Ужин
Леандра Хоук расставляла серебряные приборы – те немногие, что удалось сохранить после бегства из Ферелдена.
— Карвер сказал, у нас будет гостья? – её голос звучал обманчиво мягко.
— Да, мама, – Марион помогала накрывать на стол. – Мерриль.
— Та... эльфийка?
— Долийка, – поправила Марион. – И магесса. Она помогает моей команде.
— Создатель, – Леандра прикрыла глаза. – Мало нам было магов в семье...
Стук в дверь прервал начинающийся спор. Карвер ввёл Мерриль, неловко держа её за руку. Долийка была в новом платье, явно одолженном у Изабеллы.
— Андаран атишан, – пролепетала она. – То есть, здравствуйте, госпожа Хоук. Марион, привет.
— Добрый вечер, – Леандра улыбнулась. – Прошу к столу.
Первые минуты прошли в неловком молчании. Мерриль восхищалась убранством, Карвер краснел, Леандра поджимала губы.
— А как вам живётся в эльфинаже? – Леандра попыталась изобразить вежливый интерес.
— О, у нас так интересно! – оживилась Мерриль. – Вчера, правда, три человека умерли от лихорадки, но в остальном...
Вилка Леандры со звоном упала на тарелку. Карвер побледнел.
— Три... человека? – пробормотала Леандра.
— Мерриль помогает больным, – поспешно вставила Марион. – Правда?
— О да! Я собираю травы и... ой, наверное, не стоит рассказывать про крысиный яд во время ужина?
Карвер издал странный звук, похожий на сдавленный смех.
— Значит, – Леандра отпила вина, – вы... практикуете магию?
— О да! – оживилась Мерриль. – Древнюю эльфийскую магию! Я как раз работаю над восстановлением...
— Мерриль изучает историю своего народа, – перебил Карвер.
— Как... познавательно, – Леандра снова взялась за вилку. – А что думает твоя семья о... таких отношениях?
— Мама, – предупреждающе начала Марион.
— Что? Я просто интересуюсь. Ты же понимаешь, Карвер, что тебе нужно думать о будущем? О своём положении в обществе?
— О, как дочь виконта Дюмара? – съязвила Марион. – Или та милая девушка из банкирской семьи?
— По крайней мере, они из приличных семей!
— Как отец? – тихо спросил Карвер.
Леандра побледнела:
— Это другое.
Мерриль вообще не понимала, что происходит и о чём эти люди говорят. Она решила молча кушать и кивать.
— Почему? Потому что ты любила его? А мои чувства не имеют значения?
— Твои чувства? Ты молод, ты не понимаешь...
— Я всё понимаю, – Карвер сжал руку Мерриль.
— Знаешь что, мама? – Марион усмехнулась. – Радуйся, что он хотя бы не влюбился в бывшего раба, который ненавидит магов.
Повисла оглушительная тишина.
— Марион? – Леандра уставилась на дочь.
— Да шутка, ну что вы! Ну вы представьте только, да, сколько там стоп-знаков: эльф, раб, ненависть... Ужас.
Марион смотрела на семейный портрет на стене: отец, мать, она сама, Карвер и Бетани. Младшая сестра улыбалась с холста, Марион начинала забывать, какая это была притягательная улыбка.
— Бетани бы понравилась Мерриль, – тихонько сказал Карвер.
— Да... она всегда умела видеть хорошее в людях, – Марион провела пальцем по рамке. – Помнишь, как она защищала тот эльфийский приют в Лотеринге?
— Ваша сестра очень красивая, как и вся ваша семья, – добавила Мерриль.
— И, к сожалению, малышка Бетани больше не с нами, – отрезала Леандра, она не хотела говорить о погибшей дочери.
Ужин продолжился в гробовом молчании. Когда последнее блюдо было убрано, Карвер поднялся:
— Уже поздно. Я провожу Мерриль.
— Карвер, – Леандра поймала его за рукав. – На минуту.
Они отошли к окну. Марион делала вид, что не прислушивается.
— Ты же понимаешь, что это невозможно? – голос матери дрожал. – Эльфийка, маг крови... что скажут люди?
— Мне плевать.
— Карвер!
— Спасибо за ужин, мама, – он вернулся к столу. – Идём, Мерриль.
Когда они ушли, Марион начала собирать тарелки. Из гостиной донеслись приглушённые рыдания.
— Что я сделала не так? – всхлипывала Леандра. – Где я ошиблась с детьми?
Марион замерла с тарелками в руках. Потомпродолжила уборку, делая вид, что не слышит материнских слёз. В конце концов,некоторые раны лучше не трогать.
на эльфийском «Добро пожаловать».