Глава 10
ЛИСА.
Настоящее.
Прошло пять часов, а я чувствовала себя так, словно вообще не спала. Нас подвез одинокий пожилой дальнобойщик, который все время болтал. Чонгук молчал, глядя на дорогу и обнимая меня. Он развязал мне руки, но все это время держал пистолет приставленным к моему боку. Я туманно отвечала на вопросы водителя и старалась не паниковать, пока грузовик увозил нас все дальше в сторону Нью-Йорка.
Страху добавляло и то, что я написала номер своего отца на грязной двери машины, когда Чонгук отвернулся. Пыльные каракули на немытой поверхности, которые, я надеялась, водитель увидит позже и позвонит.
Крошечный, жалобный крик о помощи? Или призыв к хозяину забрать меня?
Я могла слышать насмешливый голос Чонгука у себя в ухе.
После прошлой ночи мне как никогда нужно было убраться от него. Запутанные эмоции из-за того, что произошло перед рассветом, сводили меня с ума. Чувство вины заполняло мою голову и ползло по коже всякий раз, когда я вспоминала как Чонгук двигался на мне. Я не хотела отстраняться. Я не хотела, чтобы он останавливался. Это была ужасная, пугающая правда. Внутри меня бушевало желание, угрожающее вырваться на свободу. Он был единственным мужчиной, способным разрушить стены, возведенные мной, и его не заботили последствия. Я должна была уйти от него, пока это не случилось.
— Ну, и каков теперь грандиозный план? – спросила я несколько часов спустя, когда мы стояли в маленьком чистом номере мотеля.
Чонгук прошелся по комнате, проверяя замки на окнах. Он выглядел совершенно измученным.
— Мы приведем себя в порядок. Ты хочешь принять душ первой или я пойду? Отвечай быстро, пока я не решил, что нам стоит экономить воду и сделать это вместе. – Он повернулся ко мне и приподнял бровь.
— Я пойду первой, – выпалила я.
Заглянув в ванную, я с разочарованием обнаружила там только одно крошечное окно, представляющее собой не что иное, как щель под потолком.
— Оставь дверь открытой, – крикнул Чонгук, усаживаясь на стул и стаскивая ботинки.
Я застыла.
— Прости, что?
— Я что, заикался? Оставь гребаную дверь открытой.
— Но… ты все увидишь, – сказала я слабым голосом. Возможно, я тоже была измотана, потому что мой мозг явно работал с запозданием.
Он смерил меня ленивым взглядом.
— Я обещаю не подсматривать. -
Что-то вскипело в моей крови от жара в его глазах. Это был не страх, и близко нет, и это пугало меня больше всего.
— Давай, lastochka, у нас нет целого дня.
С этими словами он встал и стянул с себя черную футболку.
Я замерла, увидев множество порезов и темно-фиолетовых синяков, заметных даже под чернилами. Медленно кровоточащая рана украшала его бок.
— Ты ранен, – услышала я свой голос. Лучше бы в нём не было сочувствия.
— Можешь быть уверена, что в любой день у меня откуда-то течет кровь.
Он вздохнул, а затем расстегнул джинсы и одним плавным движением спустил их вниз.
Святые угодники. Вид длинных мускулистых ног и округлой, привлекательной задницы в черных боксерах обжег мои глаза, и я быстро развернулась, скрываясь за дверью. Сердце бешено колотилось, и на этот раз это не имело ничего общего с мыслями о побеге.
Я быстро разделась, оставив нижнее белье. Пройдя в душ, отодвинула занавеску и повернула ржавые краны. В зеркале я увидела Чонгука. Сидя в одних боксерах, он зажег сигарету и лениво курил. Я рискнула оглянуться через плечо и встретилась с его глазами.
Он наблюдал за мной.
Я не осмелилась опустить взгляд ниже, чтобы рассмотреть его почти обнаженное тело, хотя очень хотела. Вместо этого я спряталась за занавеску и сняла трусики, после чего постирала их под теплым душем, натерев небольшим кусочком мыла.
Я приняла душ так быстро, как только могла, болезненно осознавая присутствие Чонгука за дверью. Затем обернула полотенце вокруг себя и заправила его между грудей.
Выйдя из ванны, я бросила взгляд на широкую, татуированную спину Чонгука, который сидел за столом и возился с разобранным пистолетом. Я повернулась к зеркалу. Мои глаза были дикими и огромными. Я была совсем на себя не похожа. Я выглядела… я подыскивала подходящее слово… взволнованной.
