Разрушительные чувства
В «Висельнике» было непривычно много народу для раннего вечера. Сквозь закопчённые витражные окна пробивались последние лучи солнца, окрашивая деревянные балки потолка в тёплые тона. Воздух был густым от табачного дыма, запаха эля и жареного мяса. За дальним столом пара моряков затянула хриплую песню.
Варрик рассказывал очередную историю, жестикулируя кружкой, из которой изредка выплёскивались янтарные капли эля. Его расшитый золотом камзол поблёскивал в свете свечей. Изабелла смеялась, запрокидывая голову так, что массивные золотые серьги позвякивали при каждом движении. Даже Фенрис позволил себе лёгкую улыбку. Марион поймала его взгляд поверх кружки – с той ночи у реки между ними словно протянулась невидимая нить понимания.
Андерс появился незаметно, словно соткался из теней. Его тёмно-зелёная мантия была измята, а под глазами залегли глубокие тени. В полумраке таверны его кожа казалась неестественно бледной, почти прозрачной, а в глазах мерцали опасные голубые искры. Марион почувствовала его присутствие, только когда он навис над их столом, неестественно бледный.
— Как мило, – процедил он. – Маг крови и охотник на магов. Какая... прекрасная пара.
Варрик прервал рассказ на полуслове. Изабелла напряглась, её рука скользнула к кинжалу.
— Андерс, – Марион попыталась говорить спокойно. – Ты пьян? О какой паре идёт речь?
— О нет, – он рассмеялся, и от этого смеха у присутствующих мурашки побежали по коже. – Я никогда не был более трезв. Просто любуюсь, как ты позволяешь ему касаться себя. Того, кто ненавидит таких, как мы.
— Достаточно, – голос Фенриса был тих, но полон угрозы.
— А ты... – Андерс резко повернулся к нему. По его щеке пробежала голубая трещина. – Ты думаешь, что достоин её? Раб, который только и умеет, что служить?
— Андерс! – Марион вскочила. – Прекрати немедленно.
— Прекратить? – он схватил её за запястье, слишком сильно. – Прекратить говорить правду? О том, как ты предаёшь всех нас? Всех магов?
— Убери руку, – процедил Фенрис, приподнимаясь.
— Иначе что? – глаза Андерса вспыхнули голубым. – Вырвешь моё сердце? Как делал это с другими магами?
— Блондинчик, – предупреждающе произнёс Варрик, – ты переходишь границы.
— Границы? – Андерс расхохотался, и его смех эхом отразился от стен. Посетители начали оборачиваться. – Какие границы? Между магами и их охотниками? Между свободой и рабством?
Его хватка стала болезненной. Марион поморщилась, и в следующий миг Фенрис оказался рядом. Его татуировки едва заметно светились.
— Последнее предупреждение, – отчеканил он.
— Андерс, – Марион говорила тихо, но твёрдо. – Отпусти меня. Сейчас же.
На мгновение что-то человеческое мелькнуло в его глазах. Он разжал пальцы и отшатнулся, словно обжёгшись.
— Ты не понимаешь, – прошептал он. – Никто из вас не понимает.
Он окинул их всех безумным взглядом. Воздух потрескивал от едва сдерживаемой магии. Он развернулся и вышел, почти выбежал из таверны. Повисла тяжёлая тишина.
— Чтоб меня, – пробормотала Изабелла. – Он окончательно слетел с катушек.
— Марион, – Варрик покачал головой. – Думаю, тебе стоит серьёзно поговорить с ним. Пока всё не стало ещё хуже.
Она потёрла запястье, где наливались синяком следы пальцев Андерса. Фенрис молча накрыл её руку своей.
— Да, – произнесла она наконец. – Думаю, ты прав. Нужно поговорить. Сегодня же.
И она не знала тогда, что это решение приведёт кещё более пугающей сцене в клинике Андерса этим вечером.