Глава 31
ЛИСА.
Когда слезы иссякли, я села на мерзлую землю и стала медленно и методично подсчитывать нанесенные мне травмы. Страх и шок исчезли, и на смену им пришел холодный, жесткий гнев.
Франко и его сын должны были умереть. Как они посмели пойти против моего отца? Ярость согрела меня. Я не могла слишком много думать о том, насколько пострадал Чонгук. Воспоминания о том, как он отрывал трубу от стены, как кровь заливала его руки, как странно болталось его плечо, были слишком невыносимыми. То, что он утешал меня, когда у меня были только синяки и травма на голове, вызывало у меня чувство, которое я не могла отрицать.
Нет. Я действительно перестала сопротивляться тому, что мое сердце знало уже пять лет. Он был мне небезразличен. Пусть он был безумцем, а я изгнанницей, но это больше не имело значения. Ничто не имело значения, кроме как пережить еще один день, и выбраться отсюда живыми.
Вспомнив о нем, я поняла, что он уже давно молчит.
— Чонгук? – позвала я через решетку. Он был прямо здесь, утешал меня все это время, хотя ему наверняка было гораздо хуже. Терпимость этого мужчины к боли была невероятной.
— Хм? – Его голос звучал сонно и словно издалека.
Разве это не плохой знак – заснуть при таких травмах и большой потери крови? Что, если он не проснется? Новый тревожный всхлип подступил к горлу.
— Может, расскажешь мне сказку? Ты как-то предлагал мне, когда мы были в бегах, – услышала я свой вопрос в темноте.
Мои руки были связаны передо мной такими же стяжками, как и у Чонгука. Они причиняли боль, если я хотя бы неправильно сгибала запястья. Я не могла представить, какой глубокий порез должен был остаться после отрыва трубы от стены.
— Сказку? – Чонгук задумался.
— Здесь темно и холодно. Я так устала, но никогда не смогу заснуть, – пробормотала я, чувствуя себя несчастной. — Мне так страшно. – Признание вырвалось у меня виноватым шепотом в темноту.
Какое право я имела бояться по сравнению с Чонгуком? Была чертовски высокая вероятность того, что Сильвио потребует голову Чонгука, когда проснется, и не похоже, что Франко собирался его останавливать. Добавьте к этому тот факт, что здоровье моего отца ухудшилось, и будущее стало выглядеть особенно мрачным для мужчины, сидящего в соседней камере. Возможно, мне тоже будет нелегко, но почему-то именно мысль о том, что Чонгук умрет, мучила меня.
— Хорошо, королева бала. Я расскажу тебе сказку на ночь, – тихо сказал он, его голос был таким успокаивающе родным. — Давным-давно, потому что именно так начинаются все хорошие сказки, жил-был мальчик. Он был лесным ребенком, а его единственными друзьями были деревья. По ночам он лежал на голой земле и считал звезды.
Его приглушенное бормотание накрыло меня пеленой легкости. Я подумала о своем детстве, когда лежала в своей кровати наверху с задернутыми шторами и смотрела на звезды, приклеенные внутри. Возможно, мне всегда было суждено встретить этого мужчину, ведь мы были двумя одинокими душами, компанию которым составляли только звезды.
— Он был диким существом, и иногда всерьез подумывал о том, чтобы уйти дальше в лес и никогда не возвращаться в мир людей. Но в конце концов ему это так и не удалось.
— Почему?
— Потому что мальчик не был таким свободным, как животные, с которыми он играл в лесу. У него была клетка вокруг сердца.… без ключа. Он мог улыбаться, смеяться и притворяться настоящим мальчиком, но в глубине души он им не был.
Меня пробрал озноб от болезненной меланхолии слов Чонгука.
— Внутри него, в том запертом месте, куда он не мог дотянуться, была дыра.
Мои глаза закрылись, и я крепко обняла колени.
— Тебе не стоило рассказывать грустную сказку на ночь.
— Ах, но эта история вовсе не грустная. Однажды, когда мальчик вырос в мужчину, а сердце его стало чернее самой чистой смолы, он встретил девушку. Ту, которая тоже когда-то смотрела на звезды по ночам и мечтала о том, чтобы ее любили. Не имело значения, насколько ужасной и жалкой была его жизнь. Когда она улыбнулась, ему показалось, что впервые в его жизни взошло чёртово солнце. Он чувствовал свет на своем лице каждый раз, когда она смотрела на него.