Нет, этого не могло быть. Только не это. Если это было так, то у меня в голове был такой же беспорядок, как у психопата в соседней комнате.
— Восхитительно, – тихо сказал Чонгук с мурлыканьем в голосе.
Теперь он стоял, прислонившись к дверному проему, обнаженный, если не считать черных боксеров. Я с усилием оторвала взгляд от его скульптурного тела. В руке у меня была расческа из мотеля. Это был хлипкий кусок пластика, который сломался бы через секунду после расчесывания моих длинных волос.
Чонгук посмотрел на мою крепкую хватку и ухмыльнулся.
— У тебя было больше шансов с отверткой, королева бала. -
Я покраснела, смущенная напоминанием о прошлой ночи.
— Точно. Какой смысл иметь оружие, если у меня нет инстинкта убийцы? Похоже, Антонио все-таки был прав, – пробормотала я, пытаясь сменить тему, но только раскрыла свое уязвимое место.
Глаза Чонгука сузились, и он неторопливо вошел в ванную. Его тело было в полное раздрае под чернилами. Он был ранен во многих местах; на боку запеклась кровь, а запястья представляли собой жуткое зрелище. Я напряглась, когда он прошел позади меня и уставился через моё плечо на наши отражения.
— Ты называешь своего отца Антонио? Неужели между papa Тони и его драгоценной маленькой принцессой нет любви?
— Почему тебя это волнует? Хочешь сблизиться со мной из-за схожих проблем с отцами? Разве ты не убил своего несколько дней назад?
Чонгук ухмыльнулся.
— Завидуешь? – Он наклонился и прижал меня к стойке, обхватив руками с обеих сторон, его кожа обжигала мои обнаженные плечи. — Хочешь стать такой, как я, когда вырастешь?
— Думаю, прошлой ночью мы оба убедились, что я никогда не смогу стать такой как ты.
— Неправильно. Инстинкт убийцы есть у каждого при определенных обстоятельствах. Ты выскользнула из моих рук, отвлекла меня и одержала верх, пусть и всего на секунду. Прошлой ночью ты была впечатляющей во многих отношениях, – сказал Чонгук, угрожая перевести разговор на самую постыдную часть ночи.
— И все же ты все еще дышишь. – Я не могла отвести от него взгляда.
В свете зеркала его глаза казались почти серебряными. Порез на шее от отвертки в какой-то момент открылся, и оставил засохшую полоску крови. Это сделала я. Даже от этой царапины меня передернуло.
Он убрал мои волосы за ухо, обнажив место, где вырезал микрочип моего отца.
— У тебя все еще идет кровь.
Чонгук потянулся за аптечкой на столе. Он прижал меня бедрами к раковине. Я не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Я и не пыталась. Непринужденная легкость властных прикосновений Чонгука возбуждала что-то темное и извращенное внутри меня.
— Хочешь знать, почему ты бездействовала? Тебе это не понравится, – предупредил он, нанося горошину антибактериального крема на нежную кожу за моим ухом.
Я замерла, не зная как реагировать на его грубую нежность.
— Почему?
— Потому что со мной ты не боишься за свою жизнь. Совсем. – Он защелкнул крышку с крема и достал из аптечки маленький пластырь.
— Ты сумасшедший. Конечно, я боюсь, – ответила я ему, чувствуя, что меня раскусили.
Ведь он был прав, не так ли?
Может, ты больше боишься вернуться домой и снова разочаровать Антонио?
Чонгук внимательно наблюдал за мной после того, как разгладил пластырь и вернул мои быстросохнущие волосы на плечи.
— Если бы это было так, я был бы мертв.
— Ты слишком силен для меня. Ты мог отобрать у меня отвертку в любой момент. – Я привела аргумент, который, как я надеялась, имел вес. Когда сомневаешься, уклоняйся от ответа. — Почему ты не разоружил меня?
— Думаю, я тоже не боюсь за свою жизнь рядом с тобой, lastochka. Думаю, я тебе доверяю.
У меня отвисла челюсть от шока и странного, скручивающего душу ужаса, когда я поняла, что он говорит серьезно.
— Не стоит, – предупредила я, когда он отступил назад и залез в душ, снова включая его.
