Реакция на ее долгие сборы
Джейсон
Джейсон сначала попытается проявить терпение, но оно быстро закончится. Первые двадцать минут он будет сидеть молча, перекидывая в руках свой нож или проверяя снаряжение, делая вид, что ему все равно. К сороковой минуте он начнет нервно постукивать ботинком об пол, его взгляд станет острым и недовольным.
Его комментарии будут прямыми и грубоватыми, но без настоящей злобы. «Серьезно? Опять эти туфли? Мы же просто в кино идем, а не на парад. Там темно, никто ничего не увидит». Через час его поза сменится на откровенно раздраженную: он расстегнет верхние пуговицы рубашки, глубоко вздохнет и пройдется по комнате. «Ладно, я понял. Первый час макияж. Второй час что, строительство ракеты? Мне нужно точное время, а то мой внутренний таймер уже на взводе».
Несмотря на показную грубость, в его действиях будет видна забота. Он заранее проверит, все ли в порядке в машине, не забыл ли он билеты. В последние десять минут, когда он услышит приближающиеся шаги, он резко встанет и примет вид «всегда готового», сглаживая раздражение. Его финальный вздох, когда она появится, будет звучать как «ну наконец-то», но в его глазах мелькнет быстрое, одобрительное оценивание ее вида, прежде чем он кивнет и откроет дверь. «Готова? Теперь мы опоздаем точно. Поехали».
Салим
Салим воспримет ожидание как часть ритуала. Он устроится поудобнее, приготовит два стакана чая, один для себя, другой для нее, на случай, если она захочет перед выходом. Первый час пройдет для него спокойно: он будет листать книгу или смотреть в окно, иногда с теплой, понимающей улыбкой прислушиваясь к звукам из другой комнаты.
Ко второму часу его спокойствие начнет слегка трещать по швам. Он начнет мягко подбадривать, его голос будет доноситься сквозь дверь бархатным и теплым, но с легкой ноткой беспокойства. «Солнце мое, ты уже прекрасна! Ты затмишь собой луну и все звезды на небе, я это знаю. Но если мы не выйдем сейчас, мы опоздаем на ужин, а я так хотел попробовать ту пахлаву».
Он будет вставать, поправлять уже идеально чистую скатерть, смотреть на фотографии. Когда она выйдет, он широко улыбнется, его глаза наполнятся искренним восторгом. Все раздражение мгновенно испарится. Он возьмет ее руки в свои, посмотрит на нее с обожанием и скажет: «Оно того стоило. Но теперь, ради всего святого, побежали, пока мое сердце не остановилось от этого зрелища и голода одновременно».
Эрик
Он рассчитает оптимальное время на сборы, прибавив полчаса на «непредвиденные обстоятельства». Когда первый час истечет, его бровь начнет медленно ползти вверх. Он не станет сидеть без дела: проверит прогноз погоды, проложит маршрут с учетом пробок, еще раз сверится с резервацией.
К полутора часам его аналитический подход даст сбой. Он начнет тихо, но методично комментировать процесс, как если бы вел логистический отчет. «Она пользовалась феном минут 20 назад. Значит сейчас идут этапы окончательного выбора аксессуаров и, предположительно, нанесения завершающего слоя лака для волос. Наш временной буфер исчерпан. Вероятность нашего опоздания... колоссальная».
Его раздражение будет тихим. Он начнет переставлять предметы на полке, выравнивая их строго по линейке. Когда она наконец появится, он сначала посмотрит на часы, потом на нее. На его лице будет смесь досады и невольного восхищения. «Ты выглядишь безупречно. Но из-за превышения временного лимита нам придется скорректировать маршрут, исключив запланированную остановку у цветочного киоска. Время не терпит. Пойдем».
Ник
Ник будет самым терпеливым внешне. Он найдет себе практичное занятие: проверит замки, почистит обувь, перечитает смс. Он понимает ценность подготовки и старается уважать процесс.
Он будет делать короткие, ободряющие замечания через дверь, его голос будет спокойным и твердым. «Все в порядке, не торопись. У нас еще есть время». Но по мере приближения полуторачасовой отметки его спокойная поза станет слишком неподвижной. Он начнет сжимать и разжимать кулак, его взгляд будет прикован к одной точке на стене, как если бы он мысленно проходил полосу препятствий, чтобы отвлечься.
Его беспокойство будет не об опоздании, а о ней. «Все хорошо там?» — спросит он, и в его голосе впервые прозвучит легкая озабоченность. Когда дверь откроется, он медленно поднимется. Его лицо, напряженное от долгого ожидания, смягчится. Он внимательно посмотрит на нее, как бы проверяя, все ли в порядке, и коротко кивнет, принимая ее решение и ее вид. «Готова к выходу? Машина ждет». И в его тоне будет готовность немедленно перейти к следующему этапу операции - приятному вечеру.