Я улыбнулась. Его слова были такими милыми и неожиданными. В этом сложном мужчине, который украл мое сердце, несмотря на все мои усилия защитить его, было много слоев. Я хотела провести всю жизнь, раскрывая их, но существовал вполне реальный шанс, что мне это никогда не удастся.
Изнеможение давило на меня. Я так устала, что позволила себе закрыть глаза и представить, что нахожусь далеко от этой ужасной, холодной комнаты, наполненной воспоминаниями о боли других людей.
Голос Чонгука продолжал звучать ровным гулом, но его слова ускользнули от моего понимания, когда я провалилась в сон.
***
Удар о стену вырвал меня из беспокойного сна. Я попыталась встать, но связанные руки тут же вывели меня из равновесия. Я опрокинулась на бок, сильно ударившись плечом об пол. Во рту пересохло, а в комнате было холодно. На мне почти не было одежды, поэтому зубы сразу же застучали. Мозг силился вспомнить, почему я оказалась связанной на холоде.
Чонгук.
Мысль о нем сразу же пронеслась в голове, когда я сообразила, откуда доносится шум.
— Чонгук? – позвала я в отчаянии, прижимаясь лицом к решетке.
Что там происходило? Я осторожно поднялась на ноги и покачнулась. Без окон и часов было невозможно определить, сколько сейчас времени. Я предположила, что прошло уже несколько часов, может быть, даже пять или шесть.
— Чонгук! – снова позвала я в сторону стены его камеры.
Из комнаты донесся еще один грохот, как будто сдвинулся металл, и невнятное бормотание голосов. Страх, подобного которому я никогда раньше не испытывала, угрожал задушить меня. Кто там был? Почему он не отвечал мне? Он мертв? Чьи это были голоса?
В этот самый миг перед моими глазами пронеслась вся наша история.
Каждая секунда, с того момента, как мы встретились в баре и он украл мой коктейль. Каким-то образом преподав мне урок о том, что нельзя оставлять напитки без присмотра, он одновременно завязал разговор. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что это был решающий момент в моей жизни. Все, что произошло с тех пор, было предопределено той единственной встречей. Она изменила меня так, что я уже никогда не смогу исправить.
Тогда в моем сердце зародилось любопытство к опасному мужчине, который, казалось, имел безграничный потенциал к насилию, но никогда не причинял мне вреда. Выпускной вечер, погоня в лесу, общая кровать в отеле и тот ужасающий момент, когда я висела на сломанной пожарной лестнице, и только рука Чонгука была моим спасением, – все это слилось в одну картинку.
Суровая реальность того, что мужчина, сыгравший главную роль во всех этих пугающих и драгоценных воспоминаниях, может лежать через стенку, истекая кровью, или, что еще хуже, уже безжизненный, сломала что-то внутри меня.
Все страхи и эмоции, которые я прятала в себе, вырвались наружу. Я вцепилась руками в волосы, и сильно дернула, запрокидывая голову назад с диким криком. Звук эхом разнесся по маленькой камере. Рев человеческого страдания в чистом виде. Ужасный, жалкий, безнадежный. В тот момент я чувствовала все это. Меня перестало волновать, кто услышит. Мне было все равно, придут ли Сильвио или Франко.
— Лиса? Lastoshka?
Я оторвалась от пустого созерцания стены; моё горло горело. Дверь была не заперта.
В дверном проеме стояли Чонгук и Анджело.
Мой крик затих, а сердце сжалось, как будто Чонгук протянул руку к моей груди и сдавил его. Он осматривал меня, проверяя, нет ли новых ран, на его лице застыло обеспокоенное выражение. Он все еще был в замешательстве, когда я бросилась к нему. Со всхлипом на губах я упала в его объятия. Он поднял руки как раз вовремя, чтобы поймать меня.
— Я думала, ты мертв. Я слышала, как они убили тебя, – я разрыдалась, уткнувшись лицом в его шею.
Он застыл, ошеломленный моим буйным проявлением эмоций. Медленно его руки притянули меня к себе за спину, и он осторожно сжал меня объятиях.
— Я же сказал, что не оставлю тебя, королева бала. Я сказал, что вытащу тебя отсюда, а я всегда держу свое слово.