Я вспомнила о послании, которое оставила на пыльном грузовике. Моя секретная записка...
Черное чувство вины зашевелилось в моей груди, а за ним последовал гнев.
Время Чонгука могло быть на исходе, а он об этом и не догадывался. Мне должно быть все равно. Он таскал меня по лесу, стрелял в людей, угрожал им. Мне должно быть все равно.
Чонгук снова повернулся ко мне и поднял окровавленный кусок тряпки, которой ранее связывал мне руки. К счастью, длинные рукава защитили большую часть моей кожи от ожогов. Он зажал ее между ладонями.
— Становись там, у душевого поручня, – коротко сказал он.
Я уставилась на него.
— Я думала, ты мне доверяешь.
Он усмехнулся.
— Я верю, что ты не перережешь мне горло хладнокровно. Я не верю, что ты не убежишь. А теперь держи руки вместе и будь хорошей девочкой, или я возьму тебя с собой в душ.
Неохотно я подошла к нему. Там была старая душевая лейка, закрепленная над ржавой ванной. С одной стороны тянулся шест, а с другой – висела потрепанная занавеска для душа. Он перекинул мои руки через шест и связал их. К счастью, мое полотенце не сдвинулось с места. Я свернула его и заправила в ложбинку между грудями так глубоко, как будто от этого зависела моя жизнь.
Он отошел и повернулся к душу, одним движением сбросив боксеры. Я успела увидеть его мускулистую смуглую задницу, прежде чем закрыла глаза.
— Какого черта? – пробормотала я, когда занавеска в душе сдвинулась с металлическим звоном.
Когда зашумела вода, я рискнула открыть глаза. Он был прямо там, на другом конце ванны. Его голова находилась под душем, и струйки воды стекали по его впечатляющему телу. Он отвернулся к стене, упираясь в нее руками, и в течение долгого, непрерывного мгновения я могла свободно смотреть на него.
Затем он наклонил голову в мою сторону и его глаза встретились с моими.
— Почему ты заставляешь меня смотреть, как ты принимаешь душ? – выпалила я, но жар в моей груди исчез, скользнув ниже и образовав лужицу между ног.
Наверное, я была особого рода сумасшедшей, потому что вид Чонгука, мокрого, с длинным, толстым стояком, упирающимся ему в живот, заставлял меня извиваться и задыхаться, как двадцатидвухлетнюю девственницу, которой я и была. У меня не было опыта в подобных вещах. Я была совершенно не в своей тарелке.
— Как я могу следить за тобой, если я тебя не вижу? Кроме того, я не говорил, что ты должна смотреть.
Он намылил руки и тело. Пена заскользила по его покрытой чернилами коже, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы кто-то заплатил мне. Он снова облокотился о стену и стал мыться, держа меня в поле зрения, но в остальном игнорируя.
Я отвернула лицо и попыталась унять бешено колотящееся сердце. Однако глаза то и дело возвращались к нему.
Чонгук на секунду повернулся ко мне спиной, и на верхней части его задницы, там, где спина соприкасалась с бедрами, появились глубокие ямочки. Он сдвинулся, одна рука опустилась вниз по его твердому прессу и сжала яйца. Его член был длинным и толстым, с округлой грибовидной головкой. Крупные вены проступили по всей длине, а сам он покраснел под жесткой хваткой, как будто от злости. Рука Чонгука двигалась по твердому стволу, вверх и вниз.
Он что, собирается дрочить себе прямо здесь, на моих глазах?
От одной только мысли я почувствовала слабость. Я отвернулась, прочищая горло.
Он усмехнулся, и я покраснела еще больше.
— Можешь смотреть, сколько хочешь. Черт, можешь потрогать, если хочешь...
— Ты свинья. Тебя возбуждает, когда за тобой наблюдают? – ответ был просто поводом оглянуться.
Мой взгляд мгновенно остановился на напряженных мышцах его твердого живота и головке члена, выпирающей вверх далеко за пупок. В нём было добрых девять дюймов ( 23 см.). Боже. Мне нужно было ведро ледяной воды, чтобы опустить туда голову.
— Зависит от того, кто наблюдает, я полагаю. Если ты? Тогда, да, блядь, меня это возбуждает.
Чонгук опустил намыленную руку между ног и сжал свой толстый член в кулаке, поглаживая его от основания до округлой головки. Он прислонился плечом к плитке, впиваясь в меня глазами.
