднял другой и направил его на меня. Я отшатнулась от него и закричала сквозь кляп – чистый жидкий адреналин забурлил в моих венах.
В ответ на мой крик раздался мрачный смешок.
— Не волнуйся, ты моя страховка, помнишь? – Он притянул меня к себе. Холодное дуло пистолета уперлось мне в висок. Чонгук прислонил свою голову к моей, делая глубокий вдох, и его грудь расширилась.
— Но не борись со мной, Лиса. Ты же знаешь, что это никогда не заканчивается ничем хорошим для тебя.
Его слова напугали и разозлили меня одновременно. Я бросила на него убийственный взгляд, пытаясь выразить свою ярость. Одна из его полных губ дрогнула в улыбке, прежде чем он подтолкнул меня вперед. Напряжение сделало меня более бдительной, чем когда-либо. Каждое движение обостряло мои чувства, я прислушивалась к малейшим звукам. Если бы кому-то удалось отвлечь Чонгука, я могла бы использовать это в своих интересах.
Мы подошли к двери, и он вытолкал меня наружу первой. Мои глаза обожгло внезапным светом позднего утра, поскольку я уже успела привыкнуть к темноте гаража. Я подняла взгляд на камеру, которая, как я знала, была установлена над громадным зданием, – ту самую, которую Джино проверял на посту охраны. Джино увидит. Он придет.
— Пошли, – сказал Чонгук, когда я споткнулась о свои ноги.
Мои сапоги и в лучшие времена не были предназначены для хорошей ходьбы, не говоря уже о том, чтобы шататься под дулом пистолета.
Помимо гаража главного дома, к высокой стене, ограждающей участок, вела небольшая аллея. За ней находился лес и свобода. Свобода. Насколько странным было то, что цели моего похитителя совпадали с моими? В то время как Чонгук мог завоевать свободу, прорвавшись через осиное гнездо, я знала, что застряла навсегда. Собственность отца, запертая в клетке, до тех пор, пока он не передаст права другому мужчине.
Я снова споткнулась о камень побольше, и Чонгук цыкнул мне в ухо. Когда он поднял меня, я навалилась на него всем своим весом и пнула ногой по колену.
Чонгук хмыкнул и грубо схватил меня за подбородок. Пистолет сильнее уперся мне в висок.
— Не зли меня. Сейчас не время для игр. Ты не слишком дорожишь своей жизнью. Тебе стоит поработать над чувством собственной ценности. Может быть, попробуешь терапию, если пройдешь через это, и перестанешь выводить меня из себя.
Он отпустил мое лицо, и его насмешливые слова вызвали у меня приступ истерии. Меня похищал Джокер, и я была уверена, что никто не сможет его остановить. Чонгук Чон был известен в нашем мире. Все его остерегались. Несмотря на относительно молодой возраст, его репутация была ужасающей.
Подтянув меня в вертикальное положение, он заставил меня идти дальше. Я поплелась к стене так медленно, как только могла. Может, я смогла бы выиграть время, двигаясь с черепашьей скоростью. Я сфокусировала взгляд на стене и подавила внутренний крик. Несколько недель назад была буря, и она повалила несколько деревьев в лесу. Одно упало у стены, предоставив кому-то идеальную точку опоры, чтобы взобраться на нее с другой стороны. В одном Чонгук был прав: мой отец был в некотором роде самонадеян в вопросах безопасности. Конечно, он круглосуточно охранял мою девственность, но для сопровождения опасного пленника выделил всего четырех жалких охранников. Его даже не волновало, что на территорию комплекса можно попасть из леса. Полагаю, он считал, что могущественная семья Манобан справится с любой угрозой. Мой отец всегда был жертвой собственного высокомерия.
— А ну стой! – раздался испуганный мужской голос.
Я готова была расплакаться от благодарности.
Чонгук тут же остановился,прижав меня к своей груди сильнее, чем когда-либо. Пистолет обжигал мой висок, как клеймо.
Джино стоял в узком проеме между домами. В руках у него был пистолет, и он направлял его прямо на нас. По его бледности и выражению крайнего ужаса на лице я поняла, что он может пострадать, пытаясь спасти меня, и все равно потерпит неудачу.
— Не двигайся. Я поймал тебя, – крикнул он. Выпятив грудь, он слегка отвел пистолет в сторону. — Отпусти ее.
Чонгук усмехнулся, что только усилило напряжение.
Джино выругался, и его рука дрогнула на пистолете.
— Я не шучу. Отпусти ее. Я поймал тебя!
— Мне так не кажется. На самом деле, я думаю, что ты, возможно, только что нажил себе неприятности. Мы собирались улизнуть тихо и незаметно, и никто не должен был пострадать, – сказал Чонгук, а затем добавил: — Ну, больше никто не должен был пострадать.
Мне стало интересно, о ком он говорит – о мертвых охранниках в гараже или обо мне в обозримом будущем.
Джино настойчиво покачал головой.
— Я не позволю тебе забрать ее. Лиса, иди сюда.
Чонгук ответил, жестоко посмеиваясь:
— Я не могу решить, слепой ты или просто тупой. Разве ты не видишь мой пистолет? Если сделаешь еще один шаг, я всажу пулю в мозг дочери Антонио Манобана, все равно сбегу и оставлю тебя в живых, чтобы ты объяснял своему боссу, почему умерла его единственная дочь.
Джино тяжело сглотнул.
— А если не сделаю, то буду объяснять, почему позволил такому психопату, как ты, похитить ее, чтобы делать с ней Бог знает что? Нет. -
Мое сердце екнуло от решительного тона Джино.
— Брат, Бог не имеет никакого отношения к тому, что я собираюсь сделать с твоей маленькой королевой бала, – прорычал Чонгук, его терпение, похоже, было на исходе. — Брось пистолет сейчас же, или кто-то умрет. В любом случае, я уйду отсюда гребаной летящей походкой.
В его искренности не было никаких сомнений. Он говорил серьезно, и мы с Джино знали, что он на это способен. В конце концов, я не хотела, чтобы Джино убили. И не хотела, чтобы он из-за меня пострадал.
Я встретилась с ним взглядом и едва заметно покачала головой. Уходи. Найди помощь. До тех пор я буду в порядке.
Он долго смотрел на меня, прежде чем выругаться. С отрывистым кивком он поднял пистолет, направив его в небо.
— Ладно, я понял. Отпусти ее, а я отвернусь и не буду пытаться остановить тебя. -
От Чонгука исходило удовлетворение.
— Ты принял разумное решение. Как тебя зовут?
— Джино. Я Джино, и я просто хочу помочь Лисе, вот и все. Пожалуйста, она хорошая девушка... Она не похожа на нас с тобой, – крикнул он, теперь уже в отчаянии.
— Брось пистолет, Джино, и повернись, если хочешь, чтобы она жила, – отозвался Чонгук.