Анджело прочистил горло, нервно оглядываясь в сторону коридора.
— Не хотелось бы прерывать вас, но нам нужно убраться отсюда до того, как Франко, Сильвио и их люди вернутся из больницы.
— Верно. Ты в порядке? Пришла в себя? – спросил Чонгук, немного отстранившись. Его взгляд упал на мое почти обнаженное тело, и он нахмурился.
— Нет. Не думаю, что когда-нибудь приду в себя, – пробормотала я.
Чонгук разрезал мои стяжки и жестом подозвал Анджело. Мой телохранитель снял пиджак, и Чонгук просунул мои руки в рукава. Наконец-то я разглядела его как следует. Вид его рук разбил мне сердце. Его запястья местами выглядели порезанными почти до кости.
— О боже, твои руки... разве они не болят? – тупо спросила я, а потом вспомнила, как за несколько минут до этого бросилась в его объятия, практически заставив его поймать меня. — Я просто набросилась на тебя.
Он усмехнулся.
— Оно того стоило. Если я когда-нибудь не захочу, чтобы ты бросалась на меня, проверь мой пульс. Возможно, я буду уже мертв.
— Ладно, давайте выдвигаться. Нам нужно идти, – сказал Анджело, выглядя нервным, как черт.
— А как же Кьяра? – Спросила я своего телохранителя, когда мы вышли из камеры.
— Она за пределами комплекса, уже ждет. Мне просто нужно, чтобы твой брат пришел. – Анджело бросил на Чонгука тяжелый взгляд.
Чонгук только кивнул и взял меня за руку, прижимая к себе, пока мы молча спешили по коридору.
— Он придет. В этом вся прелесть Кирилла, он скучно предсказуем.
— Мы что, просто выйдем отсюда? Нас поймают, – в панике прошептала я, пока мы поднимались наверх.
Анджело вытащил пистолет и, прежде чем двинуться дальше, заглянул за каждый угол. В доме все еще горел свет, и солнце в окне создавало впечатление, что сейчас позднее утро. Я проспала всю ночь.
— Нет, не просто выйдем. Скоро начнется большая суматоха, и в этот момент мы уберемся отсюда, – заверил меня Чонгук.
— Что за суматоха?
— Копы. Они уже в пути.
— Копы! Это и есть твой план? Местная полиция ничего не сделает семье Манобан. Мой отец подкупил их всех.
— Доверься мне. Я знаю, как устроить небольшой погром. Мы не звали на помощь… мы сообщили об угрозе взрыва. Это заставит их прибежать. – Чонгук ухмыльнулся. — Ты слышала в камере, как я подготавливал всё.
— Бомба? Ты соорудил бомбу?!
Он заметил панику на моем лице.
— Совсем маленькую, – пробормотал он, вызвав у меня истеричный смешок. — Просто небольшой самодельный отвлекающий маневр, чтобы мы благополучно вышли за дверь.
— Это безумие. А как же другие люди в доме?
Мы крались по коридору, приближаясь к кухне. Оттуда можно было выйти через дверь в гараж и исчезнуть в лесу, как это сделал Чонгук больше недели назад.
— Они все будут в порядке. Я же сказал тебе, она маленькая, больше шума, чем вреда… наверное.
— Не волнуйся, Лиса. Он приготовил ее из хозяйственных принадлежностей и локализовал ее, – объяснил мне Анджело.
Я перестала спорить. Мы должны были убираться отсюда, и во всем здании был только один человек, о котором я заботилась.
— Нужно предупредить Кармеллу, – сказала я, когда Анджело протиснулся на кухню.
— Предупредить Кармеллу о чем? – Жесткий голос экономки заставил нас троих остановиться.
Я обернулась и увидела ту самую женщину, о которой шла речь. Она стояла у двери с пистолетом в руке. Мое сердце упало, когда я увидела ее.
— Лиса, подойди ко мне, – сказала она и протянула свободную руку. Она смотрела на Чонгука так, будто он сам был бомбой, готовой взорваться в любую секунду.
Я покачала головой.
— Я не могу. И не хочу. Кармелла. Я ухожу.
— Ты не можешь уйти. Ты дочь Антонио Манобана. Ты – будущее этой семьи. Ты не можешь бросить нас, – сказала Кармелла, ее нижняя губа задрожала.