Я моргнула и отвела взгляд, мои щеки горели. Дыхание вырывалось из груди, словно я бежала. Что-то горячее поднималось во мне, пока я стояла там и смотрела, как мужчина, который преследовал мои сны и кошмары в равной степени двигал рукой вверх и вниз по своему стояку.
— Посмотри на меня, Лиса. Я знаю, что ты хочешь.
— Нет, не хочу. -
Его смешок только заставил меня покраснеть еще больше.
— Лгунья, – пробормотал он, а затем вздохнул. — После сегодняшнего дня, и, конечно, постоянного пребывания рядом с тобой, мне нужно немного расслабиться перед сном. Отвернись, если не хочешь видеть, – сказал он с ноткой веселья в голосе, на которую я не решилась ответить.
Вместо этого я показала ему средний палец, насколько это было возможно со связанными руками, и преувеличенно спокойно закрыла глаза. Мои уши напряглись в поисках звуков, и внутри зародилось любопытство. Я чувствовала себя оскорбленной и возбужденной. Я не могла отрицать последнее. Это было так похоже на Чонгука – делать все, что ему заблагорассудится.
Он знает, что ты хочешь его, – понимающе прошептал голос в голове.
Я сжала зубы и попыталась отгородиться, хотя это казалось невозможным. Сквозь шум воды донесся низкий мужской стон. Это воспламенило мою кровь. Почему это так возбуждало? Я понятия не имела, и все же не могла отрицать, что мысль о том, что он кончит прямо здесь, и все, что мне нужно сделать, чтобы увидеть, – это открыть глаза, – выворачивала меня наизнанку. Он хмыкнул, и звук влажных, ритмичных движений наполнил воздух.
— Черт, – пробормотал Чонгук сквозь стиснутые зубы. Он собирался кончить.
Не успела я опомниться, как открыла глаза. Одной рукой он упирался в плитку, а другой дрочил свой огромный член жесткими движениями. Его бедра толкались в такт руке, длинная спина выгнулась, а вода заливала татуировки, украшающие почти каждый дюйм его торса.
— Правильно, Лиса, смотри на меня, – проворчал Чонгук, когда мои глаза наконец встретились с его.
От шока, вызванного связью между нами, по телу Чонгука пробежала дрожь, и поток непристойностей вырвался из него, когда он жестко кончил. Его член дернулся, и длинные струйки спермы потекли по его руке, вверх по животу и на пол в ванной.
Его глаза не отрывались от моих. Это было шокирующе, грубо интимно, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы в этот момент ворвалась полиция и освободила меня от моего похитителя. От настойчивости в его глазах у меня возникло ощущение, что он кончает в меня, а не по ту стороны ванны. Было почти странно не чувствовать, как его горячая, густая сперма стекает по моей ноге.Удовлетворенное, напряженное выражение его лица так убедительно говорило об обратном.
— Итак, я полагаю, тебя возбуждает наблюдение? – его голос был веселым и пресыщенным.
Жар окрасил мои щеки, и я оторвала взгляд от его испачканной спермой руки, все еще держащей толстый член. Даже после оргазма, он, казалось, совсем не смягчился.
— Ты единственный, кто кончил, Чонгук.
— Тогда может, заскочишь сюда? Не хотелось бы оставлять тебя на взводе.
Его ухмылка разозлила меня еще больше.
Он был прав, я не могла скрыть от него свои эмоции. Каким-то образом он мог видеть через любые стены, которые я когда-либо воздвигала перед ним.
— Может, я и смотрела, но это не значит, что меня это завело, – сказала я, звуча чопорно и неопытно даже для своих ушей.
Чонгук откинул голову назад и рассмеялся.
— Лиса, ты сводишь меня с ума, милая. Я мог бы прямо сейчас выставить тебя лгуньей, просунуть руку под полотенце и проверить это утверждение, но не буду. Нет, пока сама не попросишь меня об этом.
Он одарил меня злобной ухмылкой и повернулся, чтобы взять крошечный флакончик шампуня, предоставленный мотелем, оставив меня любоваться восхитительным видом его мускулистой задницы.
Я вздернула подбородок и прикусила язык, не решаясь заговорить. Выбрала место на плитке, где черная плесень разрасталась усиками, и намеренно отвернулась. Я пристально разглядывала ее, игнорируя свое любопытство и жгучее желание оглянуться на Чонгука.