Я снова покачала головой.
— Я больше не хочу оставаться. Я хочу быть свободной. Свободной от Антонио, Сильвио и его отца. Пожалуйста, Кармелла, просто отвернись и позволь нам уйти.
— Что я скажу твоему брату, когда он вернется домой? – Спросила Кармелла.
— Тебе не придется ничего говорить. Тогда я тоже вернусь. Рен все исправит, но пока его здесь нет, мне небезопасно оставаться.
— И кто будет охранять тебя? Он? – Она ткнула пистолетом в сторону Чонгука.
Я кивнула.
— Я доверяю ему. Он защитит меня.
— Tesoro, ты попалась на его ложь. Ты сама говорила мне, что он красноречивый дьявол.
— Он дьявол, я не могу этого отрицать… он дьявол до мозга костей, но…
Я запнулась, не зная, как, черт возьми, в двух словах объяснить мои отношения с Чонгуком.
— Я ее дьявол, – сказал Чонгук, внезапно вмешиваясь. Он уверенно направился к Кармелле, даже не глядя на пистолет, приставленный к его груди. — Неважно, кто придет за ней, или что они захотят с ней сделать, им придется пройти через меня. Я буду защищать ее ценой своей жизни, – тихо сказал он.
Воцарилось молчание, пока Чонгук и Кармелла смотрели друг на друга. Напряжение нарастало, поскольку мы знали, что копы уже в пути и отвлекающий маневр ничего не изменит, если мы не будем готовы воспользоваться представившейся возможностью.
— Тогда идите. Уходите, и не дайте себя поймать. Я останусь здесь, ждать, когда твой брат вернется домой.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы слова Кармеллы дошли до моего сознания. Она отпускала нас.
— Оставайся, но не прям здесь, потому что есть вероятность небольшого взрыва, – выпалила я, бросаясь к ней и крепко обнимая.
Она обняла меня в ответ, все еще сжимая пистолет в руке.
— Береги себя, Лиса, моя драгоценная девочка, – пробормотала она мне в волосы.
— Буду, – заверила я ее.
— Я тоже, – пробормотал Чонгук рядом с нами и снова взял меня за руку.
Кармелла отстранилась, вытирая пальцем уголки глаз.
— Ступайте. Поторопитесь, пока они не вернулись из больницы. Они уже в пути.
С новой тревогой, охватившей меня, я последовала за Чонгуком в гараж.
Знакомые запахи смазки и моторного масла, всех тех обычных вещей, которые я так любила, заполнили мою голову. Я так сильно изменилась за те дни, что прошли с первого побега Чонгука, когда я вошла сюда и попала прямо в его объятия. Теперь мы убегали вместе, его рука крепко сжимала мою, и я не собиралась её отпускать.
Мы прошли через гараж и оказались у двери с самой дальней стороны.
— Хорошо, я открываю её, а ты хватаешь Софию и бежишь, – сказал Анджело, становясь сбоку с пистолетом наготове.
— Будь осторожен. Кьяра убьет меня, если ты пострадаешь. -
Я знала без сомнения, что моя лучшая подруга такая же мстительная, как и все они.
— Она бы так и сделала, да? Если со мной что-то случится, скажи ей… Я бы повторил всё это, не задумываясь, только, чтобы снова провести все отведенное время с ней, – хрипло сказал он, смягчая мое сердце.
— Проклятье, мужик, это было чертовски трогательно, но ты сможешь сказать ей это сам, – ответил Чонгук и притянул меня ближе. — Давайте сделаем это.
Мы не знали, встретит ли нас кто-то снаружи. Франко мог ожидать этого, и, возможно, уже подозревал Анджело. Я понятия не имела.
Чонгук поймал мой взгляд, его серебристый взгляд нежно скользнул по моим чертам.
— Помни, lastochka, лучше умереть, чем ничего не делать, – тихо сказал он мне.
Эти слова очень хорошо подходили ему. Он был человеком, который явно жил в соответствии с ними и которому повезло не умереть за них до сих пор.
Я кивнула и выпрямила спину. Я была Лисой Манобан, принцессой мафии, бойцом на ножах и lastochkoy Чонгука Чона. Я бы не стала скулить.
Анджело в последний раз посмотрел на нас и, увидев, что мы готовы, открыл дверь.
Весь ад вырвался наружу.